— Но они и правда местные, — грустно усмехнулась Семеновна, всплеснув руками. — Ну, мы про них обычно говорим «здешние». Но они из этих мест, истинные их жители и хозяева. Мир же не наш, мы здесь просто приткнулись, вроде как «понаехали». Мы про них ничего особо-то и не знаем. Нас лишь пустили здесь пожить, вроде как одолжение сделали. Вот, деревенька у нас тут своя появилась. Но тут же есть и свои жители. Мы переходим во Внутрь, а они всегда здесь находятся. Мы с ними не дружим, но и не ссоримся. Всегда держимся поодаль. Они странные. Мы им тоже как будто бы не нужны, но вот мертвяков они себе забирают. Может, ждут, когда мы все помрем тоже, чтобы в услужение пойти, только мы об этой особенности прознали и, когда чуем, что конец близок, всеми силами стараемся из Внутри выбраться.

— Ничего себе, — обронила я, присаживаясь напротив Семеновны. До этого я возвышалась над ней грозной, как мне казалось, горой. Круглый стол, не заставленный угощениями, без рассевшихся за ним извечных гостей сейчас казался пустым, одиноким и слишком большим. — А что ж вы мне раньше ничего об этом не рассказывали?

Семеновна виновато опустила глаза, продолжая мусолить в руках свою тряпку.

— Да вначале ж мы не знали, каким ветром тебя занесло. Растревожились маленько. А потом… надо было, конечно, побольше тебе рассказать. Ты уж прости. Вот ищу сейчас оправдательные слова, да не нахожу. Еще Ирка в тебя все не верила, а мы ее слушали. Эх, защиту надо было на тебя поставить, как только ты бабушку эту увидела. Но мы решили, что этим Иосиф озаботится, вы вроде подружились. Что ж он так?..

Иркой она, похоже, называла Кузьминичну. А вот по поводу защиты я получила еще один очень болезненный укол в сердце. Оказывается, это Иоськина прерогатива была, а он ничего не сделал. Я-то и знать не знала, что такое возможно. А мой милый друг молчал, словно так и надо. Неужели все с самого начала было фальшиво? И первый звоночек прозвенел, когда он меня с шашлыком прокатил? Надо было внимать голосу подсознания или интуиции, как сказала Шушара. Но как голову заморочил! Не могу только понять, зачем.

— Ну ладно, — примирительно сказала я, взяв себя в руки. — Раз уж так произошло, значит, произошло. И переходить во Внутрь я буду. Имею право, раз дар есть. А пользоваться им меня никто не заставит. Я только понять не могу, если мертвяки прислуживают здешним, то почему они ко мне-то приходят? Я-то уж точно не отсюда.

— Да вот кто ж его знает! — расстроенно сказала Семеновна. — Загадка просто! Разве кто-то из здешних им наказал, вот только, действительно, зачем?.. У Новеллы-то никто же не прибирался! — У нее был такой вид, словно ее только что озарило этой мыслью. — По крайней мере, она с нами не делилась.

— Ладно, Маргарита Семеновна. Последний вопрос у меня. И я пойду, обещаю, а то я ворвалась к вам в дом перед сном, как фурия бешеная, взбаламутила. Но очень уж происходящее меня потрясло. Только давайте начистоту, раз у нас вечер откровений.

— Спрашивай, Улечка, если знаю — честно отвечу.

— Я насчет механизма. Насколько я понимаю, он у меня какой-то не такой? Или здесь у всех они по-разному выглядят?

— Ах, механизм…

Мне показалось, что Семеновна вздохнула с едва заметным облегчением. Ждала еще какого-то вопроса? Значит, не все рассказала? А если бы здесь была не я, а Любушка? Я уже и забыла, что на чужое место внедрилась…

— Да, механизм.

— Так пойдем, покажу свой, — улыбнулась она, тяжело поднимаясь из-за стола. Я вдруг стыдливо подумала, что совершенно вымотала бедную старушку своим визитом. Притащилась на ночь глядя, разоралась, на горло наступать стала.

— Я могу завтра прийти, — запоздало пискнула я извиняющимся тоном.

— Да что ты, мне не трудно. Это я и не думала скрывать, просто как-то разговор не заходил, да и ты не интересовалась. У нас-то у всех устройства намного проще. Уж не знаю, кому больше повезло. Ты, кстати, куда ж пойдешь-то в темень такую? Оставайся у меня, места много!

Я завертела головой.

— Нет, нет, нормально дойду, я в этом лесу уже хорошо ориентируюсь.

Проследовав за Семеновной по широкому коридору ее добротной избы, я ожидала, что она меня подведет к каморке, похожей на мою, но внутри будет все иначе. Другие рычаги, другие кнопки и панель в стене. Но Семеновна привела меня в обычную комнату, обставленную, как все остальные в доме. Только один предмет здесь выделялся и выглядел необычно. На большом деревянном столе стояло устройство, сильно напоминавшее печатную машинку, только более крупную и усложненную. Но самое главное, механизм оказался портативным. Его, хоть и с большим трудом, можно было переносить! Не то что мою махину, встроенную в стены и пол. Вот это сюрприз!

Семеновна, увидев, как я стою с открытым ртом, слегка улыбнулась.

— Да, у нас все попроще. И управление, и переноска.

— То есть у вас в наружном мире такая же штука стоит?

— Да, один в один. У нас у всех такие вот механизмы. Только у Новеллы другой. Как знать, может, потому и подсылают к тебе мертвяков. Только они ж не призраки, и у тебя с ними особого контакта нет.

Потрогав, едва касаясь кончиками пальцев, буквенные и цифровые клавиши, задумчиво погладив блестящий бронзовый бок «печатной машинки», я наконец стала прощаться.

— Извините, что переполошила вас, но я не могла уже с этой информацией один на один оставаться, — сказала я. — Я же вообще не такая шебутная…

— Да брось ты, мы тоже виноваты, — принялась успокаивать Семеновна, провожая меня до крыльца. — Хотя ты изменилась с первой встречи. Но это жизнь. Паранормальные события меняют людей, тут уж ничего не попишешь. — И вдруг спохватилась: — Погоди, а откуда ты вообще узнала про мертвяков?!

— Не важно, потом расскажу. Теперь ваша очередь догадками мучиться, — усмехнувшись, сказала я и спустилась с крыльца. У меня тоже имелись секретики. Про Шушару я компашке старушек рассказывать не собиралась. Это ж надо! Они свои порталы могут таскать, перевозить, а я как привязана к одному месту.

Прикрыв за собой калитку, я бодро зашагала по узенькой улочке, неярко освещенной уютными желтыми фонарями. Мысли о густом темном лесе почему-то не пугали, хотя вроде ж должны были, раз мне только что подтвердили, что по Внутри расхаживает нежить. Но, кажется, у меня случилась передозировка впечатлениями, и воспринималось все приглушенно, как кадры из кинофильма, а не из жизни. Свернув в другой такой же узкий переулок, я лицом к лицу столкнулась с Иоськой.

Вот черт. Я была не готова ни ко встрече, ни к разговорам или объяснениям.

— Ульяна! Ты что тут делаешь? — искренне удивился и, кажется, слегка напугался он.

— К Семеновне забегала поболтать, — сухо ответила я.

— Ночью?!

— Ну, пока еще только вечер.

— Я тебе звонил, звонил, решил, что ты в наружный мир вернулась. Хорошо, что ошибся. Пойдем, провожу тебя до дома, куда ты по темноте одна через лес потащишься?

— Да я уже вроде наловчилась, — отмахнулась я, и его глаза сверкнули нехорошим блеском. — И я очень устала, мне бы добраться до дома и заснуть.

— Слушай, — начал он вкрадчиво. — Я не знаю, что тебе там показалось… Или, может, это мне показалось, что тебе показалось. У нас же все хорошо? — Я пожала плечами. — Я что думаю: надо тебе защиту поставить. Я, олух, сразу не догадался. Не ожидал, что ты так резво в процесс вольешься и грудью на амбразуру кинешься. Поставлю защиту, и сможешь спокойно по квартирам ходить, и уже никто навредить не сможет! Прости, что сразу этого не сделал.

Мое сердце дрогнуло. Голос звучал естественно, и мы как раз с Семеновной только что обсуждали Иоськин промах по защите. Может, и правда, профукал момент? Или это я цепляюсь за соломинку?

— Пока не надо, я очень устала от потусторонних гостей, хочу сделать перерыв, — сказала я. — И мне как-то не интересно ходить под домами и искать, куда бы это мне в очередной раз заселиться.

— Я понимаю, честно. Но помнишь, я сказал про агентство?