«Ничего не поделаешь. Привыкай», — послал я ответное…

Толпа закончилась, когда охранники привели нас в вип-зал. Привели и исчезли столь же внезапно, как появились.

— Ли́ри! Детка! Я уже и не чаял увидеть тебя в добром здравии, — какой-то чувак, по виду лет сорока, с напомаженными усами, шагнул нам навстречу и совершенно бесцеремонно, но, в целом, достаточно куртуазно приложился к ручке моей подруги. На меня он никакого внимания не обратил, словно бы я был предметом мебели, каким-нибудь шкафом или комодом — подвинуть непросто, но обойти легче лёгкого.

— Дон Диего? — вскинула брови Молли. — Разве мы ещё не расстались?

— Расстались? Ты шутишь? — глаза у дона хищно блеснули. — Перед самым исчезновением ты, как я помню, пообещала мне парочку… ммм… приватных уроков. И даже взяла аванс.

— Аванс? Я что-то не припоминаю, — Молли сделала вид, что задумалась. — И сколько же я вам должна, дорогой дон Диего?

— О! Сущие пустяки, — расплылся тот в фальшивой улыбке. — Какие-то жалкие… восемь тысяч диткойнов.

— Действительно, пустяки, — кивнула бывшая узница. — Поговорим о них, когда закончится фестиваль… Мехмет! За мной, — бросила она мне, не повернув головы, и, царственным жестом отодвинув с дороги дона Диего, направилась к выходу.

Я молча двинулся следом, буквально спиной ощущая, как нас обоих сверлит пронзительным взглядом один из главнейших боссов преступного мира Содружества.

И почему, ёпсель-мопсель, в сетевой справке на эту дуру Стеф́ани про этого кадра не было даже намёка?.. Убил бы, ей-богу, всех этих блогеров-недоучек…

[1]Натараджа — «господин танца», один из иконографических образов Шивы в индуизме. Это воплощение Шивы в его космической танцевальной форме, олицетворяющей вечный цикл создания, сохранения и разрушения Вселенной.

Мы с Молли малость ошиблись, когда полагали, что фестиваль начнётся лишь завтра. По факту, он открылся уже сегодня. Как раз в тот момент, когда наш кораблик приземлился на центральном космодроме Балуки. Так что саму церемонию мы пропустили, но сожалеть об этом, похоже, не стоило.

В отель нас везли, словно сверхважных гостей, в сопровождении десятка ховермобилей. Часть их, подозреваю, были задействованы по типу конвойных, но то такое. После встречи в вип-зале с доном Диего ожидать чего-то иного не приходилось. Молли, пока была «Зеттой», несколько раз исполняла его заказы и хорошо знала, что это был за «товарищ». Биг-босс — так могли бы назвать его в каком-нибудь голливудском фильме про мафию.

Сам отель, расположенный на территории крупнейшего на Балуке развлекательно-выставочного комплекса «Бельведер», оказался весьма и весьма неплохим. Ничем не хуже, чем приснопамятная «Дикая орхидея» на Уре. Номер, правда, не смотря на такую же цену, был чуть поскромнее. Вместо королевского люкса — «обычный» двухкомнатный сьют. Но тут уж не попривередничаешь. Все люксы заняли те, кто подсуетился заранее. Нам же, как говорится, досталось то, что осталось.

Единственный плюс — в том крыле-тупике, куда нас поселили, было всего два номера: наш и аналогичный, но с другой стороны коридора. И плюс дежурный по этажу примостился со своим столиком как раз на входе в крыло. А значит, и беспокоить нас здесь никто особо не будет. Пусть мелочь, но мелочь приятная.

— Заметил, кто тут за дежурного? — спросила Молли, когда местный портье, получив на чай за багаж, свалил из апартаментов, и мы остались одни.

Прежде, чем ей ответить, я прошёлся по номеру и внимательно, используя «специальное зрение», осмотрел все углы.

«Три камеры. Вот же засранцы», — бросил я сообщение в ид-карту подруги.

«Надеюсь, они нам не помешают?»

— Уже нет, — рассмеялся я вслух. — А про дежурного — да, согласен. Этого парня я видел в охране твоего дона Диего.

— Он вовсе не мой, — нахмурилась Молли.

— Извини, шутка была неудачная, — поднял я руки. — Но этот Диего взялся за нас всерьёз. Ты знаешь, кто занял соседний номер?

— Кто?

— Ещё двое кадров из охраны твое… эээ… того дона, что намекал тебе в космопорту на всякие непотребства.

— Ну, во-первых, не мне, а той девке, которую я играю, — хмыкнула Молли. — А во-вторых… это даже, наверное, хорошо. Через такого важного дона выйти на то, что нам нужно, будет попроще, чем тыкаться по всяким встречам-банкетам.

— Да. Наверное, ты права, — не мог я не признать очевидного. — Так будет, действительно, проще…

Ночью нас, к счастью, никто не тревожил. Мы провели её вместе, в одной постели, и наконец, после всех этих бесконечных данс-тренировок оторвались по полной, не думая ни о чём постороннем, а уж о танцах тем более. Всё же несколько суток вынужденного воздержания — штука временами полезная. Иногда стимулирует так, что ничего другого не нужно. Страсти прут сами собой. Их, скорей, сдерживать надо, а не подстёгивать. Чтобы не перегореть раньше срока и не выплеснуть всё, что накоплено, разом, в один заход…

Наутро мы обнаружили в коридоре у двери восемь корзинок с цветами.

По словам Гарти, который всю ночь наблюдал за обстановкой снаружи, их принёс отельный работник. В каждой корзинке лежала записка-визитка, по которой можно было узнать, кому предназначался подарок и что конкретно жаждал дарящий. Семь корзиночных икебан адресовались зонье Стефани. Поклонники клялись ей в бесконечной любви и желали интимных свиданий. Четверо выражались витиевато и иносказательно. Трое в выражениях не стеснялись. Так прямо, итить, и писали: мол, ты поразила меня в самое сердце, мои чакры горят, я хочу тебя трахнуть и готов заплатить, сколько скажешь, хоть целую тыщу, а то и две.

Молли читала записки вслух, потом рвала их в клочки и выбрасывала в утилизатор. А по поводу местных «поручиков Ржевских» высказалась совершенно конкретно:

— Лысого за свою тыщу пускай гоняют! Или друг дружку приходуют. Им в самый раз.

— А тыщу сюда пусть несут, — поддержал я её, припомнив один пошловатый, но смешной анекдот про бордель и эстонцев. — Дельный совет в наше время примерно столько и стоит…

Записку, адресованную Мехмету Шеху, моя пассия прочитала последней:

— «Мой милый Мехмет! Ты помнишь, как год назад твой нефритовый стрежень трижды пронзил мою душу? Целый год я рыдала, оплакивая тебя и твои могучие чресла. Но теперь ты вернулся, и я жажду всё повторить! Найди меня, мой малышок! Твоя пухленькая малышка ждёт тебя в своём лоне»… Ух! Какая бесстыдная поэтичность! — произнесла она с восхищением в голосе. — Мне кажется, ты теперь просто обязан найти эту тайную воздыхательницу и снова пронзить её пухлое лоно.

— Смеёшься? — взглянул я на неё с укоризной.

— Ни капельки! — помотала головой Молли, но после не выдержала и рассмеялась.

А вот мне было совсем не смешно. Только каких-то там озабоченных баб нам сейчас, блин, для полной радости и не хватало. С мужиками оно всё как-то попроще. Тюкнул ему разок промеж глаз и готово. А с тётками так, увы, не прокатывает. С тётками надо иначе. Помягше. Подольше. Поэлегантней…

Едва мы закончили разбираться с записками, к нам в дверь постучали.

— Доброе утро, зонья! Доброе утро, зотари! Я — Тук Яко́ва, первый помощник распорядителя фестиваля, — представился нарисовавшийся на пороге чувак во фраке, старомодной манишке и с галстуком-бабочкой на гладко выбритой шее…

Появление кого-то из фестивальной команды мы ожидали ещё со вчерашнего вечера, поэтому разговор с господином помощником прошёл конструктивно. Единственное, из-за моей «немоты» решать оргвопросы по конкурсу Молли пришлось в одиночку. И она с этим справилась, ей даже мои сетевые советы нифига не понадобились.

Программу и расписание фестиваля мы получили практически сразу. И пока я их изучал, партнёрша договаривалась об условиях, месте для репетиций и тренировок, выбирала гримёрку, ругалась по поводу спонсорских отчислений, процентах от рекламных контрактов и прочей бизнес-фигни, в которую, если честно, мне лезть не хотелось.