— За Императора и Терру, капитан, — прошептал я и закрыл глаза.

24: Передышка в Диком Космосе

Тишина, наступившая после отключения маршевых двигателей, казалась неестественной, почти осязаемой. Она давила на уши сильнее, чем вой сирен боевой тревоги. После безумной тряски слепого гиперпрыжка, когда атомы наших тел едва не размазало по всему подпространству, этот абсолютный покой воспринимался как галлюцинация.

Я сидел в кресле тактического офицера, тупо глядя на обзорный экран.

Мы находились в самом сердце исполинской туманности. Пространство за бронестеклом было заполнено густыми, медленно клубящимися облаками космической пыли и ионизированного газа. Они переливались невероятными оттенками: от глубокого, почти черного багрянца до ослепительного золота. Периодически в глубине этих газовых гор вспыхивали беззвучные разряды статического электричества, освещая колоссальные кристаллические остовы — то ли обломки древних метеоритов, то ли останки чего-то более грандиозного.

Радары «Аскольда» молчали. Сенсоры дальнего обнаружения выдавали лишь ровный, густой слой статических помех. Туманность работала как идеальный природный глушитель.

Мы были слепы и глухи. Но, что гораздо важнее, ксаарианцы тоже не могли нас здесь найти. Их сканеры, настроенные на поиск идеальных энергетических сигнатур, просто сойдут с ума в этом хаосе электромагнитных бурь.

— Живы… — прохрипел Завьялов, откидываясь на спинку кресла навигатора. Его руки все еще тряслись, а по лицу, смешиваясь с потом, стекала кровь из рассеченного лба. — Матерь Божья, мы действительно живы.

Капитан Воронов стоял у центрального пульта, опершись на него обеими руками. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, словно только что пробежал марафон в скафандре со свинцовыми утяжелителями. Его кибернетическая нога тихо поскрипывала при каждом переносе веса.

— Доклад, — голос капитана был хриплым, как наждачная бумага, но в нем уже снова звучала сталь. — Вера, статус систем.

С потолка раздался голос бортового ИИ. На этот раз в нем не было ни капли привычной саркастичности. Система работала на пределе аварийных протоколов.

— Анализ завершен. Структурная целостность корпуса — тридцать восемь процентов. Носовые бронеплиты оплавлены и частично деформированы. Дефлекторные щиты не функционируют, эмиттеры требуют полной замены. Гипердвигатель перегрет, ресурс катушек выработан на девяносто процентов. Система жизнеобеспечения стабильна, однако в секторах с пятого по девятый зафиксирована разгерметизация. Потери среди экипажа: трое тяжелораненых, пятнадцать с травмами легкой и средней степени тяжести. Убитых нет.

— Убитых нет, — эхом повторил Воронов и наконец-то позволил себе скупую, вымученную улыбку. — Слышали, парни? Мы нагнули смерть. В очередной раз.

Капитан выпрямился и нажал кнопку интеркома. — Михалыч. Как у тебя дела в преисподней?

Динамик зашипел, и из него донесся кашель старшего механика, сопровождаемый лязгом металла. — Капитан, если честно, то мы держимся на синей изоленте, молитвах Императору и какой-то матери. Реактор я заглушил до двадцати процентов, иначе мы бы взлетели на воздух. Гиперпривод спекся. Чтобы заставить его прыгнуть еще раз, мне нужно перебрать половину узлов и заменить охладители. На это уйдет минимум сутки работы в три смены.

— Сутки у нас есть. В этой туманности ксаарианцы нас не найдут. Начинайте ремонт. Док!

— На связи, капитан, — отозвался врач. В его голосе слышалась профессиональная суета. — Лазарет забит. Зашиваю ребят. У большинства сотрясения и переломы от перегрузок.

— Занимайся. Завьялов, организуй патрулирование нижних палуб. Проверьте каждый отсек, задрайте пробоины. Гриня, остаешься на мостике, следи за пассивными сканерами. Если в этой туманности кроме нас есть кто-то живой, я хочу узнать об этом первым.

Воронов повернулся ко мне. — Чехов. Спускайся в лазарет, пусть Док проверит твою ключицу. А через два часа жду тебя, Завьялова, Михалыча и Гриню в кают-компании. Нам нужно решить, что делать с тем ящиком Пандоры, который мы открыли.

— Есть, капитан, — я с трудом отстегнул ремни безопасности. Тело затекло и болело так, словно меня пропустили через промышленную мясорубку.

Я покинул мостик и медленно побрел по коридорам «Аскольда».

Корабль зализывал раны. Всюду суетились матросы из аварийных партий. Они тащили сварочные аппараты, баллоны с герметиком и бухты кабелей. Искрили портативные резаки, пахло горелым пластиком и антисептиком. Люди работали молча, сосредоточенно, с той мрачной решимостью, которая отличала землян от всех остальных рас Галактики. Мы не впадали в панику, когда наша идеальная техника ломалась. Мы просто брали в руки инструменты и чинили ее.

Проходя мимо четвертого трюма, я бросил взгляд на массивную гермодверь. Там, в холоде и темноте, сидел наш пленник. Эл-Тарис. Представитель высшей расы, чья картина мира была уничтожена несколько часов назад. Я приказал десантникам удвоить охрану, но теперь я сомневался, что ксаарианец попытается сбежать. Его сломали не побои. Его сломала правда о том, что он — лишь "стерильная" ветвь эволюции, а грязные обезьяны с Терры — истинные наследники Древних.

В лазарете царил управляемый хаос. Док, заляпанный кровью по локти, носился между кушетками. Он осмотрел мое плечо, удовлетворенно хмыкнул, вколол мне еще одну порцию обезболивающего и отправил отдыхать.

Но отдыхать было некогда.

Ровно через два часа я переступил порог кают-компании офицерского состава.

Здесь было тихо. Тусклый свет падал на длинный металлический стол, исцарапанный ножами и залитый въевшимися пятнами от кофе. В углу мерно гудел синтезатор пищи.

За столом уже сидели все вызванные. Михалыч, с черными от машинного масла руками, пил что-то дымящееся из огромной кружки. Старпом Завьялов прикладывал к зашитому лбу пакет со льдом. Гриня сидел на стопке старых навигационных справочников, чтобы доставать до стола, и нервно грыз энергетический батончик.

Воронов сидел во главе стола. Перед ним лежал тот самый защищенный накопитель — Ключ.

Я молча кивнул присутствующим и занял свободное место.

— Ну что, господа офицеры, — начал капитан, нарушив тишину. Его голос звучал тяжело и размеренно. — Мы выжили. Это хорошая новость. Но на этом хорошие новости заканчиваются.

Он постучал пальцем по металлическому корпусу накопителя.

— Мы забрали с Маяка то, что ксаарианцы искали тысячелетиями. Ключ к Станции «Омега». К наследию Предтеч. И теперь вся Империя Ксаар, каждый их крейсер, каждый патруль и каждый наемник будут искать нас. Мы стали целью номер один во всей Галактике. Они не остановятся, пока не распылят «Аскольд» на атомы и не вернут эту штуку.

— Пусть ищут, — мрачно буркнул Михалыч, отхлебывая из кружки. — У нас есть Ключ. Значит, мы можем первыми добраться до Омеги. А там, судя по легендам, такие технологии, что мы эту ушастую Империю в бараний рог согнем.

— В том-то и проблема, Михалыч, — вздохнул Гриня, отодвигая недоеденный батончик. — Мы не можем просто так взять и полететь к Омеге.

Хомяк активировал портативный проектор, и над столом зависла голограмма — тот самый золотой фрактал, многомерная карта, которую выдал нам Маяк.

— Ключ фрагментирован, — пояснил Гриня, указывая на переплетающиеся линии. — То, что Макс скормил навигатору во время боя, было лишь первым, самым поверхностным слоем. Он привел нас сюда, в эту туманность. Безопасную гавань. Но чтобы узнать следующий шаг маршрута, Ключ нужно расшифровать.

— И для этого нужны мощности, которых у нас нет, — закончил за него Завьялов. — Мы это уже обсуждали. Нам нужен ксаарианский суперкомпьютер.

Воронов кивнул и перевел тяжелый взгляд на меня. — Твой план, лейтенант. Тот самый, безумный, который ты предложил перед боем. Проникнуть на секретную ксаарианскую верфь в секторе Тэра-4 под видом командора Эл-Тариса.