— Отступить? — голос Эл-Тариса был тихим, но в нем вибрировала такая концентрированная, безумная ярость, что Ваэль'Кор невольно сделал шаг назад. — Ты предлагаешь мне сбежать? От кучки грязных животных, которые закидали нас мусором, отравили прокисшей едой и… и пели нам песни про лом и кофеварки?!

Эл-Тарис резко развернулся. Его серебряные глаза, обычно спокойные и холодные, как лед, сейчас пылали багровым безумием. Аристократическая маска слетела, обнажив истинное лицо фанатика, чья гордость была растоптана в грязи.

— Они убили Таэля! — проревел командор, указывая в ту сторону, где пропал сигнал его последнего бойца. — Элитного бойца Ксаара убил дикарь с куском ржавой трубы! Это не просто тактическое поражение, Ваэль'Кор. Это экзистенциальное оскорбление! Если хотя бы один из них выживет и расскажет об этом… Вся Галактика будет смеяться над нами! Наш статус высшей расы будет уничтожен!

Суб-командор опустил голову. — Но что мы можем сделать? ИИ артефакта изолирует сектора, архитектура нестабильна, а земляне используют ее против нас. Наши стандартные излучатели не пробивают переборки Предтеч достаточно быстро.

Эл-Тарис замер. Его губы искривились в жуткой, неестественной улыбке.

— Значит, мы больше не будем использовать стандартные излучатели. И мы больше не будем играть в кошки-мышки в их лабиринтах. Мы превратим этот лабиринт в их могилу.

Он подошел к одному из тяжелых штурмовиков. — Снять блокировку с оружейных контейнеров класса «Омега». Подготовить к развертыванию тяжелые плазменные деструкторы «Игнис-7».

Услышав этот приказ, Ваэль'Кор побледнел так, что это стало заметно даже сквозь полупрозрачную кожу.

— Командор, вы в своем уме?! — забыв о субординации, воскликнул он. — «Игнис-7» — это осадное орудие! Оно предназначено для пробивания брони линкоров и планетарных бункеров! Температура плазменного ядра превышает миллион градусов! Если мы начнем стрелять из них внутри замкнутого пространства, мы можем спровоцировать цепную реакцию!

— Выполнять! — заорал Эл-Тарис, и его голос сорвался на визг. Силовое поле вокруг его головы заискрило от перенапряжения.

— Но это станция Предтеч! — не унимался Ваэль'Кор, в отчаянии хватая командира за бронированное предплечье. — Мы прилетели сюда за технологиями! Это бесценное наследие! Центральное Ядро может содержать базу данных, способную изменить судьбу нашей цивилизации! Деструкторы просто расплавят здесь все! Мы уничтожим то, ради чего рисковали жизнями! Мы нарушим приказ Верховного Совета!

Эл-Тарис медленно, с наслаждением сжал пальцы на горле своего заместителя. Экзоскелет легко преодолел сопротивление брони суб-командора, заставив того захрипеть и отпустить руку.

— К бездне Совет. К бездне наследие Предтеч. И к бездне тебя, Ваэль'Кор, если ты еще раз посмеешь мне перечить, — прошипел Эл-Тарис прямо в лицо подчиненному. — Мне не нужна их база данных. Мне не нужны их технологии. Единственное, чего я хочу — это видеть, как эти земляне горят. Я хочу слышать, как плавится их плоть внутри их убогих скафандров. Я хочу выжечь сам факт их существования из этой реальности. И если для этого мне придется обратить этот древний храм в радиоактивный пепел — я сделаю это, не задумываясь.

Он отшвырнул суб-командора в сторону. Тот с лязгом ударился о стену, но спорить больше не посмел. Безумие командира было абсолютным.

— Распаковать деструкторы! — скомандовал Эл-Тарис оставшимся бойцам. — Перевести реакторы брони на прямое питание орудий. Мы больше не будем искать обходные пути. Мы просто прожжем себе дорогу к Центральному Ядру сквозь любые стены, переборки и механизмы. Огонь по готовности. Сжечь здесь все!

Двое тяжелых штурмовиков молча опустились на одно колено. Со спинных креплений их брони с тихим гудением отсоединились массивные, похожие на обрубки труб орудия, которые они перехватили обеими руками. От ранцев к орудиям потянулись толстые силовые кабели. Броня пехотинцев потускнела, отдавая почти всю свою энергию на зарядку этих чудовищных машин разрушения.

Внутри деструкторов «Игнис-7» начало зарождаться крошечное, но невообразимо плотное искусственное солнце. Воздух вокруг орудий мгновенно накалился, запахло озоном и сгорающим кислородом.

Эл-Тарис поднял руку, наслаждаясь гулом нарастающей мощи.

— Начать зачистку.

Ослепительная, яростная вспышка белой плазмы вырвалась из стволов. Это был не тонкий луч фазированной энергии. Это был сплошной, ревущий поток концентрированного звездного пламени толщиной в метр.

Плазма ударила прямо в стену неевклидова коридора — в ту самую стену из материала, который тысячелетиями сопротивлялся времени, радиации и космическому вакууму.

Материал Предтеч взвыл.

Да, казалось, что древний металл действительно кричит. Звук был невыносимым, скрежещущим, пронзающим до самых костей. Сверхпрочные полимеры и кристаллические решетки, столкнувшись с миллионом градусов, не просто плавились — они аннигилировали, превращаясь в тяжелый, кипящий газ.

Ксаарианцы медленно пошли вперед, не прекращая огонь. Они превратились в живые буровые установки, прокладывающие себе прямой туннель сквозь сердце станции, игнорируя коридоры, логику и здравый смысл. Древние механизмы, скрытые в стенах, взрывались, осыпая их искрами. Резервные контуры станции вспыхивали красным светом и тут же умирали в очистительном пламени.

Эл-Тарис шел позади них, упиваясь разрушением. Он больше не был высокоразвитым существом. Он был воплощением первобытного хаоса.

— Бегите, земляне, — шептал он, глядя в кипящее марево. — Бегите. Но от этого огня вам не спрятаться.

Тем временем, в нескольких километрах от эпицентра разрушения, наша команда наконец-то воссоединилась.

Я сидел на покрытом пылью ящике Предтеч, позволяя Доку накладывать жесткую фиксирующую шину на мою сломанную ключицу. Медик работал быстро и молча, его руки порхали, вкалывая мне местное обезболивающее и стимуляторы.

Капитан Воронов стоял рядом, облокотившись на свой плазмомет, и внимательно слушал мой сбивчивый доклад о рукопашной схватке.

Из технического лаза в потолке прямо на плечо подошедшего Михалыча свалился Гриня. Хомяк был весь в копоти, его усы были подпалены, но глаза светились хулиганским восторгом.

— Ну и денек! — радостно запищал Гриня, отряхиваясь. — Старый, ты бы видел, как они там прыгали под твои частушки! Я думал, у их командира голова лопнет от злости! Я им такой концерт устроил…

— Молодец, грызун, — хмыкнул Михалыч, почесывая хомяка за ухом. — Будет что внукам рассказать, если, конечно, мы отсюда выберемся.

Он повернулся ко мне. — Так что ты там бормотал по связи, Макс? Кого ты там убил?

— Ксаарианца, — я поморщился, когда Док затянул ремни шины. — Но дело не в этом. Я снял с него шлем, Михалыч. И он… он выглядит как мы.

— В смысле? — нахмурился Воронов. — Две руки, две ноги? Это конвергентная эволюция, Чехов, в Галактике полно гуманоидов.

— Нет, капитан, вы не понимаете, — я покачал головой. — Он выглядит в точности как человек. Только идеальный. Белая кожа, правильные черты лица. Острые уши и глаза без зрачков — это единственное отличие. Никаких чешуек, никаких жвал. Если надеть на него земную куртку и спрятать уши под шапку, он спокойно прошел бы фейсконтроль в любом баре на Марсе.

Повисла тяжелая тишина.

Док оторвался от своей аптечки и поправил очки. — Поразительно… — пробормотал врач. — Если их генетический код настолько близок к нашему фенотипу, это может означать только одно. Мы не просто две случайные расы. У нас общий корень. Возможно, Предтечи… Возможно, мы — это их эксперименты. Только ксаарианцев они сделали совершенными, а мы…

— А мы — черновик? Бракованная партия? — зло усмехнулся Михалыч. Он покрепче перехватил свою кувалду. — Да плевать мне на их идеальные морды. Пусть они хоть трижды родственники. Если этот родственник стреляет в меня плазмой, я буду бить его по идеальной голове ржавой трубой. Ты все правильно сделал, парень. Горжусь.