В кают-компании повисла тишина. Одно дело — обсуждать суицидальные планы в пылу адреналина, и совсем другое — планировать их сейчас, в холодной и спокойной обстановке, осознавая все риски.

— План остается в силе, капитан, — твердо сказал я, встречая его взгляд. — У нас есть логистическая карта их флота. У нас есть пароли и система распознавания "Свой-Чужой". У нас есть броня командора и его биометрия. С нашим маскиратором я смогу пройти первичный контроль. Я подключу дешифратор Грини к их терминалу, скачаю следующий фрагмент маршрута и уйду.

— Это самоубийство, Макс, — тихо сказал Док, который только что вошел в кают-компанию и присел у двери. — Ты человек. Твоя моторика, твое поведение… они другие. Если кто-то из ксаарианских офицеров заговорит с тобой, они поймут, что перед ними чужак.

— Значит, я буду вести себя так, чтобы со мной боялись заговорить, — пожал я плечами. — Эл-Тарис — потомок Первой Крови. Аристократ. Они относятся к низшим чинам, как к мусору. Я сыграю контуженного, обозленного высокомерного ублюдка, чей корабль уничтожили, а отряд перебили. Потребую доступ к терминалу связи для доклада Верховному Совету. Они сами откроют мне двери.

Воронов долго смотрел на меня. В его серых глазах читалось сложное смешение чувств. Опасение за жизнь члена экипажа боролось с пониманием того, что иного пути у человечества просто нет.

Если мы вернемся на Землю с нерасшифрованным Ключом, ксаарианцы просто сожгут нашу планету орбитальной бомбардировкой. Мы должны найти Омегу первыми. Ради Терры. Ради выживания нашего вида.

— Михалыч, — не отрывая от меня взгляда, спросил капитан. — Броня Эл-Тариса. Сможешь подогнать ее под габариты Макса и скрыть повреждения?

— Сделаю, кэп. Полимерным герметиком залью пробоины, покрашу. Маскиратор встрою прямо в воротник, он будет проецировать голограмму ушей и сглаживать черты лица. Будет сидеть, как влитая.

— Гриня. Сколько времени займет скачивание данных, если Макс воткнет дешифратор в их центральный пульт?

— Три минуты, капитан, — пискнул хомяк. — Наш вирус сожрет их файрволы за десять секунд, остальное время уйдет на копирование массива. Но эти три минуты Максу придется стоять у терминала и не вызывать подозрений.

Воронов глубоко вздохнул и потер лицо руками. — Безумие. Абсолютное, эталонное безумие.

Он замолчал, обдумывая ситуацию. Мы ждали. В Диком Космосе приказы командира не обсуждались.

Наконец, Воронов поднялся со стула. — Добро. Мы чиним корабль. Через двое суток «Аскольд» ложится на курс к сектору Фэрра-4. Мы подойдем к границе их радаров, сымитируем аварию малого курьерского бота и выбросим тебя, Макс, в спасательной капсуле с маячком Эл-Тариса. Они сами подберут тебя и затянут на станцию.

Капитан обошел стол и остановился прямо передо мной.

Я инстинктивно вскочил и вытянулся по стойке смирно.

Воронов смотрел на меня. Не как на мальчишку-кадета, которого он подобрал на Земле. Он смотрел на меня как на равного. Как на воина, который только что спас его корабль от неминуемой гибели.

Медленным, торжественным жестом капитан протянул руку к моему плечу. Там, на форменной куртке, была пришита стандартная синяя нашивка Академии ИКАР — знак того, что я всего лишь выпускник, стажер, проходящий практику в Диком Космосе.

Воронов с силой рванул ткань. Затрещали нитки. Нашивка ИКАР оказалась в руке капитана. Он небрежно бросил ее на стол.

Затем он сунул руку в карман своей куртки и достал другую нашивку. Черную, с вышитым серебряным контуром атакующего медведя на фоне звезд и перекрещенных плазменных пушек. Эмблема экипажа крейсера «Аскольд». Символ элиты Дикого Космоса. Те, кто носил этот знак, не подчинялись кабинетным адмиралам. Они подчинялись только долгу, братству и Императору.

Капитан приложил черную шеврону к моему плечу и с силой прижал, активируя магнитные замки ткани.

— Ты прибыл на этот корабль зеленым юнцом, Чехов, — негромко, но так, чтобы слышали все в кают-компании, произнес Воронов. — Ты знал только то, что написано в учебниках. Но космос не читает учебников. За эти дни ты доказал, что у тебя есть яйца, есть голова на плечах и есть верность. Ты спас нас в астероидном поле. Ты притащил Ключ. И ты готов шагнуть в пасть к ксаарианцам ради всех нас.

Воронов отступил на шаг и отдал мне честь. Четко, по уставу.

— С этого момента ты больше не стажер, Максим. Ты — полноправный тактический офицер крейсера «Аскольд». Член моей команды. Моей семьи.

Я стоял, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком. Я смотрел на капитана, на улыбающегося сквозь боль Завьялова, на кивающего Михалыча, на гордо выпятившего грудь Гриню. Это были не просто сослуживцы. Это были люди (и один генетически модифицированный хомяк), с которыми я готов был пойти в ад и вернуться обратно.

Я вскинул руку к виску, отвечая на приветствие.

— Служу экипажу «Аскольда». За Императора и Терру!

— За Императора и Терру! — хором рявкнули офицеры в кают-компании, и даже Док тихо повторил эти слова.

— А теперь, — Воронов опустил руку и хлопнул по столу. — Расходитесь по постам. У нас есть двое суток, чтобы превратить лейтенанта Чехова в самого мерзкого, высокомерного и идеального ксаарианского ублюдка в этой Галактике. Работать!

Передышка закончилась. Впереди нас ждал сектор Фэрра-4. Секретная база врага. И мой билет в один конец, если хоть что-то пойдет не так.

Но страха не было. Была только холодная, абсолютная уверенность. Мы найдем Станцию «Омега». Чего бы это ни стоило.

25 (Эпилог): Чужие среди своих

В моей каюте стояла непривычная, почти звенящая тишина. Лишь отдаленный, утробный гул искалеченного реактора «Аскольда» напоминал о том, что мы все еще находимся на борту боевого корабля, дрейфующего в неисследованных глубинах Дикого Космоса. Вибрация палубы была неровной, рваной — старый крейсер зализывал раны после чудовищного тарана и слепого гиперпрыжка, едва не стоившего нам жизней.

Я сидел на краю узкой металлической койки и смотрел на стол.

Прямо над матовой поверхностью, в тусклом свете единственной уцелевшей дежурной лампы, вращалась голограмма. Золотистый фрактал. Тот самый криптографический артефакт, «Ключ», который мы с таким трудом, кровью и потерями вырвали из древнего Маяка Предтеч. Он переливался, менял форму, то сжимаясь в идеальную сферу, то разворачиваясь в многомерный лабиринт из линий и рун.

Первая часть пути. Первый шаг к Станции «Омега».

Я смотрел на это завораживающее свечение и думал о том, какой невообразимый путь прошел за последние несколько недель. Казалось, еще вчера я сидел в стерильной, безопасной аудитории Академии ИКАР на орбите Земли, зубрил уставы, решал виртуальные тактические задачи и мечтал о подвигах. Я думал, что Галактика — это шахматная доска, где всё подчинено правилам, логике и математике.

Как же я ошибался.

Дикий Космос не играл в шахматы. Он играл в русскую рулетку, где в барабане не хватало только одного патрона, а вместо правил был лишь один закон: выживает тот, кто готов пойти до конца.

Мой взгляд скользнул к левому плечу. На рукаве форменной куртки чернела новая нашивка. Серебряный медведь на фоне звезд и скрещенных плазменных пушек. Эмблема «Аскольда». Знак принадлежности к экипажу, к семье суровых, отчаянных людей, которые приняли меня, зеленого кадета, как равного. Воронов, Михалыч, Завьялов, Док, даже пушистый хакер Гриня — все они стали для меня чем-то большим, чем просто сослуживцами. Они доверили мне свои жизни. И я не имел права их подвести.

Я снова перевел взгляд на голограмму Ключа.

Мы нашли величайшую тайну во Вселенной. Станция «Омега». Место, где спят секреты Предтеч, расы создателей, чьи технологии способны перевернуть ход тысячелетней войны. Ради этой крупицы данных ксаарианцы сжигали планеты. И теперь она была у нас. У «грязных обезьян» с Терры, которых высшая раса считала генетическим мусором.