— Направо! В технический туннель ноль-семь! — завопил хомяк, сверяясь с планшетом, на котором теперь были подробные схемы всей станции Предтеч.

Мы сорвались с места.

Это был уже не тактический отход. Это было паническое, отчаянное бегство от надвигающегося апокалипсиса. Технологическое чудо, простоявшее миллионы лет, было уничтожено из-за гордыни одной-единственной расы.

Стены вокруг нас трещали и лопались. Из прорванных труб били струи перегретого пара и охлаждающей жидкости. Гравитация начала сбоить — временами нас подбрасывало в воздух, а затем с силой швыряло на пол.

Я бежал последним, прикрывая тыл, хотя прикрывать его было не от кого. Мои легкие горели, во рту стоял привкус крови, а сломанная ключица пульсировала в такт отсчету времени до взрыва.

Мы выскочили из очередного узкого коридора и оказались в широкой галерее, ведущей прямо к стыковочным шлюзам, где мы оставили свой челнок.

— Вон он! — радостно закричал Док, указывая вперед.

Наш старенький, побитый микрометеоритами челнок с гордой надписью «Аскольд-2» на борту стоял там же, где мы его бросили.

Мы ввалились внутрь, задыхаясь и падая на металлический пол. Воронов швырнул связанного Эл-Тариса в угол, как мешок с картошкой. Михалыч мгновенно прыгнул в кресло пилота.

— Давай, родная, не подведи! — взмолился механик, с силой ударяя по пульту управления.

Двигатели челнока взревели. Магнитные захваты отстрелились с громким лязгом.

— Держитесь! — крикнул Михалыч.

Он вдавил рули до упора. Челнок рванул вперед, вылетая из ангара в холодную, спасительную пустоту космоса.

Я прилип к иллюминатору, глядя на удаляющийся станции Предтеч. Исполинский астероид, внутри которого скрывались чудеса и ужасы, сейчас покрылся сеткой багровых трещин.

Три… Два… Один…

Вспышка была абсолютно беззвучной, но от ее яркости фотохромные фильтры иллюминатора мгновенно почернели, спасая мои глаза от слепоты.

Колоссальный огненный шар термоядерного пламени поглотил древнюю станцию, стирая ее из реальности. Ударная волна — стена ионизированного газа и раскаленных обломков — ударила нас в корму секунду спустя.

Челнок затрясло так, словно мы попали в центрифугу. Завизжали сирены, погас основной свет, оставив нас в мигающем полумраке аварийного освещения.

— Выравниваю! — орал Михалыч, борясь с непослушным штурвалом. — Щиты на пределе, но мы пройдем!

Его мастерство, отточенное годами полетов на ржавых корытах в Диком Космосе, спасло нас. Челнок выровнялся, оставляя позади расширяющееся облако плазмы — все, что осталось от великого наследия Предтеч.

Я сполз по стене иллюминатора и сел на пол, закрыв лицо руками.

Мы выжили. Мы добыли данные. У нас был пленный вражеский командир, который мог стать ключом к нашей победе. Но цена, которую мы заплатили, и тайны, которые мы открыли, навсегда изменили правила игры.

Капитан Воронов подошел ко мне и тяжело опустился рядом. Он вытащил из кармана помятую пачку земных сигарет, достал одну и закурил, несмотря на строгий запрет открытого огня в челноке.

— Знаешь, лейтенант, — выдохнув облачко сизого дыма, сказал капитан. — Когда мы вылетали из Академии, я думал, что самое сложное — это научить тебя стрелять и не паниковать при виде пиратов.

Я криво усмехнулся. — И как, капитан? Научили?

— Хуже, — Воронов похлопал меня по здоровому плечу. — Я научил тебя думать. А судя по тому, что мы сейчас везем на «Аскольд»… думать нам теперь придется очень много и очень быстро.

В углу отсека тихо застонал связанный Эл-Тарис. Высшая раса, поверженная приматами.

Я посмотрел на Гриню, который бережно прижимал к груди флешку с данными Галактики.

Впереди нас ждал родной, потрепанный «Аскольд». А за ним — огромный, враждебный космос, который мы собирались перевернуть с ног на голову. Наша история только начиналась. Вторая глава этой безумной саги была готова к тому, чтобы мы вписали в нее свои имена. Кровью, потом и старым-добрым земным упрямством.

Возвращение блудных сыновей

Космос вокруг нас был усеян пылью и раскаленными осколками. Термоядерный взрыв, уничтоживший станцию Предтеч, разметал ближайшие астероиды, превратив эту часть сектора в хаотичную, смертельно опасную мясорубку.

Челнок «Аскольд-2» крался сквозь это каменное крошево, как побитая, но выжившая мышь, ускользнувшая из пасти кота. Двигатели натужно гудели, то и дело захлебываясь и плюясь плазмой. Аварийное освещение внутри тесной кабины заливало наши лица тревожным красным светом.

Михалыч вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели. Он вел челнок на чистом чутье, инстинктах и нецензурной лексике, которая сейчас заменяла нам вышедшую из строя систему навигационного радара.

— Давай, девочка, давай, — бормотал старший механик, уворачиваясь от очередного куска оплавленной породы размером с автобус. — Еще немного. Не вздумай мне тут чихать, я тебе компрессор поменяю, клянусь… Только дотяни.

Капитан Воронов сидел в кресле второго пилота, хмуро вглядываясь в обзорный экран. Его лицо, измазанное копотью и кровью, казалось высеченным из камня. Только мерное постукивание пальцев по подлокотнику выдавало его нервное напряжение.

Я сидел на откидном сиденье у переборки, прижимая здоровую руку к сломанной ключице. Обезболивающее, которое вколол мне Док, начало отпускать. Каждое маневрирование челнока, каждый толчок компенсаторов отдавались в плече острой, пронзительной болью. Но эта боль была ничем по сравнению с тем адреналиновым похмельем, которое сейчас накрывало нас всех.

Мы сделали это. Мы вырвались из ловушки ИИ, пережили встречу с древними боевыми големами, ушли из-под плазменного огня ксаарианцев и спаслись от термоядерного взрыва.

Напротив меня, в углу десантного отсека, свернувшись калачиком, сидел Гриня. Наш пушистый хакер крепко прижимал к мохнатой груди небольшой, защищенный свинцовым экраном накопитель. Там, внутри этой коробочки, находилась информация, способная перевернуть баланс сил во всей Галактике.

А рядом с Гриней, прикованный магнитными наручниками к несущему шпангоуту, лежал наш главный трофей.

Командор Эл-Тарис. Представитель высшей расы, аристократ Империи Ксаар и командир элитного штурмового подразделения. Сейчас он выглядел жалко. Его великолепная перламутровая броня, гордость ксаарианской инженерии, была пробита в нескольких местах, измята и покрыта копотью. Шлем валялся где-то на полу станции. Бледное, пугающе человеческое лицо с острыми ушами было перепачкано кровью, глаза закрыты. Он дышал тяжело, с хрипом, периодически дергаясь в бреду.

Я не мог оторвать от него взгляда. Сходство было поразительным. Если отмыть его, постричь по земному уставу и надеть стандартную форму Космического Флота… никто бы и не подумал, что перед ним инопланетянин. Эта мысль не давала мне покоя, открывая поистине пугающие, но невероятно заманчивые тактические перспективы.

— Вижу сигнал! — хрипло гаркнул Михалыч, прерывая мои размышления. — Капитан, «Аскольд» на радаре! Они прячутся в тени ледяного астероида, как мы и договаривались.

На обзорном экране, сквозь помехи и помехи статики, проступил знакомый, до боли родной силуэт.

Наш крейсер. Старый, громоздкий, похожий на ощетинившийся антеннами и орудийными башнями утюг. Его броня была покрыта шрамами от сотен микрометеоритов, а двигательные дюзы выглядели так, словно их собрали на свалке. Ксаарианцы считали такие корабли летающим мусором. Но для нас это был дом. Остров безопасности в холодном, враждебном океане Дикого Космоса.

— Связь есть? — спросил Воронов.

— Глушу статику… — Михалыч щелкнул тумблерами. — «Аскольд», это вторая шлюпка. Запрашиваю стыковочный коридор. Как слышите, прием?

Динамик зашипел, а затем из него раздался знакомый, слегка гнусавый голос старшего помощника лейтенанта Завьялова: — «Аскольд-два», слышим вас с искажениями. Хвала небесам, вы живы! Мы засекли термоядерный выброс и уже думали писать похоронки. Стыковочный узел номер три открыт, захваты готовы. Заходите на посадку.