«Иди. И будь осторожнее», — прилетело в ответ.

И я пошёл. Разбрасываться подобными приглашениями, стопудово, не стоило…

В дверцу за сценой «японочка» проскользнула первой. Я нырнул туда вслед за ней. По коридорам Бельведер-холла она семенила недолго. Всего через три поворота женщина неожиданно резко остановилась, мгновенно развернулась ко мне и, не успел я и «Мама!» сказать, втолкнула в какую-то прикрытую занавесочкой нишу.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она хрипловатым контральто и буквально прижала меня к стене своей… эээ… весьма впечатляющей грудью.

В нише было темно, но — спасибо особому зрению — в потёмках я видел отлично. Причём, даже если бы этой способностью не обладал, то всё равно бы сумел и почувствовать, и увидеть то самое, чем меня зафиксировали у стены… Особенно когда дама быстрым и ловким движением скинула с плеч… ну, будем считать, что шаль, в которую куталась, прикрывая на публике своё выдающееся декольте. Хрен знает, надутое пластическими хирургами или природное — в данном конкретном случае это вообще ни на что не влияло. Вот прямо вообще-вообще…

— Ты даже не представляешь, как я ждала тебя, Мэт! — бормотала «японочка» жарким шёпотом, шаря пальчиками у меня по рубахе, нащупывая пуговицы. — Целый год! Целый год без тебя! Я уже думала, что умру…

Рубаха на мне, наконец, расстегнулась, и тёпленькие ладошки Хитоми Кристо, законной супруги «одноимённого» местного дона бодренько «заползли» мне за спину, прижимая меня к горячим грудям уже так, что я еле дышал и… Да уж! Так бесцеремонно меня ещё ни одна дама не добивалась. Как правило, всё происходило наоборот…

От наваждения я очнулся лишь секунд через десять. С трудом оторвал от себя эту озабоченную и промычал что-то невразумительное, призванное объяснить, что, мол, «да, я тоже рад тебя видеть и тоже хочу того-этого, но здесь и сейчас, извини, не время, не место, так что давай отложим и всё такое».

Если дама и удивилась такому афронту, то её удивление улетело в пространство на удивление быстро.

— Мэт! Но это же я, твоя Томи! Ты что, не видел моей записки?.. А, понимаю. Её нашла эта сучка Стефа́ни. Ты её что, до сих пор так боишься?

Я отчаянно закивал. «Японочка» засмеялась:

— Труси-и-ишка!.. Но я тебя понимаю. Ладно! Мы сделаем по-другому, — она эротично провела язычком по губам и негромко продолжила. — Когда твоя сучка свалит к очередному любовнику… да хоть бы даже к моему мужу, как год назад, я той же ночью приду к тебе и… О! Это будет прямо пикантно — снова наставить придурку Панди рога, пока он дерёт твою шлюху-партнёршу.

На этом месте она игриво хихикнула, потом снова прижалась ко мне и сунула что-то в штаны. Прямо как стриптизёру. Как в разных дурацких фильмах показывают…

— Пока, Мэт, — она поднялась на цыпочки, смачно поцеловала меня на посошок, подхватила упавшую «шаль» и выскользнула из ниши.

— Охренеть… ёпсель-мопсель, — пробормотал я, смахнув пот со лба.

«Кэп, ты в порядке?» — голос Гарти звучал озабоченно.

«В порядке ли я?.. Вот даже уже и не знаю. А ещё больше не знаю, что с этим делать?»

«Как по мне, эту тему надо раскручивать, — заявил подселенец. — Дама она, полагаю, полезная. В плане информации, безусловно. Муж — важный дон, кузен — важный джап. И в плане гормонов, хе-хе, всё при ней…»

«Тебе-то откуда знать про её гормоны?» — перебил я искина.

«А через запах. В её духах такой букет феромонов, что даже я ощутил. И если б не твой бронегель, тебе снесло бы башку на первой секунде».

«То есть, ты хочешь сказать, она это всё специально?»

«Конечно. А как же иначе? Она хочет… ммм… кое-что от тебя, ты кое-что от неё. Нормальная рабочая ситуация».

«Ты думаешь?» — почесал я в затылке, затем опустил руку к ремню и вытащил из штанов то, что Хитоми туда засунула.

Как и предполагалось, это была обычная денежная купюра достоинством… двести дитов. Нехило, однако. Годовая зарплата клерка в большой корпорации. И это, как я понимаю, только аванс. Причём, несмотря на то, что сказал искин, я почему-то не был уверен, что кроме «большой и чистой любви» этой дамочке от меня нужно что-то другое. Что-то не связанное с банальнейшим «трах-тибидух». Уж слишком напористо она добивалась… вот этого самого. Как от породистого, но туповатого жеребца, которого если использовать, то только для случки…

Когда я вернулся в конференц-зал, Молли свой разговор с Диего уже завершила. Взглянув на меня, она сперва вскинула брови, затем осторожно повела носом, поморщилась, но после махнула рукой и сказала:

— Пошли в гримёрку. Там всё расскажешь…

Гримёрку (по словам Молли, самую лучшую в Бельведер-холле) нам выделили благодаря стараниям дона Диего. Плюс мини-зальчик для репетиций. Индивидуальный, только для нас двоих. Все остальные пары, включая прошлогодних чемпионов Франческу Ндреу и Хаджи Бичаку, делили зоны для репетиций с тремя-четырьмя конкурентами и репетировали там по очереди, «согласно графику».

— Собственно, мы с Диего как раз об этом и говорили, — пояснила подруга. — Он предложил мне стать нашим спонсором на этом турнире. Я согласилась.

— А что насчёт долга и этих, как их, приватных уроков?

— Нет. Про долг и уроки он не говорил, а я не спрашивала, — покачала головой Молли. — Всё свелось лишь к созданию наилучших условий для нас, и никаких обязательств в обратную сторону.

— Зачем ему это?

— Да если б я знала, — дёрнула Молли щекой, потом протянула руку и, насмешливо фыркнув, сняла с моего ворота длинный волос. — Ну, а теперь давай ты. Хвались, охмурил ту бабёнкку или не вышло?

— Охмурил… скажешь тоже, — проворчал я с досадой. — Да если ты хочешь знать, меня та бабёнка чуть было не изнасиловала!

— Даже так⁈ — изумилась бывшая узница. — Тогда давай поподробнее. Со всеми деталями… И только попробуй соврать! — погрозила она мне пальцем. — Со мной этот финт не пройдёт…

Хочешь не хочешь, пришлось рассказать ей всё. Со всеми подробностями, как она и просила, включая засунутую в штаны двухсотдитовую банкноту.

Реакция Молли меня удивила. Когда я закончил, она ненадолго задумалась, затем забрала банкноту (ту самую, из штанов) и внимательно изучила её.

— Нет. Не поддельная… И значит что? — посмотрела она на меня.

— Что?

— Значит, она реально готова платить, чтобы ты её трахал?

— Эээ…

— Не эээ, а именно это, — припечатала Молли. — И если верить тому, что она наплела, ты это уже проделывал, и не раз…

— Не я, а…

— Да знаю я, знаю, — отмахнулась бывшая узница. — Не ты, а этот тело́к Мехмет. А меня, получается… ну, в смысле, Лири Стефа́ни, пока вы с Хитоми спаривались, сначала драл дон Рамиз, а после дон Кристо, муженёк этой самой Хитоми… Дурдом, одним словом! Йод-водород! — рубанула она сплеча и вдруг замерла, как будто ей в голову пришла какая-то важная мысль…

— Ты что-то придумала?

— Тебе надо трахнуть её! — тряхнула Молли причёской. — И чем скорее, тем лучше.

— Ты шутишь⁈ — уставился я на подругу.

— Отнюдь. Если всё обстоит, как мы думаем, как раз она-то и сможет дать нужную информацию о кристаллах. И если другие способы не сработают… — она снисходительно усмехнулась, — то чем этот хуже? Согласен?

— На что только не пойдёшь ради дела, — пробормотал я и мысленно матюгнулся, зримо представив в соответствующей позиции себя и эту грудастую…

Хотя, с другой стороны…

На службе, как помнится, наш штатный психолог майор Карпо́вич говорил по этому поводу так: «Сынки! Если Родина скажет, что надо переспать с крокодилом, то в ваших мозгах должно быть лишь два вопроса: когда и с которым».

И пусть Родины у меня больше нет — она растворилась в далёком прошлом — но дело, ради которого можно и с крокодилицей… Тем более что и крокодилицей-то Хитоми Кристо назвать было сложно. Скорее, наоборот… И что сойтись с ней мне предложила Молли, а сам я об этом раньше не помышлял, но сейчас… Сейчас такой вариант и вправду уже не выглядел неприемлемым. Особенно, если для дела… И если другие варианты не катят…