— Для их фильтров это будет не яд, — догадался Гриня, восхищенно глядя на врача. — Для их фильтров это будет выглядеть как… как будто на них упало болото из гниющей биомассы! Фильтры просто сойдут с ума, пытаясь подобрать нейтрализатор!

— Но нам нужен источник сильнейшего нагрева, — Док огляделся. — Термос сам не вскипятит это до нужного состояния. Нам нужна температура градусов в триста, причем мгновенно!

Михалыч ухмыльнулся, отпуская нос. — Будет тебе температура, алхимик. Гриня! Резак!

Хомяк молча выхватил свой портативный плазменный резак.

Тем временем гул шагов в коридоре стал отчетливее. Ксаарианцы не крались. Они шли чеканя шаг, уверенные в своей неуязвимости. До них оставалось не более ста метров. Туннель был прямым, и сожгли бы они землян в ту же секунду, как вышли бы из-за угла.

— Быстрее! — скомандовал Михалыч.

Он подскочил к стене, где из-под металлической решетки дул слабый, но ровный поток воздуха — древняя система вентиляции гнала атмосферу вглубь туннеля, навстречу наступающему врагу.

Механик сорвал решетку. — Док, ставь свою адскую машину сюда! Воздушный поток понесет облако прямо на них!

Врач подбежал к вентиляционной шахте. Он открыл банку со слизнями. Зловоние этанола смешалось с запахом тухлого рагу. Док, зажмурившись, вывалил желеобразных червей вместе с жидкостью прямо в термоконтейнер с горячим варевом. Смесь угрожающе зашипела, пошли пузыри, цвет варева изменился с коричневого на токсично-зеленый.

— Готово! — Док отскочил, натягивая на лицо кислородную маску из аптечки.

— Гриня, давай! Снимай блокиратор мощности! — приказал механик.

Хомякоид запрыгнул на край термоконтейнера. Он зажал кнопку на своем плазменном резаке, одновременно вырывая когтями предохранительный чип. Инструмент, рассчитанный на точечную сварку, завыл, перегружая батарею. Гриня сунул сопло резака прямо в жижу, направив луч на металлическое дно колбы, и тут же отпрыгнул к Михалычу.

Металл термоса мгновенно раскалился до вишневого цвета.

И тут из-за поворота коридора показались они.

Четыре тяжелых штурмовика Ксаара. Серебряные монолитные доспехи идеальной формы отражали тусклый свет. Лиц не было видно за перламутровыми, непроницаемыми визорами. Они двигались синхронно, как единый смертоносный механизм. В их руках хищно светились излучатели, уже нацеленные на нас.

«Цели зафиксированы. Биологический мусор. Приступить к стерилизации» — раздался в коммуникаторе Грини ледяной, синтезированный голос командира отряда.

Ксаарианцы вскинули оружие. До смерти оставалась ровно одна секунда.

Но в эту самую секунду варево Дока достигло критической температуры.

Это не было взрывом в классическом понимании. Это было извержение.

Из раскаленного термоконтейнера с оглушительным, чавкающим звуком вырвался гейзер густого, непроницаемого пара. Он был буро-зеленого цвета, тяжелый, маслянистый и абсолютно непрозрачный. Поток воздуха из вентиляционной шахты подхватил этот аэрозольный кошмар и с невероятной скоростью погнал его по коридору, прямо навстречу наступающим штурмовикам.

Облако накрыло ксаарианцев мгновенно.

Даже стоя позади источника в кислородной маске, Михалыч закашлялся. Запах был такой, словно в одной комнате смешали содержимое прорвавшей канализации, гниющих на солнце водорослей, медицинского морга и залили все это чистым техническим спиртом. Резь в глазах была невыносимой.

Но то, что происходило с элитными солдатами Галактики, превзошло самые смелые ожидания доктора.

Как только зеленое облако окутало их броню, встроенные в шлемы интеллектуальные системы жизнеобеспечения забили тревогу.

«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНА БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ. АНАЛИЗ СОСТАВА… АНАЛИЗ… ОШИБКА. СТРУКТУРА НЕ ОПОЗНАНА» — панически заверещали компьютеры ксаарианцев на частоте, которую перехватывал Гриня.

Идеальные алгоритмы столкнулись с хтоническим ужасом человеческой кулинарии. Фильтры, рассчитанные на отсев молекул боевых газов по заданным паттернам, попытались проанализировать это месиво. Они всосали в себя первую порцию пара.

Липкие, маслянистые белки разваренной сои, смешанные с денатурированными ферментами ригельских слизней и парами спирта, мгновенно забили тончайшие графеновые сетки фильтров. Органика просто налипла на них толстым слоем.

Компьютер брони, решив, что внешняя атмосфера абсолютно смертельна, попытался переключиться на замкнутый цикл дыхания. Но было поздно. Клапаны, склеенные инопланетным рагу, заклинило в открытом положении. И система наддува, призванная очищать воздух, с мощностью промышленного насоса вкачала неразбавленный, концентрированный токсичный пар прямо внутрь герметичных шлемов ксаарианцев.

Идеальные, стерильные создания, привыкшие дышать воздухом, очищенным до звонкой чистоты, получили прямо в легкие коктейль из гнили, спирта и галлюциногенов.

Строй распался.

Командир отряда, который секунду назад собирался нас испепелить, выронил свой фазированный излучатель. Тяжелое оружие со звоном упало на пол. Ксаарианец схватился руками за шлем. Из-под его перламутрового визора донесся звук, который невозможно было спутать ни с чем — звук жесточайшего, мучительного, спазматического приступа рвоты.

Биологическое отторжение было мгновенным.

Второй штурмовик пошатнулся, его броня беспорядочно меняла цвета с белого на грязно-коричневый, реагируя на биометрические показатели владельца, у которого пульс подскочил до критических значений. Токсин слизней, впитавшийся через слизистую, ударил ему по нервной системе. Штурмовик начал конвульсивно биться о стену, пытаясь отодрать от себя шлем, который не поддавался из-за заклинивших замков.

Третий боец рухнул на колени. Спиртовые пары и недостаток кислорода вызвали у него острейший приступ панической атаки и галлюцинаций. Он выхватил запасной плазменный пистолет и начал истерично палить в потолок, вопя на своем певучем языке про демонов из бездны, которые пожирают его изнутри.

Четвертый оказался самым сильным. Ему удалось сорвать шлем. Но это стало его роковой ошибкой.

Вместо спасительного чистого воздуха он сделал глубокий вдох прямо из эпицентра зеленого облака. Лицо ксаарианца, бледное и аристократичное, мгновенно побагровело. Глаза выкатились из орбит. Он издал сдавленный хрип, изо рта пошла густая белая пена, и он рухнул лицом вниз, парализованный ферментами ригельской фауны.

В коридоре воцарился кромешный ад. Элита армии Великого Ксаара, закованная в непробиваемую броню стоимостью в десятки миллионов кредитов, ползала по полу, блевала в собственные шлемы, рыдала и билась в судорогах. А над всем этим великолепием клубился зловонный зеленый туман, пахнущий немытой солдатской столовой.

Михалыч, стоящий за пределами основного потока газа, завороженно смотрел на эту картину. Кувалда в его руках опустилась.

— Док… — прохрипел механик, не веря своим глазам. — Я больше никогда в жизни не скажу ни одного плохого слова про твою стряпню. Ты не повар. Ты чертов бог войны. Женевская конвенция плачет по тебе кровавыми слезами.

Док, придерживая маску, нервно хихикнул. — Наука, мой друг! Чистая биологическая химия! И немножко просроченных специй.

— Нам пора уходить, пока ветер не переменился! — пропищал Гриня, забираясь в карман комбинезона Михалыча, чтобы не дышать этой дрянью. — Они не умерли, просто в глубочайшем шоковом состоянии! Минут через десять их резервные системы вколют им стимуляторы, и они очнутся!

— Идем! — Михалыч покрепче перехватил кувалду.

Но вместо того, чтобы бежать обратно в тупик, он решительно шагнул прямо в зеленое облако, задерживая дыхание и прикрывая лицо локтем.

— Эй! Ты куда?! — завопил Док.

— Путь свободен, эскулап! — глухо отозвался из тумана механик. — Нам нужно к Ядру, к Максу и капитану! Прорываемся!

Док обреченно вздохнул, натянул маску поплотнее, зажмурился и побежал следом.

Они мчались сквозь плотную, воняющую гнилью завесу. Под ногами копошились поверженные враги.