Ва́ска Коле́ци, капитан пиратского рейдера «Чёрный призрак», свою нынешнюю работу любил и, в общем и целом, исполнял её добросовестно. Правда, когда три года назад вербовщик из Синдиката предложил ему бросить носиться по космосу с командой головорезов и грабить суда и судёнышки, Васка сперва рассмеялся этому «охотнику за головами» в лицо. Однако на следующие сутки, чуток поразмыслив (побитый временем и противниками корабль требовал дорогостоящего ремонта), всё же решил попробовать, каково это — не гоняться за призом с равными шансами сорвать суперкуш или негероически сдохнуть, а спокойно, без суеты окучивать жертву за жертвой, почти ничем не рискуя.

Решение, как стало понятно уже через месяц, оказалось правильным.

Работа на дона Кристо стала для Васки, его экипажа, а также для трёх десятков аналогичных команд едва ли не синекурой.

В системе Ака́са, где они сейчас обитали, когда-то добывали «бартиний» — дорогостоящую присадку к ионному топливу. Потом месторождения истощились, добыча стала убыточной, и власти Содружества выставили всю систему на аукцион. Какого-то интереса у серьёзных предпринимателей торги не вызвали, так что победу в них легко одержала «Васаби Кано», корпорация из пятёрки крупнейших, определяющих практически всю экономическую политику полутора тысяч звёздных миров.

Что стояло за этой сделкой, знали немногие. Смысл передачи системы Акаса под управление «джапов» прояснился лишь через десять лет, когда все участники аукциона уже забыли об этом чисто коммерческом эпизоде. Однако опять же, те, кому было положено, знали о подноготной всегда, а кому не положено, не знали и до сих пор…

— Зота́ри[1]! По гиперсвязи передают, через полчаса у нас будут гости, — донеслось со штурманского поста.

— Что именно? Кого ждём?

— «Мальва-2200М». Экипаж — три человека.

— Свеженькая посудинка, — осклабился Васка. — Давненько у нас такой не было.

— Кэп! Что по людям? Пристраиваем к остальным? — поинтересовался командир абордажников.

— Людишек в расход! — отрезал Колеци. — Экипажей у нас навалом, лишние рты ни к чему.

— Понял, зотари. Сделаем в лучшем виде, — хохотнул абордажник…

Позицию перед гиперворотами «Чёрный призрак» занял спустя четверть часа. Третьи сутки дежурства подходили к концу, и Васка был чрезвычайно доволен, что этот приз возьмёт он, а не его извечный соперник и конкурент Кадри Хазбиу, капитан «Лысого барсука», который был должен сменить Колеци на патрулировании уже через восемь часов.

Было бы жутко обидно, если бы эта «Мальва» появилась на полсуток позднее. За старательское судно подобного типа дон Кристо платил вчетверо больше любого другого, включая военные. Хотя военные тут, понятное дело, не появлялись. Зато старательские… Откуда их сюда отправляли, пираты не знали, да им это и не требовалось. Платили им не за это. Им платили за то, чтобы они перехватывали всё, что попадало в систему через единственные гиперворота, и пристраивали это «всё» к делу.

Разработки «новых» месторождений, «открытых» после аукциона, требовали техники и людей. Однако и то, и другое невозможно было проводить официальным путём. Потому что теперь в астероидном поясе системы Акаса добывали уже не «бартиний», а родий — металл, добыча которого подлежала обязательной регистрации в Космогеологическом департаменте и лицензированию в Казначействе Содружества. Эти правила соблюдали даже в Свободном Альянсе. Единственными, кто мог позволить себе нарушать их и добывать металл нелегально, были люди из Синдиката. А за их спинами, как это чаще всего и бывало, стояли топ-менеджеры Корпораций.

Так что формально ни горнодобывающей техники, ни шахтёров в местном астероидном поясе не было. Неформально же все, кто сюда попадал (насильно или обманом), оставались здесь навсегда: и люди, и механизмы. Причём, люди, в отличие от машин, считались простыми расходниками. Набрать на работу новых получалось на пару порядков дешевле, чем обеспечивать сносные условия жизни для старых. И, соответственно, все старательские суда, попадающие в систему Акаса, ценились хозяевами рудников существенно выше, чем их экипажи…

— Наблюдаю возмущение гиперполя. Ожидание выхода — тридцать секунд, — оповестили с поста градарной разведки.

— Готовность — тридцать секунд, — продублировал Васка команду на абордажные боты и мобильные ГРЭБ-подавители производства «Голдчейн техникверке».

Последние в количестве десяти штук были «подвешены» вдоль коридора гиперворот. Управляемые каждый своим оператором, они отрубали напрочь всю электронику выходящего из гипера корабля, после чего, лишённый «глаз, рук и ушей», тот становился лёгкой добычей проникающих на его борт абордажных партий.

— Есть выход, — сообщил оператор градара, и в ту же секунду видовые экраны осветила короткая вспышка.

— Ух, ты! Какая цаца! — восхитился кто-то из рубки, когда из гиперворот выплыло судно старателей. Оно было и вправду красиво своей технологической красотой, предназначенной, чтобы вгрызаться в поверхность планеты, крупной и мелкой, облачённой в сверхплотную атмосферу и безвоздушной, обитаемой и безжизненной, агрессивной в отношении чужаков и нейтральной. С одной-единственной целью: вынуть из этой планеты всё самое ценное и переправить тому, кто готов за это платить.

— «Мальва-2200М», серийный номер 02–1721, — подтвердил оператор.

— Включить подавители! — скомандовал Васка. — Призовые команды: готовность — минута…

Ионники «Мальвы» отключились через двенадцать секунд, градары — через семнадцать, сигналы тревожной связи — через двадцать четыре. А примерно на пятидесятой секунде судно вообще перестало подавать хоть какие-то «признаки жизни», превратившись, по сути, в неуправляемый космообъект, движущийся в пространстве по баллистической траектории.

— Абордажникам — к бою! Ваш выход, ребята! — довольно рыкнул Колеци и, откинувшись в кресле, принялся наблюдать за захватом «Мальвы» через сканеры двинувшихся за добычей десботов и нашлемные камеры абордажников…

Первые тридцать секунд всё шло как обычно. Боты с пиратами подходили всё ближе и ближе к захватываемому судну, работающие на полную мощность ГРЭБ-подавители обеспечивали им комфортные условия для абордажа.

— Что за… собачье дерьмо, — выругался пиратский главарь, когда отметки двух ботов внезапно исчезли с экранов, а следом исчезло передаваемое с их сканеров видео.

— Кэп! Три подавителя не отвечают, — в голосе оператора ГРЭБ-систем звучала растерянность.

— Восстановить доступ! — рявкнул Колеци. — Делайте, что хотите, но чтобы не позже чем через двадцать секунд всё работало.

Через двадцать секунд всё стало лишь хуже. К трём переставшим отвечать за запросы ГРЭБ-подавителям добавились ещё три, а из пяти абордажных ботов на связи остался только один.

Что происходит, Колеци не понимал, но пока ещё думал, что это какой-то программный сбой и всё ещё можно исправить. О том, что это не просто сбой, он догадался только тогда, когда видовые экраны погасли, а управляющие системы «Чёрного призрака» начали отключаться одна за другой.

— Всем! Всем! Всем! Приготовиться к отражению вражеского абордажа! — стало его последней командой, которую удалось передать до того, как вырубилась внутрикорабельная связь. А когда он выбрался из капитанского кресла, на «Призраке» отключились искусственная гравитация и главный реактор. Продолжали работать только системы жизнеобеспечения и аварийное освещение, поддерживаемые вспомогательными энергетическими установками.

— Дебилы! — бросил со злостью Колеци, глядя, как болтаются в невесомости четверо его офицеров, забывших надеть на дежурство положенную по инструкции обувь с магнитными вставками. Передвигаться в такой было пусть неудобно, но можно, а при известной сноровке можно было даже «немножечко бегать», причём, не только по полу, но и по стенам и потолкам.