«А какая у вас механизма? «Зингер»?»

«Да нет, что вы, всего лишь «Подольск»…»

Вот уж совсем раззадорил мое любопытство. Насколько он должен отличаться от той махины, что установлена в моей кладовке, чтобы беспроблемно воткнуть его в городскую квартиру?!

Руки Иоськи разомкнулись, и мне стало будто чуточку холоднее в этот жаркий день.

— Ладно, Уль, я побежал. Встретимся у Семеновны, мне к себе нужно еще заскочить до того. Я тебя вчера почти не слушал, потому что занят был совсем другим.

Он ухмыльнулся, и я ехидно подбоченилась.

— Да я почти и не рассказывала, меня тоже другие вещи больше заботили. Вот у Семеновны и послушаешь. — Я еле сдержалась, чтобы не прибавить что-то вроде «если придешь» или «если не опоздаешь».

— Ну, ничего, успеешь нахвалиться, — сказал он и, махнув на прощанье рукой, двинулся к лесу, а я вернулась в дом.

— Только пусть попробует в этот раз продинамить, — проворчала я, поднимаясь на крыльцо. Хотя, что я в том случае сделаю, так и не придумала.

Зайдя в комнату, я в раздумьях остановилась напротив телевизора. Сегодня меня вообще не пугала встреча с мельтешащей субстанцией. Может, потому что был разгар дня. А может, из-за того, что дом теперь будто находился под защитой колдуна Иосифа. Усмехнувшись своим мыслям, я нажала на «ВКЛ».

Поначалу все было, как раньше — белая полоса, танец черных точек, шипение, но затем вместо уродливой морды почти весь экран заняло изображение цветка. Не фотографии или красивого наброска, а простенького, почти схематического рисунка из кругов и полукружий, словно его выводил ребенок пальцем на мокром песке. И образовали его все те же копошащиеся мурашки, из которых прежде соткалась Шушара. Не успела я подумать, что она умеет видоизменяться, как цветочек стал быстро уменьшаться в размерах, и в телевизоре возникла моя старая знакомая. Она держала в руке нарисованный цветок и криво улыбалась.

— Распустила Улька коски, а за нею — все Иоски, — проскрежетала экранная гостья, и я ошарашенно заморгала. — А почему ты ему в этот раз про нас не сообщила?

— Откуда ты знаешь? — спросила я, сама до конца не определившись, что имела в виду: детский стишок или ночь, проведенную с Иоськой. Цветочек на экране… это был намек? Она что, дразнила меня?

— О, мы многое знаем, — прошелестела Шушара, многозначительно поглядывая на меня из-за стекла. — Мы же в телерадиовещании сидим, волны ловим, эфир внимательно слушаем, он повсюду…

Я так и не поняла, говорит ли она правду или просто несет ерунду, что приходит в ее пиксельную голову.

— Слишком много чести — про каждое твое появление рассказывать, — на всякий случай огрызнулась я. Шушара пропустила грубость мимо ушей.

— От сердца и почек дарю вам цветочек, — вместо этого вдруг скрипуче сказала она, приближая цветок к экрану, и я поморщилась, пытаясь при этом сдержать смех.

Вот где она это слышала? Неужели и правда в эфире где-то болталась и нахваталась побасенок да детских считалочек?

Тем временем я начинала нервничать: пора уже было идти к бабушкам, чтобы поделиться новостями. Но я и в прошлый раз резко прервала наше общение, выключив телевизор. А существо вроде ничего плохого мне не сделало, пыталось общаться. Мне почему-то стало неловко снова его прогонять.

— Да ты топай, мы тебя не задерживаем, — внезапно сказала Шушара, словно прочитав мои мысли. — Мы высоко оценили твою вежливость, но мы устали. Работать с эфиром, знаешь ли, непростая задача.

— А как ты вообще это делаешь? Тут же связь, наверное, совсем слабенькая, — пробормотала я, кивнув на металлические усики антенны. Мне подумалось, как бы отрывалась в потоке информации Шушара, попади она в наш мир, где есть интернет.

— Фьють! — Шушара сделала неуклюжую попытку присвистнуть. Вместо этого динамик взорвался резким визгом. Уши заложило, и я поспешно зажала их руками. Шушара презрительно скривилась. — Ох, простите, какие мы нежные… Увы, это не для средних умов, вроде твоего. Мы не сможем объяснить теорию парафизики. Так что давай уже иди. Как говорится, топай-топай кверху попой.

Шушара отчаянно пыталась юморить. И надо сказать, почему-то действительно выходило смешно. Не от качества острот, а от симбиоза человеческих шуток с этим нелепым пиксельным созданием. Я неожиданно поймала себя на мысли, что испытываю к ней крохи симпатии. Цветочек, опять же, мне нарисовала, старалась…

— Ну ладно, тогда я пойду, — пролепетала я. — Попозже поболтаем.

— Бывай, — угрюмо скрипнула Шушара, и на мельтешащем точками лице пропали рот и глаза. Возможно, это должно было означать, что она повернулась ко мне спиной. Я с каким-то двойственным чувством выключила телевизор и засобиралась к Семеновне.

Дома у гостеприимной старушки уже поджидали меня Никитична с Кузьминичной и Зара, а немного позже появился Иоська, и я мысленно поставила ему отметку за примерное поведение. Собравшиеся внимательно выслушали мою историю о поисках справедливости для застрявшего призрака и порадовались за счастливый финал. Похоже, все были очень довольны: и приключениями, и моим прорывом.

Единственное, о чем я не обмолвилась на встрече, так это о своих сомнениях в развитии дара и о нежелании продолжать. Вряд ли я бы встретила хоть у кого-то из них сочувствие. Сейчас они так мной гордились!

Только Кузьминична, нахмурившись, в своей извечной манере ворчливо произнесла, что все как-то уж слишком гладенько прошло. Чтобы с первого раза, да такой успех! Я даже немного обиделась. А две другие старушки прямо-таки зашикали на старую подругу, да и Зара принялась совестить Кузьминичну за ее хроническое недоверие, которое уже больше напоминало зачатки паранойи. Вредная старуха извинилась сквозь зубы, но я чувствовала, что в душе она осталась при своем, тем более, что под конец она не выдержала и пробурчала:

— Ты, Ульяна, молодец, спору нет. Но я ж не знаю, насколько все правильно ты делаешь. У нас ни разу не было знакомых с таким даром, мы все попроще будем. Травки, расклады на таро, сахарок… — Она зыркнула на Зару и замолчала. В общем, вроде как похвалила, но с подковыркой.

Осадочек от слов Кузьминичны полностью развеялся с наступлением вечера. Иоська не обманул. Он притащил собственноручно замаринованное мясо и полностью сам занимался ужином. Шашлык показался мне невероятно вкусным, ароматным и сочным, я в жизни такого не ела. Хотя, может, все дело было в том, что приготовлено мясо было руками Иоськи, а я все, к чему он прикасался, воспринимала сквозь призму своей влюбленности. Интересный день и чудесный вечер завершились волшебной ночью, которая избавила меня от долгого гнета недоверия и мучительных тревог. На следующий день мы, условившись встретиться в ближайшее время, перешли в обычный мир, в свои города, каждый через свой персональный портал. Меня снаружи ожидали несколько неприятные хлопоты с переездом обратно в студию, а следом — новый этап работы по спасению заблудших призраков. По крайней мере, я это так для себя обозначила.

Дома я не раз мысленно возвращалась к скептическим высказываниям Кузьминичны. Самое интересное, что я была с ней почти солидарна, ведь тоже сомневалась, что стоит продолжать. Я все же решила пока не сворачивать с выбранного пути, однако выбрала новую тактику. Ни к чему было перевозить кучу вещей, если после свершения своей миссии мне становилось неприятно жить в съемной квартире. И не стоило драить чужую грязь ради нескольких дней пребывания. Все должно быть проще: снял, встретил призрака, освободил, уехал. Только уж слишком накладно это выходило. Хоть бы какой-то фонд эти колдуны организовали, что ли, для подобных ситуаций. К примеру, я нахожу нужную квартиру, а мне компенсируют расходы на съем. Но видимо, для этого нужно было себя хоть как-то зарекомендовать. По одной спасенной старушке о моем великом даре судить было слишком рано.

О поисках новой точки я почти не задумывалась. Выбор без раздумий пал на десятиэтажный дом с розовыми стенами на улице Каргина, где я неоднократно бродила во время своих прогулок по Леонидовке и у которого чуть не попала под колеса бешеного самокатчика. Меня в свое время впечатлили полукруглые арки между лоджией и балконом — необычное архитектурное решение, которое мне раньше не встречалось. Да и непривычный для угрюмых Мытищ розовый цвет стен сразу привлекал внимание. Давно уже хотелось заглянуть внутрь и выяснить, как устроены эти квартиры с арками. Правда, жить там, даже недолго, меня совершенно не тянуло. В отличие от моего прежнего временного пристанища этот дом, скорее, отталкивал, вызывал неприязнь, даже пугал. И не было какого-то конкретного окна, сквозь которое хотелось проникнуть.