— Проклятье! — Воронов с силой ударил кулаком по бронированному краю стола. — Завьялов! Боевая тревога по всему кораблю! Все свободные от вахты — на посты борьбы за живучесть!

Старпом Завьялов уже кричал в интерком, раздавая приказы на нижние палубы. Мостик мгновенно пришел в движение. Старый, неповоротливый крейсер просыпался, ощетиниваясь орудиями, словно разбуженный медведь.

Голос бортового ИИ Веры, лишенный своей привычной ироничности, сухо констатировал факты: — Внимание. Прорыв гиперпространственной мембраны подтвержден. Сигнатура опознана. Тяжелый крейсер-охотник Империи Ксаар, класс «Хищник». Масса превышает массу «Аскольда» в три целых и четыре десятых раза. Вооружение: фазированные плазменные излучатели, торпедные аппараты сингулярного типа. Дистанция — семьдесят тысяч километров. Они уже здесь.

Пространство за обзорным бронестеклом рубки исказилось. Звездная пыль и мелкие осколки астероидов брызнули в стороны, словно от удара невидимого хлыста. А затем из фиолетовой воронки гиперперехода в реальный космос выскользнул он.

Ксаарианский крейсер.

Он был пугающе красив. В отличие от нашего «Аскольда» — угловатого, собранного из грубых броневых плит и похожего на летающий утюг — корабль чужаков напоминал изящное копье, выкованное из темного перламутрового металла. Никаких торчащих антенн, никаких открытых дюз. Идеальная аэродинамика, хотя в вакууме она была не нужна. По бортам крейсера пульсировали неоново-синие линии энергетических контуров.

— Красивая птичка, — сквозь зубы процедил Воронов. — Жаль будет пачкать. Михалыч! Что с двигателями?!

Голос старшего механика прорвался сквозь треск помех интеркома. На заднем фоне в машинном отделении что-то зловеще шипело и лязгало. — Капитан, мы не можем прыгнуть! Гиперпривод после взрыва Маяка нахватал статики, он холодный! Мне нужно минимум десять минут, чтобы прогреть катушки и не размазать нас по подпространству тонким слоем!

— У нас нет десяти минут, Михалыч! Реактор на сто двадцать процентов! Переведи всю свободную энергию на маневровые двигатели и фронтальные щиты! Плевать на перегрев, если мы сгорим, это уже не будет иметь значения!

— Понял тебя, командир. Выжимаю из старушки все соки. Держитесь там!

Воронов резко обернулся ко мне. Его серые глаза горели холодным, сфокусированным огнем. В этот момент он не был добрым наставником. Он был боевым командиром, который собирался вытащить свой корабль из мясорубки.

— Чехов! — рявкнул он.

Я вытянулся по струнке, забыв о боли в плече. — Я, капитан!

— В кресло тактика! Живо! Завьялов на навигации, я на штурвале. Ты берешь на себя управление дефлекторными щитами и зенитными турелями. Защищай нас от их торпед. Покажи мне, чему вас учили в этой хваленой Академии ИКАР!

Сердце пропустило удар. Одно дело — сидеть за симулятором в безопасном классе на Земле, попивая кофе и стреляя по виртуальным пикселям. И совершенно другое — управлять вооружением реального крейсера, когда на тебя смотрит смерть в виде инопланетного корабля, способного превратить «Аскольд» в облако плазмы одним залпом.

Но времени на рефлексию не было. Я бросился к пустующему креслу тактического офицера.

Как только я упал в ложемент, пятиточечные ремни безопасности с металлическим лязгом пригвоздили меня к спинке. Жесткая фиксация больно сдавила сломанную ключицу, но я лишь стиснул зубы.

Пальцы пробежались по сенсорной панели. Консоль ожила. Передо мной развернулась трехмерная голограмма поля боя. Наш «Аскольд» (зеленый маркер) находился на краю густого астероидного поля, оставшегося после гибели Маяка Предтеч. Ксаарианский охотник (красный маркер) висел в открытом пространстве, быстро сокращая дистанцию.

— Тактическая консоль активирована, — доложил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Щиты на семидесяти процентах. Зенитные турели кинетического типа приведены в боевую готовность. Секторы обстрела перекрыты.

— Фиксирую захват цели, — бесстрастно сообщила Вера. — Ксаарианский крейсер открыл орудийные порты. Запуск плазменных торпед. Три единицы. Время до контакта — двенадцать секунд.

— Завьялов, уводи нас в астероидное поле! — приказал Воронов, перехватывая ручное управление. — Используем камни как прикрытие! Макс, сбей эти торпеды!

Палуба под ногами содрогнулась. Маршевые двигатели «Аскольда» взревели, выплевывая тонны тяги. Крейсер тяжело, с грацией беременного кита, начал закладывать вираж, ныряя в крошево из льда и камня.

На моем экране три яркие красные точки стремительно приближались. Это были не обычные ракеты, а сгустки перегретой до миллионов градусов плазмы, удерживаемые магнитным полем. Если хотя бы одна из них попадет в нашу броню, она прожжет ее насквозь вместе с половиной отсеков.

В Академии нас учили доверять автоматике. Но автоматика «Аскольда» была старше меня.

— Компьютер не успевает взять упреждение, торпеды слишком маневренные! — крикнул я. — Перехожу на ручное управление зенитками!

Я вывел на экран оптический прицел. Две спаренные скорострельные пушки Гауса на верхней палубе синхронизировались с движением моего зрачка и джойстика.

Десять секунд. Астероиды проносились мимо обзорного экрана огромными серыми глыбами.

Семь секунд. Я поймал первую торпеду в перекрестье. — Огонь!

Я вдавил гашетку. Весь корпус «Аскольда» завибрировал от тяжелого, ритмичного гула. Турели начали выплевывать вольфрамовые болванки со скоростью тысячи выстрелов в минуту. В вакууме космоса выстрелов не было слышно, но по корпусу шла гулкая дрожь.

Цепь из кинетических снарядов пересеклась с траекторией первой плазменной торпеды. Болванки нарушили магнитное поле, удерживающее плазму. Торпеда детонировала в пяти километрах от нас, распустившись ослепительно белым цветком.

— Первая пошла! — крикнул я, немедленно переводя прицел.

Но две другие торпеды резко изменили курс. Они были умными. Ксаарианский ИИ понял, что прямой угол атаки не работает, и торпеды разлетелись в стороны, пытаясь взять нас в клещи.

Три секунды.

— Капитан, они расходятся! Я не успеваю навестись на обе!

— Держи правую! — крикнул Воронов. Он до хруста вцепился в штурвал. — За левую не переживай, я подставлю им брюхо! Держитесь!

Я сфокусировался на правой торпеде. Вольфрамовая очередь прошила пустоту. Торпеда взорвалась так близко, что щиты «Аскольда» полыхнули синим светом, компенсируя тепловой удар.

В этот же момент Воронов бросил тяжелый крейсер в немыслимый для его массы боковой крен. Корабль завалился на бок. Левая плазменная торпеда чиркнула по касательной вдоль нашей нижней брони.

Удар был чудовищным.

Меня бросило вперед, ремни до боли врезались в грудь. На мостике погас свет, с потолка посыпались искры из перегоревшей проводки. Кто-то на нижних палубах истошно закричал. Запахло озоном и горелой резиной.

— Доклад! — рявкнул Воронов, выравнивая судно.

— Пробой брони в секторах с семнадцатого по двадцать второй, — доложила Вера. — Падение давления в третьем грузовом трюме. Автоматические переборки запечатаны. Целостность реактора в норме. Щиты просели до сорока процентов.

— Жить будем! — крикнул Завьялов, смахивая кровь с рассеченного лба.

Я посмотрел на тактический экран. Ксаарианский охотник даже не пытался зайти в астероидное поле. Он скользил по его краю, словно акула вокруг стайки рыб, спрятавшихся в кораллах.

— Капитан, они не идут за нами в обломки. Они готовят главную батарею.

— Еще бы, — фыркнул Воронов. — Их корабли слишком нежные для того, чтобы царапать краску об камни. Они хотят расстрелять нас издалека.

— Фиксирую колоссальный скачок энергии на носу крейсера противника, — предупредила Вера. — Они заряжают фазированный излучатель. Если он попадет при текущем уровне наших щитов, вероятность уничтожения «Аскольда» составляет девяносто девять и девять десятых процента.

— Спасибо, Вера, мы очень ценим твой оптимизм! — огрызнулся капитан. — Михалыч! Где мой гиперпрыжок?!