От нашей четвёртой группы, если верить букмекерам, сенсаций не ждали. Три пары откровенных середнячков, пробившихся во второй тур лишь каким-то чудом, и мы, «Мехмет Шеху» и «Лири Стефани», появившиеся на этом турнире в самый последний момент (выскочили буквально как черти из табакерки), а после отлично оттанцевавшие вальс под «Дилайлу» и честно вышедшие в полуфинал. А то, что нам снова выпало выступать в этом туре последними — что ж, так решили не мы, а жребий. И никакие доны Диего повлиять на него, конечно же, не могли…

Своё «танго нуово» под музыку Астора Пьяццолы мы прошли, я считаю, очень даже неплохо, в полной мере использовав самое главное, что есть в этом танце. Его, так сказать, визитную карточку — импровизацию. Когда партнеры должны реагировать не только на музыку, но также и друг на друга. По древнему принципу: мужчина ведёт, а женщина украшает. И чем сильнее синхронизация, чем плотнее взаимодействие, чем неожиданней повороты рождающегося прямо на сцене сюжета, тем благосклоннее принимают их танец судьи и зрители.

В этом смысле, у меня и у Молли было перед соперниками неоспоримое преимущество. Не столько профессиональное, сколько типичное «читерское». Ведь ни у кого из них не было при себе элементов Цветка Шантары. А мы… мы, наверное, могли танцевать сегодня даже с завязанными глазами, и это нисколько не помешало бы нам ощущать друг друга на уровне «безусловных рефлексов». Как два крыла бабочки, как два запутанных кванта, как два элемента единой электроцепи́, как два начала, мужское и женское, инь и ян, соединившиеся во Вселенную, как два лепестка одного Цветка, наконец… Они вели нас по танцу, словно по узенькой тропке, проложенной через минное поле. Шаг влево, шаг вправо и всё, наш путь завершён навсегда. Однако мы шли и шли по нему, не думая ни о чём, кружась и танцуя, играя со смертью, обманывая её раз за разом, выскальзывая из её раскрывающихся объятий за миг до касания…

— Вы молодцы! — поздравил нас после решения судей Диего.

— Поздравляю! — сказал неожиданно подошедший к нам Панди Кристо.

— Благодарю, — кивнула в ответ моя спутница.

Законный супруг Хитоми окинул её внимательным взглядом. Мазнул глазами по мне…

— Год назад мы расстались… не так, чтобы хорошо, и желать вам победы мне, в общем-то, не с руки, — проговорил он, прищурившись. — Однако я думаю, удача вам всё-таки пригодится. И даже, наверное, раньше, чем кажется.

Он ещё раз взглянул на меня, чуть заметно поморщился и перевёл взгляд на Молли.

Моя подруга молчала. Не дождавшись ответа, дон Кристо пожал плечами и, ничего больше не говоря, удалился.

— Переживает, — с усмешкой заметил Диего, когда тот ушёл.

— Чего?

— Переживает за своих подопечных, — пояснил дон. — Потому что удача понадобится, скорее, им, а не вам.

Я знал, что он врёт. И моя спутница тоже про это знала. Но нам было всё равно. На победу в турнире мы не рассчитывали. Нас настоящих это, вообще, не касалось. От слова совсем…

Сегодня к нашему номеру притащили аж восемнадцать цветочных корзинок с визитками. Семнадцать из них предназначались для Лири Стефани, а для меня… ну, то есть, для Мехмета Шеху — лишь одна, но зато какая! В лежащей внутри записке было всего два слова: «Сегодня. Жди».

Молли пришла от этого в настоящий восторг:

— Потрясающе! Твоя воздыхательница наконец-то решилась. Сегодня ночью твоя крепость падёт.

— С чего ты взяла? — позволил я себе усомниться. — Может быть, это просто, как её там… психическая атака? Она же не может быть абсолютно уверена, что этой ночью я останусь один?

— Э-э! Не скажи! — не согласилась напарница. — Вот этот кувшинчик видишь? — указала она на новый кувшин с апельсиновым соком, который, судя по камерам, принёс в наш номер робот-официант. — Ну, так и вот. После того, как все, кому нужно, узнали, что ночью к нам кто-то ломился, а мы беспробудно спали, несложно предположить, что это была репетиция. Что кто-то вчера подлил в сок снотворное, посмотрел, что из этого выйдет, убедился, что всё нормально, и сегодня решил повторить этот опыт по новой, только уже не как репетицию.

— Ты думаешь, это была Хитоми? Ну, в смысле, это она подогнала нам сок, организовала десяток жмуриков в коридоре, и всё это только ради того, чтобы убедиться, что ты будешь спать, как сурок, в своей комнате и не услышишь, как мы развлекаемся?

— Ну-у… в общем, да. Не просто же так она написала «Сегодня». Мне кажется, это такой намёк для тебя, чтобы ты не пил этот сок.

Я почесал в затылке. Качнул головой:

— По-моему, ты перебарщиваешь. Слишком уж это сложно для такой, как Хитоми.

— Чего это сложно? — нахмурилась Молли. — Чего я, не знаю что ли, как могут действовать тётки, когда у них что-то стре́щило? Да и потом, почему ты решил, что твоя подружка такая уж прямо простая-простая?

— Может, и не простая, не знаю. Но что озабоченная — сто пудов. И что муженьку своему рога мечтает наставить по полной — эт-тоже. Однако устраивать перестрелку, чужими руками, с трупами, и всё это ради обычной проверки, насколько крепко ты спишь… мне кажется, это уже просто за гранью.

Молли презрительно фыркнула:

— Ну, ладно. Пускай. Давай предполо́жим, что я ошиблась и что за всей этой дрянью стоит не Хитоми. Но если не Хитоми, то кто?

— Да хотя бы Рамиз, твой «бывший», — предложил я сходу.

— Рамиз не мой! — возмутилась напарница.

— В той же степени, что и «моя подружка» Хитоми, — парировал я со смехом. — Им всем от нас что-то нужно, включая дона Диего. Так почему бы тому же Рамизу, раз он имеет доступ к здешнему тайному ходу, не попытаться вытащить свою «когда-то любовницу» на беседу с пристрастием?

Подруга состроила недовольную мину, но всё же задумалась, а секунд через десять таки признала мою правоту:

— Ладно. Согласна. Наведаться к нам может кто угодно. Причём, я уверена, это случится сегодня. Мы можем даже в тотализатор сыграть. Я ставлю, что это будет Хитоми, а ты…

— А я, что Рамиз сотоварищи. Кто проиграет, с того желание.

— Договорились…

В том, что сегодня за нами придут, мы нисколько не сомневались. Спор был только, кто именно и с какой целью. Варианты, как реагировать, обсудили за ужином, доставленным в номер всё тем же робоофициантом. К моему удивлению, никакого снотворного-слабительного-отравы ни в одном блюде не обнаружилось. Только в кувшине с соком, что стоял на столе и был доставлен сюда ещё, когда мы находились в танцзоне.

По этому поводу Молли даже сыронизировала, что, мол, эта дура Хитоми настолько тупа, что пользуется одним и тем же приёмом в любых ситуациях. Типа, как робот, а не живой человек.

На сей раз я с ней не спорил, хотя и почувствовал: ей явно хочется если не поругаться, то хотя бы попререкаться маленько. И вообще, чем ближе стрелка часов подходила к двенадцати, тем больше нервничала моя пассия. Словно бы все предыдущие разговоры про «эксперимент» и про то, что мне надо «трахнуть эту придурошную», вдруг стали ей неприятны.

Что-то такое я, в принципе, ожидал. Ведь одно дело предлагать это, пусть и с серьёзным видом, но как бы в шутку, и совершенно другое — неожиданно осознать, что «шутливые» планы вот-вот воплотятся в реальность, а «сдать назад» уже не получится…

Короче, насчёт вариантов, как действовать, решили в итоге так.

Если к нам в номер проберётся Хитоми, Молли прикинется спящей, но в нужный момент «внезапно» проснётся и устроит жуткий скандал, а дальше мы как-нибудь вместе раскрутим «японочку» на откровенность.

А если нежелательными гостями окажутся люди из клана Спахиу, спящим прикинусь я, а «Лири Стефани» — так уж и быть — добровольно изъявит «желание» скататься на встречу с доном Рамизом.

Против этого варианта я сперва возражал:

— Нафига тебе сматываться из номера? Если эти Спахиу и вправду такие придурки, что припрутся сюда, мы тут же их всех и положим. Ну, кроме самого главного, чтоб, типа, было кого допрашивать. И это будет вполне по понятиям. На нас наехали, мы отбились. Никто никому не должен.