Черная с золотом броня лопнула. Эл-Тариса отшвырнуло на несколько метров. Он покатился по полу и остановился, с трудом опираясь на руки. Его шлем слетел, обнажив искаженное от боли, бледное лицо. Из разорванной на груди брони текла красная кровь.

Оставшиеся три голема, словно оценив уровень угрозы, прекратили обращать внимание на нас, землян с нашими пукалками и кувалдами, и медленно поплыли в сторону поверженного командора ксаарианцев. Для ИИ станции именно Эл-Тарис, применивший плазменные деструкторы, был главной «инфекцией».

Эл-Тарис поднял голову. В его серебряных глазах больше не было ярости. Там был первобытный, сковывающий страх. Он понял, что проиграл. Высшая раса Галактики столкнулась с теми, кто был для них такими же богами, какими ксаарианцы мнили себя для землян.

Капитан Воронов опустил плазмомет. Мы стояли в тени укрытий, тяжело дыша, и смотрели, как древние Стражи берут в кольцо командира чужаков.

— Это конец для него, — прошептал Док.

Я перевел взгляд с поверженного врага на центр зала. Там, в перекрестье антигравитационных лучей, продолжал мягко светиться колоссальный черный Кристалл. Золотые вены на его поверхности мерцали, словно приглашая подойти ближе.

Големы были отвлечены. Ксаарианцы уничтожены.

— Капитан, — я тронул Воронова за здоровое плечо и указал на Кристалл. — Это наш шанс. Пока они заняты им…

Воронов проследил за моим взглядом. Лицо старого космического волка посуровело. Он посмотрел на Эл-Тариса, который из последних сил пытался отползти от надвигающихся на него геометрических палачей.

Мы могли бы просто уйти. Забрать данные и оставить высокомерного ублюдка на растерзание. Это было бы справедливо. Он убивал нас, он презирал нас, он сжег станцию.

Но мы были землянами. А у нас, как известно, были свои, очень странные и нелогичные понятия о правилах ведения войны.

— Михалыч, Док, Гриня! — голос капитана Воронова лязгнул металлом. — Слушай мою команду! Макс, бегом к Кристаллу! Ищи интерфейс, скачивай все, что сможешь, ищи панель управления! Мы прикроем!

— Капитан? — я недоуменно посмотрел на него. — Вы хотите прикрыть… его?

Воронов сплюнул на пол. — Я не позволю безмозглым кубикам Рубика казнить живое существо, пусть даже это остроухий кусок дерьма. Мы заберем его с собой. Он ответит перед трибуналом ИКАР. А еще… он будет очень смешно смотреться в земной тюремной робе. Выполнять, лейтенант!

— Есть!

Я сорвался с места и побежал к центру Ядра, прямо к подножию колоссального Кристалла.

За моей спиной раздался рев. Это капитан Воронов и Михалыч с боевым кличем бросились в атаку на спины Стражей Предтеч, отвлекая гнев древних богов на себя, чтобы спасти того, кто еще десять минут назад мечтал стереть их в порошок.

Трехсторонний бой перешел в свою финальную, самую абсурдную и героическую стадию. А я, задыхаясь от боли и адреналина, добрался до постамента Кристалла, готовясь заглянуть в тайны, которые ждали своего часа миллионы лет.

Центр Управления

Пространство Центрального Ядра пульсировало, разрываемое вспышками плазмы, грохотом кинетических ударов и режущим гулом гравитационных хлыстов. Древний артефакт Предтеч, спавший миллионы лет, сейчас бился в агонии, превратившись в арену для самой абсурдной битвы в истории Галактики.

Я бежал. Бежал так, как никогда в жизни, не обращая внимания на адскую боль в сломанной ключице, которая при каждом шаге отдавала в шею раскаленной иглой. Магнитные ботинки тяжело лязгали по полу, покрытому светящимися фракталами. Воздух был пропитан запахом озона, горелого металла и той непередаваемой химической вонью, которая осталась от нашего рагу.

За моей спиной разворачивался кромешный ад. Капитан Воронов и старший механик Михалыч, два человека, которых в нормальной ситуации ксаарианцы посчитали бы мусором под сапогами, сейчас совершали акт самоубийственного героизма. Они отвлекали на себя внимание трех боевых големов Предтеч — геометрических кошмаров из вращающихся черных кубов, чтобы спасти жизнь… кому? Командору Эл-Тарису. Существу, которое еще десять минут назад готово было сжечь нас заживо.

— Сюда, кубики переростки! — ревел Михалыч, размахивая своей верной, закопченной кувалдой. — Иди к папочке!

БЗЗЗТ! Изумрудный луч прорезал пространство в миллиметре от плеча механика, оставив на полу глубокую, дымящуюся борозду.

— Огонь по центральным узлам! Макс, не останавливайся! — голос Воронова сорвался на хрип. Его плазмомет, переключенный в режим кинетических болванок, выплевывал заряд за зарядом, откалывая куски от парящих Стражей.

Я не оборачивался. Моя цель находилась прямо по курсу — колоссальный, парящий в перекрестье антигравитационных лучей черный Кристалл. По его поверхности бежали ослепительно-золотые вены, пульсирующие в такт какому-то скрытому механизму. Это было Сердце станции. Хранилище. База данных. То, ради чего мы проделали весь этот кровавый путь.

Добежав до подножия Кристалла, я едва не рухнул на колени. Постамент представлял собой монолитную плиту из неизвестного гладкого материала, который на ощупь казался одновременно холодным, как лед, и вибрирующим от скрытой энергии.

— Ну давай же, давай… Где у тебя интерфейс?! — пробормотал я, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность.

Ни кнопок. Ни рычагов. Ни голографических панелей. Просто идеальный, непрерывный черный металл.

Сзади раздался сдавленный вскрик. Это был Док. Я скосил глаза и увидел, как врач, споткнувшись о кусок расплавленной брони, упал, а прямо над ним начал формировать свою гравитационную воронку один из големов. Воронов бросился наперерез, стреляя на ходу, но его заряды вязли в силовом щите Стража.

У нас не было времени. Мы погибали.

Отчаяние захлестнуло меня с головой. И тут я вспомнил то, что увидел совсем недавно в техническом коридоре. Лицо мертвого ксаарианца. Идеальное, пугающе похожее на человеческое. Бледная кожа, правильные черты. Сходство, которое не могло быть случайным. Мы — и они. Две ветви одного древа. Возможно, ключом была не технология. Возможно, ключом была биология.

Я сорвал с правой руки тактическую перчатку. Мои пальцы дрожали. На ладони запеклась кровь — моя собственная, из разбитых в рукопашной костяшек.

Не раздумывая больше ни секунды, я прижал голую ладонь прямо к пульсирующей золотой вене на поверхности черного постамента.

Материал под моей рукой внезапно стал мягким, податливым, как ртуть. Я почувствовал легкий укол — система брала генетический образец.

На секунду время остановилось.

Затем постамент под моей ладонью вспыхнул ровным, мягким голубым светом. Это не был тревожный, агрессивный изумрудный цвет боевых големов. Это был цвет спокойствия. Цвет признания.

В моей голове, прямо в мозгу, зазвучал голос. Он был лишен интонаций, но не казался безжизненным.

«ГЕНЕТИЧЕСКИЙ МАРКЕР ОПОЗНАН. КЛАСС: ПОТОМОК. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ПЕРВИЧНЫЙ. АВТОРИЗАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ОТМЕНА ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЦЕНТРА УПРАВЛЕНИЯ».

Звук, последовавший за этим, был похож на выдох гиганта.

Боевые големы Предтеч, которые в этот самый момент готовились разорвать капитана Воронова и Михалыча на куски, внезапно замерли. Их вращающиеся черные кубы остановились, изумрудные глаза-ядра потухли, сменившись тусклым, спящим желтым свечением. Стражи медленно, как куклы с обрезанными нитями, опустились на пол и рассыпались на аккуратные, геометрически правильные груды деталей.

— Что за… — выдохнул Михалыч, останавливая занесенную для удара кувалду.

Но это было только начало.

Колоссальный черный Кристалл, парящий надо мной, издал низкий, резонирующий гул. Золотые вены на его поверхности вспыхнули нестерпимо ярко, а затем Кристалл начал… растворяться. Он не взорвался, не рассыпался в пыль — он просто перешел из материального состояния в энергетическое, превратившись в мириады светящихся точек.