Она в который раз оглядела зал, не уставая удивляться, как много уже сделано. В первую очередь, конечно, мебель: столы, диванчики, кресла. Все это было в винтажном ретро стиле, но смотрелось очень гармонично и уютно. Светильники на потолке, стилизованные под кованые люстры со свечами, с которых свисали искусственные ветви и цветы, снизу почти неотличимые от живых.
Рабочие заканчивали монтировать стеклянные витрины для десертов, а сам Войцех был поглощен изучением возможностей недавно привезенной кофемашины. Консультант заливался соловьем, показывая различные техники и премудрости управления кофейным агрегатом.
Зазвонил мобильник Войцеха, которым древний маг обзавелся сразу после решения открыть кофейню. Очевидно, надумал окончательно играть по правилам современности. Надо отдать Войцеху должное, освоение любых современных технологий давалось ему очень легко. Он даже не трудился удивляться в стиле “до чего дошел прогресс”, а просто начинал пользоваться тем или иным новшеством, которое даже в девяностые годы прошлого века показалось бы фантастикой. Лиля подозревала, что и тут не обошлось без магии. Взять хотя бы тот же Excel. Лиля помнила, как долго и мучительно айтишники обучали Надежду Геннадьевну, а Войцех уже через четверть часа с легкостью управлялся с таблицами.
— Да? — Войцех взял трубку, продолжая внимательно следить за консультантом, который демонстрировал систему очистки. — Хорошо. Сможете подъехать ко входу? Ребята примут и занесут. — Лилечка, — обратился он уже к ней. — Сейчас доставят посуду. Ту самую, которую выбрали вы с Варенькой. Сможешь оценить состояние и принять по накладным?
— Смогу, — кивнула она.
Вообще-то сказать, что посуду выбирали они с Варенькой, было явным преувеличением. Выбирала Варенька. Ее вкус куда больше совпадал со старомодными представлениями Войцеха о прекрасном. Лиля же участвовала в выборе, чтобы не дать этим двоим выбрать что-то непомерно дорогое и выйти за рамки бюджета. Она уже поняла, что колдун обладает довольно впечатляющими средствами, но это не повод пускать их на ветер.
Рабочие оставили витрины и пошли принимать коробки с посудой. Лиле пришлось к ним присоединиться. Она вскрывала каждую коробку и проверяла целостность и комплектность чашек, блюдец, тарелок. Дизайн посуды на ее взгляд был слишком вычурным: все эти цветочки, позолота, изящно выгнутые ручки чашек. По мнению Лили такая посуда больше годилась для семейного чаепития, чем для кофейни. Но Войцеху уж очень хотелось воспроизвести атмосферу минских кофеен “его молодости”, то есть начала двадцатого века. Разумеется, Варенька была в полнейшем восторге от этой идеи.
И ни один из этих упертых эстетов не подумал о том, что такая не в меру красивая посуда совершенно непрактична. Фарфор слишком тонкий, особенно у чашек. Такую можно в руках раздавить, сжав чуть посильнее, а уж как они будут биться…
Лиля вздохнула и продолжила осмотр. В конце концов, сохранность посуды и процветание кофейни — не ее забота. Хочет Войцех транжирить свое непонятно откуда откопанное золото — его дело. Если он прогорит, то в этом точно не будет ее вины. Впрочем, кто его знает, может, он умеет склеивать разбитые чашки магией? Или наложит на них заклятие неразбиваемости?
Прием посуды занял куда больше времени, чем она рассчитывала, и к концу Лиля чувствовала, что по-настоящему устала. Куда больше, чем от привычной работы с цифрами.
— Я устала, — пожаловалась она Войцеху, с облегчением присаживаясь на диванчик.
— Что, считать чашки с тарелками сложнее, чем расход и прибыль? — на его наглом лице не было ни капли угрызений совести.
— Однозначно. До конца сегодняшнего дня я неработоспособна.
— Сделать тебе кофе, душа моя? Как раз опробую новые навыки в деле.
— Вообще-то я предпочитаю чай, — проворчала Лиля. — Но, так и быть, кофе сойдет. Жаль, что десерты еще не поставляют.
— Могу отправить кого-нибудь в “Галерею”, — предложил Войцех. — В “Булочках” есть пирожные.
— Да ладно, не надо, — она милостиво махнула рукой. — Все равно скоро Никита меня заберет. Мы с ним собирались куда-нибудь зайти поужинать.
— О, тот самый Никита, — Войцех заговорщицки подмигнул. — Давно хочу на него взглянуть.
— И зачем тебе на него глядеть? — насторожилась Лиля.
— Интересно, кто похитил сердце ведьмы.
— Ой ладно, какая из меня ведьма? Давай-ка лучше, неси мне кофе. Только послаще и молока побольше.
— Значит, латте, — кивнул сам себе Войцех и направился к кофемашине.
— Небось в твое время и слов-то таких не знали?
— Не знали, — подтвердил он. — Но не думай, что в минских кофейнях не было разнообразия. Само собой, речь о временах до революции, потом все действительно стало однообразно и тоскливо, хотя кое-где хорошо варили кофе даже в советские времена. Старая школа.
— Серьезно? — удивилась Лиля. — И что же подавали в дореволюционных кофейнях, кроме обычного черного кофе? Кофе с молоком? Кофе со сливками?
— Не только, — Войцех говорил, попутно управляясь с кофемашиной, как будто полжизни работал бариста. — В Минске очень популярен был кофе по-венски со взбитыми сливками. Сказывалась близость Европы. А еще кофе по-турецки.
— Сказывалась близость Азии? — не удержалась Лиля.
— Ты права. Также было популярно подавать к кофе различные ликеры. Сейчас их заменяют сиропами, но это все же не то. Ну и в любой кофейне и кондитерской можно было выпить какао и горячий шоколад. Как видишь, не так уж сильно сегодняшние вкусы отличаются от вкусов столетней давности. А уж что касается десертов…
— Ой, не надо про десерты, — она замахала руками. — Лучше Вареньке расскажи. Она от них фанатеет. К тому же, может есть сколько угодно сладкого и не толстеть, — Лиля вздохнула.
— Только не говори, что тебя не устраивает собственная фигура, — Войцех поставил перед ней латте в одной из новых чашек.
— Да как тебе сказать, — она осторожно отхлебнула кофе и осталась довольна вкусом. — Меня-то устраивает, но стандарты красоты, будь они неладны…
— Ты же понимаешь, как глупо запихивать красоту в какие-то стандарты и рамки? — Войцех даже посерьезнел, что с ним случалось нечасто. — Ты очень красивая. Как и Варя со Стешей.
— Их здесь нет, — насмешливо напомнила Лиля. — Так что не бойся обделить кого-то из нас комплиментами.
— Я и не боюсь, — на его лице промелькнула досада. — Как тебе кофе?
— Отлично. Из тебя выйдет классный бариста. Кстати, как они назывались в ваше время? Кофевары?
— Интересный вариант, но нет. Не поверишь, но сто лет назад не существовало какого-то специального термина. Человека за стойкой называли просто “любезный”, “сударь” или “голубчик”.
— Круто! — ехидно возликовала Лиля. — Так и буду тебя звать. И кстати, голубчик Войцех, раз уж ты выбрал такой антураж, может, и правда, добавить немного исторических напитков? Например, идея с ликерами мне нравится. Правда, на торговлю алкоголем нужно особое разрешение, но что-то мне подсказывает, что ты справишься с этим без проблем, подключив свою антилицензионную магию.
— Я тоже об этом подумывал. Хочу кроме традиционных десертов добавить также шоколад ручной работы. Как тебе идея?
— Шоколад — это больше по Варенькиной части. Но в целом, одобряю, — она обернулась на звук открываемых дверей и увидела того, кого давно ждала. — А вот и ты!
Лиля с трудом подавила желание вскочить и ринуться ему навстречу, дождалась пока он сам подойдет к столу. Тем более, в руках Никита держал букет из нежно-лиловых и белых тюльпанов.
— Это Войцех, — торопливо представила она. — Он открывает кофейню.
Так вышло, что Лиля до сих пор не рассказала Никите о Войцехе. И даже не потому, что опасалась ревности и негодования на тему совместного проживания с молодым (хоть и не по паспорту) и привлекательным мужчиной. Она успела достаточно изучить Никиту, чтобы понимать — к самому факту их сожительства с Войцехом тот бы отнесся более-менее спокойно, тем более, узнав, что в их новом жильце заинтересована Варенька, а он сам расположен к Стефе.
