Наконец сквозь жуткий скрежет и шуршание прорезался ее голос, но я не смогла разобрать слов. Мне послышалось нечто совсем странное, словно Шушара произнесла «лифт застрял».

— Что? Я не понимаю! — взмолилась я. — Что происходит?

Шушара взметнула худые ручки, и ее длинные ногти заскребли по стеклу с внутренней стороны экрана. Она то и дело жалко и судорожно открывала-закрывала рот, как будто хватая ртом воздух, который ей вроде как был и не нужен. Уродливое личико еще сильнее исказилось, как от непереносимой боли. Я, чуть не плача, крикнула:

— Что с тобой? Что мне сделать?!

Шушара снова принялась вертеть головой и оглядываться, и я вдруг снова заметила, что некоторые пиксели, составляющие ее рисованную фигурку, действительно гаснут, а другие отделяются от изображения и падают вниз, за пределы видимости. Я приникла к стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь, мечтая помочь, собрать рассыпавшиеся частички своей странной собеседницы. Но передо мной сейчас разворачивалось действие совершенно непонятное, необъяснимое, и я даже не могла предположить, что происходит.

— Зза… — прохрипела Шушара будто из последних сил. — Зза…

— Сзади?

По слабому проблеску надежды в ее глазах, по нервному движению головы, я поняла, что угадала и бросилась за телевизор. Вот куда она показывала — назад, за пределы своего пристанища, а не за спину! Я стала оглядывать и ощупывать стену, снова ничего не находя.

— Ан…Ан…

Я резко обернулась, взглянув на место, куда втыкался штекер усатой антенны. Сейчас тонкий провод безжизненно висел вдоль пластмассового корпуса, а в паз было воткнуто незнакомое устройство, состоящее из сплавленных между собой шестеренок. Оно напоминало плату из компьютера, как если бы ее создали для фантастического фильма об альтернативной реальности, например, в жанре стимпанк. Я схватилась за него, выдирая из паза, и медная плата больно обожгла мне руку. Я отдернула ее, и раскаленное устройство тут же выпало из ладони, оставив на ней красные пятна в виде множества шестеренок.

— Что это? Откуда оно там взялось?! — Я подскочила к экрану, в надежде, что страшный процесс, происходящий с Шушарой, удалось остановить, но несчастное пиксельное существо продолжало умирать, рассыпаясь у меня на глазах. Оно все еще скреблось слабыми пальчиками по экрану, его лицо кривилось, будто оно плакало. Пиксели гасли все быстрее.

— Ты не виновата, — вдруг раздался из динамика еле слышный скрип умирающего голоса. — Ты бы ничего не могла сделать…

Шушара, каким-то диким усилием последней воли сумела собрать себя в кучку и произнести эти слова, чтобы погибая и рассыпаясь на частички, успокоить меня, избавить от чувства вины. Я почувствовала, как по щекам потекли жгучие слезы.

— Подожди, подожди, я тебя выключу и остановлю!

— Не поможет, поздно, — прошуршала Шушара. — Не поминай лихом…

После этих слов у нее исчез рот, потом глаза, и лицо стало походить на посмертную маску, а затем и эта слабо державшаяся форма распалась, смешавшись с фоном, и на экране осталась лишь черно-белая рябь. Я долго тупо стояла возле телевизора, включая и выключая его и перелистывая каналы, в надежде, что вдруг Шушара перебралась на другую волну. Затем воткнула обратно штекер антенны и как будто даже увидела изображение, но, к моему большому изумлению, это было похоже на какой-то старый советский фильм в ужасном качестве, и никакого намека на существование пиксельного создания.

Мне вдруг почему-то вспомнился старый мультфильм про вязаную собачку, которую воображала девочка, мечтавшая о щенке и игравшая с собственной варежкой. Кажется, он так и назывался — «Варежка». Я, даже будучи взрослой и прекрасно понимая, что собачка живет лишь в фантазии девочки, каждый раз плакала в конце, когда она перестает двигаться, словно заболевает, а потом снова становится всего лишь варежкой. Так и моя Шушара, ставшая для меня кем-то сродни магическому питомцу, вдруг превратилась в бессмысленный набор пикселей. Ее заменили черно-белые точки, копошащиеся на неработающем канале. Кто бы мог подумать, что я буду жалеть это не особо симпатичное существо, созданное из телемурашек. Но она была смешная и совсем не злобная.

Ватное оцепенение и боль от неожиданной потери, сменились удивлением: откуда появилось это устройство? Кто воткнул его? Мертвяки, что убирались в доме? Так не они ли сами починили шнур, воткнув его прямо в розетку, чтобы я побоялась выдернуть и отключить Шушару? Зачем же сейчас было ее убивать? А в том, что ее убили, я даже не сомневалась.

Решив, что странная ерундовина, погубившая безобидное существо, ставшее мне другом, остыла, я подняла ее с пола. Плата из шестеренок действительно была уже не настолько горячая, чтобы обжечь. Повертев ее в руках и ничего умного не придумав, я с легкой брезгливостью сунула непонятное устройство в карман. Видимо, свое предназначение оно выполнило, но оставлять его на виду мне не хотелось. И пусть тот, кто сюда внаглую является, как к себе домой, знает, что я нашла орудие убийства.

У меня мелькнула мысль поделиться произошедшим с Иоськой, хоть мы и давно уже не общались. Все же он мог сказать что-то дельное. Но меня вдруг как ледяной водой окатило. Ведь кроме него ни одной живой душе я про Шушу не рассказывала. Я только ему относительно недавно поведала, что общаюсь с существом из телевизора. И вот проходит совсем немного времени, и Шушара убита. Мне не хотелось думать, что это он. Об этом страшно было думать. И тем более, совершенно не ясны были в данном случае его мотивы. Однако я решила не сбрасывать эту мысль со счетов. Иоська много что скрывал. Да и в дом почему-то этот был не вхож при жизни Ильиничны. С неприятным холодком в душе, я побрела к дивану, на котором оставила блокнот.

Если бы не трагическое происшествие, меня бы позабавила очередная шпионская игра, затеянная Ильиничной. И это действительно было бы веселым приключением: загадочные ключи, коды, шифры, тайники в лесу и на огороде. Еще бы морзянкой что-нибудь написала, бабка-шифровальщица. Но сейчас мне просто хотелось дочитать послание в блокноте, хотя бы в память о Шушаре.

Просидев за этим довольно долго, так как поиск нужных букв оказался занятием очень муторным и кропотливым, я выписала на бумагу нечто, напоминающее телеграмму, потому что там не было знаков препинания.

«Найди ключ в механизме не функциональный будто рычаг другое значение вытащить провернуть особым способом половина налево дважды полный направо полный налево половина направо четверть налево дважды полный направо забрать выпадет делай все одна».

Закончив «расшифровку», я сделала глубокий медленный вдох, задержала на несколько секунд дыхание и шумно выдохнула. Мало было добыть это сообщение, теперь его надо еще было понять, хотя это уже выглядело не таким сложным. Вряд ли бабушка пыталась и здесь писать загадками. Скорее всего, старалась сократить текст. Половина налево, наверное, означало поворот ключа на пол-оборота. Полный — оборот целиком. Вот и вся тайна. С горечью, что мне уже не удастся похвалиться Шуше своими достижениями, я отправилась в каморку на поиски особенного ключа. Как я поняла, он не нес никакой смысловой нагрузки для работы механизма, и, воткнув в устройство, его как бы спрятали на виду. Значит, по идее, он должен был органично вписываться в общую картину, чтобы случайный визитер ни о чем не догадался. И между прочим, в связи с тем, что подобные товарищи иногда захаживали, этот дом больше не казался мне безопасным.

Ключей в скважинах было несколько и все отличались внешним видом. Какой же из них нужный? Решив не мудрствуя лукаво вертеть по схеме Ильиничны все ключи подряд, пока какой-нибудь не удастся выудить, я принялась за работу. Но первый же ключ, за который я взялась, выехал из паза сам. Следующий тоже довольно легко удалось достать. Это упрощало дело.

Искомый ключик оказался четвертым по счету. Он был небольшим и совсем простеньким и никак не походил на загадочную отмычку для тайника, как я воображала. Как я его ни теребила, он не поддавался на мои усилия, пока я не провернула его налево двумя щелчками — как раз вышло пол-оборота. Следуя указаниям, я очень осторожно крутила ключ туда-сюда и, как только прошла все пункты, почувствовала, что теперь получится его вынуть. Задержав на несколько секунд его в скважине, я задумалась, а что имела в виду Ильинична, написав «выпадет». Ведь ключ я вынимала сама. Сосредоточившись, я потянула за плоскую овальную головку, но так и не поняла, что произошло следом. Ключ легко выехал из паза, затем что-то глухо щелкнуло, но я не успела заметить, откуда шел звук, а на металлическую поверхность устройства вдруг упала свернутая в трубку бумажка. Я быстрым взглядом окинула каморку сверху донизу, пытаясь увидеть, где открылся тайничок, но безрезультатно. Что ж… Возможно, это было не мое дело. Ильинична не наказывала искать тайник. Она сказала найти ключ и забрать то, что выпадет. Развернув листок, я с азартом букиниста обнаружила, что это недостающая страничка блокнота!