— Не смотри на интерьер, лейтенант, — бросил через плечо Воронов, заметив, как я брезгливо перешагиваю через лужу какой-то технической жидкости. — Мы тут не для проведения дипломатических раутов.

— Капитан, разрешите обратиться? — я не выдержал. — При всем уважении, я лучший выпускник боевого факультета ИКАР. Мой профиль — тяжелые корабельные орудия, расчет траекторий для плазменных торпед и тактика эскадренного боя. Какого черта… простите, почему меня прислали на исследовательское судно, на котором, судя по внешнему виду, из оружия только разводной ключ уважаемого Грини?

Из-за моей спины раздалось возмущенное пыхтение хомяка, который семенил следом.

— Эй, полегче, золотопогонник! Мой ключ — это артефакт! Я им на Тортуге-9 одному ксаарианскому штурмовику шлем проломил!

Капитан Воронов остановился возле бронированной двери с надписью «Кают-компания», повернулся ко мне и впервые улыбнулся. Улыбка вышла кривой и какой-то хищной.

— Глазастый, значит? Учился на отлично? Тогда посмотри внимательнее, лейтенант. Направо и вверх.

Я послушно проследил за его взглядом. Там, под облупившимся потолочным перекрытием, проходила толстая, экранированная труба, выкрашенная в тускло-зеленый цвет. Я присмотрелся. Труба была сделана из полимерно-усиленного вольфрама. Такие трубы использовались только для одной цели — отвода излишков тепла от орудийных систем класса «А». От магистральных лазеров, способных прожечь дыру в небольшом астероиде.

Я перевел взгляд ниже. Силовой кабель, замотанный изолентой, тянулся к неприметному щитку, на котором была полустертая маркировка военного стандарта.

— Вы что… — я сглотнул. — Это корабль-ловушка? Рейдер-призрак?

— Бинго, сынок. На языке ГИУ это называется «судно нетипичного функционала», — Воронов похлопал по металлической стене, как по крупу старого верного коня. — Официально «Аскольд» — списанный научный зондировщик, ищущий полезные ископаемые в поясах астероидов. Неофициально… под этой ржавой и непрезентабельной шкурой скрывается маршевый двигатель от легкого эсминца, два генератора щита, которые жрут энергию как не в себя, и спаренная батарея курсовых плазменных излучателей. Плюс кое-что еще по мелочи. Мы — волк в очень, очень пожеванной овечьей шкуре.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения. Значит, не свалка! Значит, ГИУ не ошиблось во мне!

— И почему эта шкура такая… пожеванная? — уточнил я, чтобы не казаться слишком восторженным.

— А ты думаешь, пираты в Диком Космосе клюнут на новенький, сияющий хромом корабль? — хмыкнул Воронов. — Они издалека почуют военную выправку. А вот старое корыто с якобы неработающими сканерами — это легкая добыча. Они подходят поближе, чтобы взять на абордаж, и тут… сюрприз.

— Сюрприз, который обычно заканчивается тем, что мы горим, как дешевый фейерверк, потому что эти криворукие макаки в сухом доке Земли опять сэкономили на охладителях! — встрял Гриня, протискиваясь мимо нас. — Капитан, я пошел в машинное, иначе Михалыч там с горя напьется антифриза. Лейтенант, если хочешь жить, не трогай красные кнопки на своем пульте. Да и зеленые тоже не трогай. Вообще ничего не трогай без команды!

Хомяк скрылся за поворотом, сердито бормоча что-то на своем языке, в котором подозрительно часто проскакивали слова «мать» и «перегрузка».

— Заходи, — Воронов толкнул дверь кают-компании. — Познакомлю с остальными.

Кают-компания представляла собой тесное помещение, в центре которого стоял поцарапанный пластиковый стол, прикрученный к полу болтами. Вокруг стола сидели двое.

Первый — грузный, лысеющий мужчина в промасленном комбинезоне с бейджиком «Михалыч». Перед ним стояла кружка с дымящейся темной жидкостью. Михалыч смотрел в одну точку взглядом человека, который постиг всю тщетность бытия и примирился с неизбежным концом Вселенной.

Второй — тощий, как жердь, тип в грязном медицинском халате поверх флотских штанов. Он увлеченно точил скальпель о кусок мелкой наждачки, напевая себе под нос веселенький мотивчик.

— Знакомьтесь, — возвестил Воронов. — Наше пополнение. Лейтенант Чехов. Гений тактики и стрельбы.

Михалыч медленно перевел на меня мутный взгляд.

— Еще один, — глухо пробасил он. — Очередной самоубийца с золотыми погонами. Вы хоть завещание написали, молодой человек?

— Отставить пораженческие настроения, старший механик, — осадил его Воронов. — Это приказ.

— Я не пораженец, капитан. Я реалист. Правый компенсатор сгорел. Гриня, конечно, обещал прикрутить туда запчасть от старой микроволновки, но если мы дадим полную тягу, наши атомы разбросает по трем соседним секторам. Здравствуйте, лейтенант. Добро пожаловать в ад.

— А я — Док, — радостно осклабился тощий, демонстрируя блестящий металлический зуб. Он отложил скальпель и потер руки. — Судовой врач, хирург, психолог и по совместительству кок. Кровь на анализ сдавать будем? А пункцию спинного мозга? У нас в дальнем поиске всякое бывает, лучше заранее собрать биоматериал. А вдруг вам ногу оторвет? А у меня тут раз — и ваша группа крови в холодильнике!

Я невольно сделал шаг назад, поближе к капитану. Этот Док пугал меня гораздо больше гигантского грызуна с ключом.

— Док, отвяжись от парня, — отмахнулся Воронов. — Он нам нужен целым. По крайней мере, пока не настроит оружейные системы под свои хваленые академические алгоритмы.

Капитан указал мне на стул.

— Садись, Чехов. Слушай вводную. Через час мы отчаливаем. Наш маршрут пролегает через сектора, где власть Земной Империи заканчивается ровно там, где заканчивается дальнобойность наших пушек. Мы идем в Дикий Космос.

— Пираты? — уточнил я, стараясь звучать профессионально.

— Если бы только пираты. Пираты — это мелочи. Шваль, отбросы. У них пушки старые, а мозгов еще меньше, чем у наших интендантов. Проблема в другом. Слышал про ксаарианцев?

Я кивнул. Еще бы. Главная заноза в заднице имперской дипломатии. Раса, которая внешне практически неотличима от нас, землян. Те же две руки, две ноги, та же физиология. Только вот технологии у них обгоняют наши лет на триста. И гонора столько, что хватило бы на целую галактику. Они считают этот сектор своим историческим наследием, а нас — грязными варварами, случайно вылезшими в космос и гадящами на их газонах.

— Так вот, лейтенант. ГИУ получило агентурные данные. Где-то в секторе Ориона находится объект Предтеч. Древняя раса, которая вымерла миллионы лет назад, оставив после себя кучу непонятных, но чертовски мощных игрушек. Тот, кто первым доберется до этого обьекта, получит технологическое преимущество, которое изменит баланс сил в Галактике. И ксаарианцы тоже его ищут.

Я присвистнул. Вот это масштаб. Это вам не гонять контрабандистов. Это геополитика. Галактополитика!

— Наша задача, — продолжил Воронов, — найти станцию первыми. Вытащить оттуда все, что не прибито гвоздями, и привезти на Землю. А если прибито — оторвать и тоже привезти. Вопросы?

— Никак нет, капитан! — я выпрямился. — Готов приступить к выполнению! Где моя каюта и пульт управления огнем?

Воронов усмехнулся. — Пульт — в рубке, покажу позже. А каюта… Док, проводи лейтенанта в апартаменты.

Через пять минут я стоял перед крошечной дверью с номером «4». Док с веселой улыбкой втолкнул меня внутрь.

Каюта представляла собой пенал два на три метра. Откидная койка, крошечный металлический столик, шкафчик размером с обувную коробку и иллюминатор, заляпанный снаружи чем-то подозрительно напоминающим засохшую космическую слизь.

Я бросил вещмешок на койку, которая жалобно скрипнула.

Что ж. Суровая реальность оказалась даже суровее, чем я думал. Но зато теперь у нее была цель. И возможность доказать высокомерным ксаарианцам, что земляне не пальцем деланы.

Из вентиляционной решетки под потолком высунулась мохнатая морда Грини.

— Эй, лейтенант! — крикнул хомяк. — Если ты начнешь храпеть, я тебе в вентиляцию веселящего газа пущу, понял? И да, если у тебя все-таки есть семечки, сейчас самое время наладить дипломатические контакты с инженерным отсеком!