— Связывать этого кадра будем? — спросила Молли, когда до окончания стазиса дона Рамиза осталось меньше минуты.

— Связывать обязательно! — хлопнул я себя по́ лбу, кляня за забывчивость.

Находящийся без сознания дон выглядел столь безобидно, что я едва не купился на эту кажущуюся беспомощность. Хорошо хоть, что Молли не позабыла о том, что доны из Синдиката опасны в любом состоянии, а не то, боюсь, вид бы мы после пробуждения пленника имели достаточно бледный.

В себя дон Рамиз пришёл практически сразу, едва мы закончили его пеленать. И первое, что он прорычал, ещё не успев раскрыть зенки, стало сакраментальное:

— Сука! Я тебя прикопаю!..

Окончательно наш пленник прозрел и перестал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, секунд через десять.

— А ты что здесь делаешь? — уставился он на стоящего перед ним и поигрывающего стволом «Мехмета Шеху», с интересом исследователя наблюдающего, как дон выходит из стазиса.

Насколько я помнил из объяснений искина, в состоянии «наведённого сна» человеческий организм ударными темпами расщеплял все попавшие в него яды, включая всякие психотропы и алкалоиды.

— Ты уже протрезвел, Рамиз? — небрежно бросила Молли.

— А где эта сволочь Панди? — повернул он к ней голову. — И нафига вы меня связали?

— Ты был слишком нервным, — усмехнулась бывшая узница. — Мехмета чуть было не подстрелил, — кивнула она на меня. — Про Панди Кристо что-то орал. Пришлось успокаивать. Надеюсь, ты не в обиде?

Дон Рамиз пялился на неё секунды четыре, а затем дёрнул плечом:

— Развяжите меня!

— Извини, но нет, — покачала головой Молли и быстро добавила. — Людей своих звать не надо, они всё равно не придут.

— Что с ними? — нахмурился дон.

Вместо ответа я показал ему станнер, а моя спутница негромко заметила:

— Им повезло. Будь у них антистан-пластыри, Мехмет бы использовал бластер. Мехмет, покажи.

Я достал бластер и помахал им перед носом у пленника.

Дон чуть помолчал (вероятно, обдумывал ситуацию) и решил-таки «не обострять».

— Ладно, я понял. Это был просто спектакль, — заметил он ровным тоном. — А теперь говори, зачем ты его устроила? Зачем вы позволили моим людям похитить тебя? Зачем вы вообще сюда прилетели? Кто за вами стоит? Что он хочет?

Напарница улыбнулась:

— А ты неплохо соображаешь, Рамиз. И меня это радует. За нами действительно кто-то стоит, ты прав. И этому человеку мы с Мехметом обязаны жизнью.

— Понятно. Я так и думал, что ваша прессуха позавчера — это лажа, — скривился Рамиз.

— Молодец. Догадался. На пресс-конференции я несла полную чушь, — согласилась подруга. — За одним-единственным исключением. Год назад наш корабль и вправду лишился генератора гиперполя, нас носило по подпространству, как щепку, мы должны были исчезнуть бесследно. Тот, кто подстроил эту аварию, был абсолютно уверен: всё так и случилось. Однако нам повезло. Нас спас… один человек. Целый год он работал над нами. Он хотел, чтобы мы вернулись. Он тоже хотел, как и многие, узнать, кто притырил кристаллы. Это дело он поручил нам. Фактически нанял. И вот мы здесь, на Балуке. Прикидываемся туповатенькими танцорами и ждём, когда у реального похитителя сдадут нервы.

— То есть, ты хочешь сказать, что кристаллы спёрла не ты? — ухмыльнулся хозяин поместья.

— Я не подсыпа́ла Панди снотворное, — твёрдо ответила «Лири». — Да, в ту самую ночь, когда у него украли контейнер с кристаллами, мы были с ним вместе. И вместе же отключились. Снотворное было в шампанском, его влил туда кто-то третий. А в спальне работала камера. Так что я просто физически не могла выйти оттуда и что-то украсть.

— А кто же тогда украл? Может, он? — кивнул Рамиз на меня. — Раз сегодня ему удалось незаметно проникнуть сюда, так почему год назад он не мог провернуть то же самое с доном Кристо?

— Мехмет? — повернулась ко мне напарница.

Я достал из-за пазухи писчий планшет, написал на нём несколько фраз и показал Рамизу.

— «У меня алиби. Пока Панди Кристо развлекался с моей партнёршей, я в это время драл его жёнушку», — прочитал глава клана Спахиу, затем посмотрел на меня и поинтересовался с ухмылкой. — А ты не подскажешь, какая татуха у нашей Хитоми на заднице?

Я презрительно хмыкнул и начертал на экране: «Их две. Кошка и рожица».

Или мне показалось, или, увидев, что я написал, моя спутница вздрогнула.

— Как тесен мир, — опять ухмыльнулся Рамиз. — И кто только на Балуке не драл эту шлюху. Один лишь дон Кристо, ха-ха, никак её не окучит, — засмеялся он собственной шутке. — Ладно, — дон тряхнул шевелюрой. — Пусть вы непричастны, но я-то здесь каким боком? Вы что, решили, что раз я отправил в ваш номер своих бойцов, значит, могу быть тем самым вором? Да если хотите знать, мне из той партии предназначалось семьдесят камушков, больше всех остальных. Я мог получить на посредничестве не менее двадцати миллионов, а вместо этого заплатил неустойку клиентам да ещё репутацию потерял. На кой хрен мне всё это было надо?

— Вот как раз из-за этого мы сейчас здесь, а не, скажем, у Панди или Диего, — ответила Молли. — Мы теперь знаем, что ты не мог это сделать, а вот они… хм… они могли. Как могли и другие. А времени мало. Аукцион, как я понимаю, начнётся…

— Через три дня, — продолжил Рамиз, а я мысленно поаплодировал своей спутнице (точную дату мы получили).

— Всё верно, — кивнула Молли. — Через три дня. И наш заказчик считает, за эти три дня здесь может случиться то же, что в прошлом году.

— Кристаллы снова исчезнут⁈ — выпучился на неё дон Рамиз.

— Так считает заказчик, — пожала плечами Молли. — А как мы успели уже убедиться, в таких вопросах он не ошибается.

— Не ошибается? — вскинул брови Рамиз. — И кто же это такой вот… непогрешимый?

Моя подруга прищурилась:

— Я думаю, ты его знаешь. Или, как минимум, слышал. У вас в Синдикате его зовут «Тысячеликий».

Этой «легендой» Молли попала в десятку. Физиономия у нашего пленника вытянулась, а челюсть отвисла.

— Тысячеликий? Хрена себе… — пробормотал он с ошарашенным видом. — Ну, что ж… в таком случае, считайте, я в доле. Что мне надо сделать?

Мы быстро переглянулись.

«Предложи ему какую-нибудь ерунду», — отправил я Молли в ид-карту.

— Пока ничего, — сказала подруга. — Но как только начнётся, я сброшу тебе все расклады. А там решай сам.

— Будете ловить на живца? — догадался Рамиз, что скрывается под словом «начнётся».

— Когда в борделе пожар, — усмехнулась Молли, — то юные пубертаты бегут смотреть на выпрыгивающих из огня проституток, а матёрые папарацци торопятся сделать как можно больше кадров с важными посетителями. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?

— Я всё понимаю, моя дорогая Лири, — оскалился дон. — Я всё понимаю прекрасно… Развя́жете? — покосился он на свои путы.

— Развяжем, — сказала Молли. — Но, извини, не сейчас. Мехмет?

Я выставил регулятор на станнере на отметку «чуть выше минимума» и навёл на Рамиза.

Тот понимающе хмыкнул:

— Каждый сам за себя?

— Доверять в нашем деле можно только себе, да и то с оглядкой, — подтвердила напарница. — Очнёшься минут через двадцать. Пока.

Я выстрелил. Хозяин поместья обмяк. Мы быстро срезали с него путы и вышли из дома…

— Ну, так и что там по поводу татуировок на жопе у этой грудастой? — не предвещающим ничего хорошего тоном спросила Молли, когда роботакси отъехало от поместья.

— Да собственно, ничего. Простые татухи, такие многие делают, — изобразил я святую невинность.

— Реш! Не прикидывайся идиотом! Ты знаешь, что я имею в виду.

Под мышкой у меня стало жечь. Не сказать, чтобы очень сильно, но тем не менее…

— Да. У неё, в самом деле, татухи на ягодицах и я их видел.

— Ты её трахал?

Я тяжко вздохнул:

— Пришлось.

— Что значит, пришлось? — голос у моей пассии понизился до уровня «ледяной».