Капитан Воронов громко, отрывисто рассмеялся. Звук эхом отразился от гладких стен Предтеч.

— Лейтенант Чехов. Я официально снимаю с тебя статус зеленого салаги. Ты мыслишь как настоящий имперский диверсант.

Капитан выпрямился, его фигура словно стала выше и шире. — Значит так, команда. Разделяемся. Док, Михалыч — вы идете в правый сектор. Найдите узкий коридор с плохой вентиляцией. Подготовьте вашу «кулинарную бомбу». Гриня, ты с ними. Ищи доступ к их связи, глуши их сенсоры. Чехов, ты со мной. Мы будем приманкой. Выведем их из равновесия, заставим бегать за нами по этим кривым коридорам, пока они не начнут блевать от морской болезни.

— Есть, капитан! — хором ответили мы.

— Ксаарианцы думают, что они охотятся на нас, — Воронов передернул затвор своего плазмомета. — Пришло время показать этим блестящим ублюдкам, почему Вселенная должна бояться землян с монтировкой и плохим настроением. В рассыпную!

Мы рванули в разные стороны. Сердце колотилось в новом ритме. Страх ушел, оставив место кристально чистой ярости.

Охотники вот-вот должны были узнать, что в Диком Космосе нет дичи страшнее, чем загнанный в угол экипаж ржавого земного корыта. Партизанский отряд имени Дарвина начинал свою работу.

Партизанский отряд имени Дарвина

Убегать от противника, который превосходит тебя по всем статьям — это искусство. В Академии ИКАР на курсе тактического отступления нам вдалбливали в головы красивые схемы: «организованный отход с прикрытием», «эшелонированная оборона», «контролируемая сдача позиций». На голографических симуляторах все выглядело элегантно. Ровные синие стрелочки (мы) медленно пятились от ровных красных стрелочек (враг), сохраняя строй и достоинство.

Реальность, как это обычно бывает в Диком Космосе, оказалась куда прозаичнее и грязнее. Мы с капитаном Вороновым не осуществляли «эшелонированный отход». Мы неслись по древним, искаженным коридорам Предтеч, как пара перепуганных, но очень злых крыс, за которыми гонятся коты-терминаторы.

Тяжелое дыхание Воронова эхом отражалось от гладких, фосфоресцирующих стен. Его кибернетическая нога с каждым шагом издавала надрывный вой сервомоторов, работающих на пределе. Мы свернули в очередной арочный проход, и капитан жестом приказал мне остановиться.

— Здесь, — выдохнул он, прижимаясь спиной к стене цвета мокрого асфальта. — Дальше бежать нельзя, загоним сами себя. Будем встречать.

Я огляделся, стараясь унять бешеный стук сердца. Место для засады, с точки зрения классической тактики, было просто отвратительным.

Это был длинный, изгибающийся под неестественным углом коридор. Архитектура Предтеч здесь снова решила поиздеваться над здравым смыслом. Пол визуально уходил круто вверх, но мой вестибулярный аппарат и натруженные мышцы ног упрямо твердили, что мы спускаемся вниз. Стены были усеяны какими-то кристаллическими наростами, пульсирующими тусклым желтым светом, а потолок терялся в густых тенях.

— Капитан, у нас нет укрытий! — прошипел я, нервно сжимая рукоять карабина. Оружие казалось смехотворно легким и бесполезным против ксаарианской брони класса «Монолит-4». — Мы как на ладони. Если они выйдут из-за того поворота, их автоприцелы захватят нас за миллисекунду.

— Автоприцелы работают на основе геометрии и предсказания траектории, лейтенант, — оскалился Воронов. В его глазах не было ни капли страха, только холодный, первобытный азарт хищника, который решил поиграть с более крупным зверем. — Посмотри на этот коридор. Тут ни один угол не равен девяноста градусам. Пифагор бы здесь повесился. Их хваленые нейросети просто свихнутся, пытаясь рассчитать баллистику в неевклидовом пространстве. А мы…

Воронов похлопал себя по груди. — Мы будем использовать старый добрый метод «на глаз». И еще кое-что.

Капитан опустился на колено возле одного из кристаллических наростов, торчащих из стены на уровне колена. Достав из-за пояса тяжелый боевой нож с лезвием из мономолекулярной стали (сувенир из его бурного прошлого), Воронов принялся яростно ковырять основание кристалла.

— Чехов, не стой столбом, — бросил он, не оборачиваясь. — Видишь на потолке эти свисающие энергетические кабели? Те, что Михалыч хотел на медь сдать. Отрежь кусок. Метров пять. Живо!

Я не стал спорить. Подпрыгнув, я уцепился за толстый, покрытый какой-то вязкой полимерной оболочкой провод Предтеч, свисающий из ниши. Достав свой резак, я быстро отхватил кусок. Провод был тяжелым, гибким и на удивление прочным.

— Готово. Что теперь? — спросил я, бросая добычу к ногам капитана.

Воронов к этому моменту уже выковырял из стены солидный кусок желтого кристалла. Оказалось, что кристалл хрупкий и при разрушении рассыпается на тысячи мельчайших, острых как бритва граней, напоминающих стеклянную пыль. Капитан сгреб эту пыль в пустой подсумок на поясе.

— Теперь, академик, мы будем делать то, от чего твои инструкторы по тактике упали бы в обморок, — Воронов подхватил провод. — Мы устроим им классическую уличную подлянку. Растяжку.

— Растяжку? Против ксаарианской тяжелой пехоты?! — я чуть не рассмеялся в голос от абсурдности ситуации. — Капитан, их броня выдерживает прямое попадание из танкового орудия! Они просто порвут этот провод и даже не сбавят шаг!

— Броня выдерживает, — согласился Воронов, туго привязывая один конец провода к основанию нароста на стене, а другой натягивая поперек коридора и закрепляя за выступ на противоположной стороне. Высота была идеальной — ровно на уровне лодыжек высокого ксаарианца. — Броня уплотняется в месте удара. Она гасит кинетику. Но она не отменяет базовые законы физики. Если объект массой в триста килограмм споткнется на бегу, он упадет. И чем тяжелее броня, тем громче будет звон. Прячемся.

Мы кое как вжались в неглубокую нишу за поворотом, буквально слившись с холодной стеной Предтеч.

Ждать пришлось недолго.

Тишину древнего обьекта нарушил легкий, размеренный гул. Это не был топот сапог. Ксаарианцы передвигались с помощью антигравитационных компенсаторов в подошвах, едва касаясь пола. Но вес их брони выдавал себя низкочастотной вибрацией, от которой дрожали зубы.

Из-за изгиба коридора показались три фигуры.

Они двигались идеальным клином. Впереди шел тяжелый штурмовик, по бокам, чуть позади — двое прикрывающих. Их перламутровая броня плавно меняла цвет, подстраиваясь под тусклое желтоватое освещение коридора, делая их похожими на призраков. Фазированные излучатели в их руках водили из стороны в сторону, сканируя каждый миллиметр пространства.

Я задержал дыхание. Расстояние сокращалось. Тридцать метров. Двадцать. Десять.

Ведущий ксаарианец двигался плавно, как хищная кошка. Его сенсоры анализировали воздух, температуру, электромагнитный фон. Но они искали высокотехнологичные угрозы: мины, лазерные барьеры, плазменные заряды. Идеальный искусственный интеллект их скафандров просто не был запрограммирован на поиск банального, тупого провода, натянутого поперек дороги на высоте пятнадцати сантиметров от пола.

— Сейчас… — одними губами прошептал Воронов.

Штурмовик сделал шаг. Его нога зацепилась за сверхпрочный кабель Предтеч.

Инерция трехсот килограммов массы, помноженная на скорость движения, сделала свое дело. Ксаарианец не просто споткнулся. Его ноги подкосились, а верхняя часть туловища по инерции рванула вперед.

Программируемая материя брони «Монолит-4» мгновенно отреагировала на резкое изменение положения. Решив, что это внешняя атака, броня мгновенно кристаллизовалась, превратив костюм в абсолютно жесткую, несгибаемую статую.

И эта статуя с оглушительным, лязгающим грохотом рухнула лицом вниз на твердый, как алмаз, пол Предтеч.

Удар был такой силы, что по полу пошли микроскопические трещины. Ксаарианец заскользил по гладкой поверхности по инерции, сбивая с ног одного из своих напарников, словно кеглю в боулинге.

Второй ведомый мгновенно остановился, вскидывая излучатель. Его автоприцел лихорадочно искал цель.