С какой-то бурной детской радостью я поскорее скинула с ног, даже не развязав, кроссовки и почти запрыгнула в войлочные ботинки. Одна часть головоломки была распутана! Да что там одна, даже две, я же лопату разыскала!

Снова схватив листочки, я принялась перечитывать следующие строки. Нужно было понять, что такое северо-восточное острие. Но мозг, видимо, разгоряченный и вдохновленный предыдущей разгадкой, уже соображал быстрее и решительнее. Что может быть острого в доме? А точнее, на улице? Не иначе, как угол дома. Оставалось лишь понять, какой из углов смотрит на северо-восток. А с биссектрисой уже было все просто.

Я выскочила на крыльцо и почти вприпрыжку побежала на задний двор. Здесь было и так все ясно. Не обязательно было даже использовать компас или знать, где части света. Отсчет можно было вести лишь от одного конкретного угла. Потому что парочка других упиралась в соседний участок, и уж вряд ли Ильинична пробиралась туда ночью тайком, чтобы закопать очередную подсказку. А от последнего угла, глядящего на забор с калиткой, тоже не хватило бы расстояния, если двигаться по биссектрисе. Очень сомневаюсь, что бабулька пыталась взрыть асфальтированную дорогу за пределами своего участка.

Окрыленная своими догадками и заряженная от этого энергией, я встала спиной вплотную к нужному углу дома и, прижимая пятку к носку, принялась один за одним старательно отсчитывать лилипуты. Тридцать семь коротеньких шагов привели меня в неопределенную точку посреди заднего двора. Следуя указаниям, я стала поворачиваться на месте вокруг своей оси, глядя строго вперед и пытаясь увидеть нечто, напоминающее рогатину. Мне показалось, что я совершила почти полный оборот, когда мой взгляд уперся в старую яблоню, чей ствол раздваивался прямо на уровне моих глаз. Не в силах сдержать улыбку, я снова двинулась вперед с целью пройти двадцать четыре лилипута.

В этот момент что-то легонько ударило меня по голове. Затем еще и еще. Крупные редкие капли дождя еще несколько раз тюкнули меня в темечко, а потом вдруг посыпался мелкий противный дождик. Такой, от которого обычно даже стыдно прилюдно прятаться под зонт, и при этом он доставляет массу неприятных ощущений. Я решила не поддаваться на провокации со стороны погоды, нахлобучила капюшон и продолжила квест. На двадцать четвертом лилипуте я остановилась и слегка замешкалась. Записка Ильиничны призывала меня отступить десять полотен, да еще каким-то странным способом: ортогонально. Самое любопытное, что неграмотная якобы бабулька умудрилась математический термин написать без единой ошибки. Мои же знания на этом заканчивались, ограничиваясь глупой дачной частушкой, которую очень любил распевать под бренчание гитары бывший с утрированным кавказским акцентом:

«Вдоль горы лиса бежал,

Ортогонально хвост держал.

Почему он так держал?

Потому что хитрый был!»

Слушая песню, я всегда представляла лису, которая держит хвост параллельно дороге, но краем уха где-то слышала, что ортогональность наоборот связана с перпендикулярностью. Мысленно с ядовитой интонацией поблагодарив старушку, я принялась озабоченно оглядываться. Сейчас отсюда мне нужно было отсчитать всего лишь десять каких-то полотен в неизвестном направлении, а затем — спокойно и с наслаждением приниматься за раскопки под дождем. А еще Ильинична просила не забывать лопату, а я ее все же оставила возле крыльца. Обозначив воткнутыми в землю палочками направление и место, на котором я стояла, я поспешила за орудием труда.

Торопилась я больше даже потому, что дождь стал усиливаться. Нужно было срочно понять, что такое полотна. Вернувшись на место, я все оглядывалась, в надежде догадаться, куда нужно двигаться. По левую руку от меня из земли торчал здоровенный пень. Я принялась рассуждать вслух по привычке, выработанной за месяцы проживания в одиночестве.

— Полотна. Что это может быть? И почему Ильинична беспокоилась за лопату? Подумаешь! Ее принести — минуты не займет. Вот я же сходила, и ничего страшного. А волочить ее за собой, пока шажочки отмеряешь, очень даже неудобно. И если Ильинична это знала, значит, лопата была упомянута не просто так!

А ведь и правда. И ответ, между прочим, лежал на поверхности. Мало того, он из этой поверхности буквально выпирал. Полотном же называют часть лопаты! Ту самую, которой и копают. Я чуть не запрыгала и в ладоши не захлопала от радости. Отмерять будем лопатой и тут же сразу все и выкопаем. Ортогонально — звучало, конечно, жутко. Но, за неимением лучшего, я решила считать, что бабка имела в виду «перпендикулярно».

Правда, Ильинична почему-то не уточнила, в какую сторону нужно отмерять. Но если отсчитать несколько лопаток влево, наткнешься на пень. А вот вправо — полная свобода действий.

«Ладно, где наша не пропадала», — подумала я и принялась втыкать лопату в сырую, твердую землю, считая каждый тык. Работалось не очень легко, потому что огороды на заднем дворе были давно заброшены и плотно заросли травой. На десятом полотне я принялась остервенело копать. Больше потому, что морось вдруг закончилась и полил сильнейший ливень, не оставляющий шансов остаться сухим даже тому, кто сейчас прятался бы под большим зонтом. Дождь с каждой минутой расходился и хлестал во все стороны, вздыбливая землю, где я недавно прошлась лопатой. Почва пенилась и пускала черные пузыри. Капюшон намок и стал тяжелым, поэтому я сбросила его на такие же мокрые плечи, продолжая усердно копать.

Наконец дождь полил стеной, а я все рыла, уже совершенно ни на что не надеясь. Ноги были по колено в грязи, я то и дело оскальзывалась и падала в медленно растущей яме, на дне которой то и дело собиралась дождевая вода. Даже не знаю, сколько я бы еще продолжала раскопки, после чего просто плюнула на все и сдалась, но вдруг край лопаты проехался по чему-то твердому и соскользнул. Что бы это ни было — камень, старинный клад или вообще чьи-то бренные кости — нужно было проверить. Убедиться, что все ерунда, и поскорее спрятаться от ливня, который все мое приподнятое настроение вбил в земляную грязь. Уже не задумываясь о сохранности одежды, я рухнула на колени в самое месиво. Пошерудив рукой в земле, я нащупала что-то твердое, ухватилась за него, как утопающий за соломинку, и выдернула.

Это была крепко закрученная пластиковая бутылка. Стандартная, с широким горлом, в стиле Ильиничны. Внутри болтались свернутые в трубочку пожелтевшие бумажки. А ведь я и правда нашла тайник. Следуя загадочным указаниям, доверяясь непонятным знакам и напутствиям. Вот о чем предупреждала старушка, советуя быть осторожнее. Острым краем лопаты я могла перерубить пластик и испортить записи.

Я стряхнула с бутылки землю, ополоснула ее под проливным дождем и, еле передвигая ноги, поплелась в дом. Сейчас важно было сохранять остатки силы, чтобы разобраться с порталом. Одежда вымокла до нитки, от набухших войлочных ботинок на истертом полу оставались длинные грязные потеки. Мне позарез нужно было попасть в ту самую Внутрь. Хотя бы чтобы обсохнуть и не заболеть.

Дома я, клацая зубами, сбросила насквозь мокрую куртку и обувь, радуясь, что сохранились хоть какие-то сухие вещи. Несмотря на то, что на улице была почти темень, до ночи оставалось слишком много времени, чтобы можно было в таком виде подождать аварийного способа открытия портала. Переобувшись в кроссовки, я обмоталась как можно плотнее пледом из Внутреннего мира и занялась изучением содержимого бутылки.

Несмотря на теплый тяжелый плед, в который я куталась, согреться до конца не получалось. Окоченевшими пальцами с отвратительной земляной каемкой под ногтями я отвернула крышку и вытряхнула из бутылки очередные загадочные послания Новеллы Ильиничны. Внутри было всего три листочка. Один — снова выдранный из тетрадки, несущий на себе очередное послание от старушки, а вот два других однозначно раньше являлись страницами какой-то книги. Я насколько смогла распрямила их, хоть они и старались снова свернуться по краям, и выложила рядом на столе. Потемневшая от времени бумага была желтоватой, шершавой и довольно плотной. Листочки напоминали страницы то ли из учебника по физике, то ли из какой-то научной книги, испещренной чертежами и формулами.