Хозяина Далиды звали Хамид Нур-Рахман. Что интересно, у него было как раз две жены: Ази́ма и Лана. И этот факт стал решающим доводом в пользу того, чтобы появиться в системе Дивеи-Центральной под личинами этой семейки, путешествующей по Галактике на собственной яхте. Я, понятное дело, стал достопочтенным господином Хамидом, Молли — Ланой, Таира — Азимой.

Внешность Хамида, представительного мужчины восточного типа, я воспроизвёл по нашедшимся в базе данных «Бегущей» голографическим снимкам. Ради этого, что поделать, пришлось использовать последнюю остающуюся нетронутой капсулу с бронегелем.

Как выглядят жёны Хамида, мы узнать не могли. Как сказала Таира, у них на Сокотре правила строгие, раз в десять строже, чем на Аль-Сане. И большинство тамошних женщин носят на публике прикрывающие лица одежды. Тем не менее, на всякий пожарный, Молли накинула на себя личину Латифы с Аль-Саны, медсестры из дворца «Радж Мукад», которой она прикидывалась, чтобы запутать мятежников. Типа, чтобы хотя бы образу соответствовать, если начнётся личный досмотр или что-то подобное.

А вот Таире образ типично восточной женщины никак не давался. Мешала причёска. Хрен знает, из-за чего, но при любом изменении внешности та всегда получалась живописно растрёпанной и обязательно красных оттенков, от бледно-розового до огненно-рыжего. И в результате, плюнув на всё и бросив бороться с причёской, наша спутница просто упрятала её под один из хиджабов, которые тётя Самира надарила племяннице десятка четыре, под все, как сказала, случаи жизни…

В системе Дивеи нас встретили сразу четыре боевых станции, расположенных вблизи «гостевых» ворот. Серьёзная такая заявка на хороший испуг, однако как-то особенно беспокоиться мы не стали. В отличие от Сатори, главной системы «Васаби Кано», это была стандартная фича всех производственных зон корпорации «Ди Анцо миньере» — защищать свои добывающие и перерабатывающие предприятия по высшего рангу, даже наверно серьёзнее, чем штаб-квартиры, хоть центральную, хоть филиалов.

А Дивею-Центральную, помимо четырёх станций у «гостевых» ворот и шести у «коммерческих», прикрывала ещё и особая эскадра Ди Анцо: 2 суперкрейсера, 800 истребителей, 4 авиаматки, 38 корветов плюс 10 ГРЭБ-подавителей и разведчиков.

Правда, около гиперворот из всей этой шоблы присутствовали только пять истребителей, а остальные, насколько я понял искина, базировались в районе астероидных поясов, коих здесь было четыре штуки, и большого пылевого кольца, словно бы замыкающего эту систему на дальних орбитах.

Пригодных для жизни планет система Дивея-Центральная не имела.

Люди (в количестве около десяти миллионов) жили на орбитальных станциях. Основной род занятий — добыча так называемого «супергелия» и переработка его в различные типы «протонного концентрата», рабочего тела практически всех используемых в Содружестве энергореакторов.

Управлялось это большое хозяйство корпорацией «Ди Анцо миньере». Её филиал на Дивее-Центральной возглавлял тот самый Альберто Моретти, неплохо знакомый мне по событиям на «Шалман-18»…

После выхода из гиперворот нашу яхту тщательно просканировали, спросили о цели визита и, не найдя ничего подозрительного, дали добро на следование к ближайшему терминалу.

А спустя минут двадцать случилось то, что мы никак не могли ожидать.

Поступивший на яхту видеовызов проходил по каналу «два». Им пользовались, как правило, те, кому не хотелось афишировать свои разговоры в публичном пространстве. После нажатия на иконку «принять» я чуть было не поперхнулся. На экране передо мной появилась физиономия господина Моретти.

— Хамид! Дорогой! Ты ли это? — довольно оскалился он, демонстрируя, словно в рекламе стоматологической клиники, два ряда белых идеально ровных зубов.

— Синьор Моретти? — ответил я с осторожностью, пытаясь скопировать голос настоящего Нур-Рахмана.

— Бросай эти церемонии, ун ами́ко, — осклабился старший менеджер корпорации. — После наших с тобой, ха-ха, приключений на Новой Терре для тебя я просто Альберто. Да, кстати! Я слышал, ты сейчас путешествуешь не один, а в компании своих очаровательных жёнушек.

— Да. Они сейчас… обе со мной, — изобразил я что-то вроде смущения.

Моретти всплеснул руками и громко расхохотался:

— Ну, так ведь это же просто прекрасно! Ты так расписывал мне все их прелести, что я прямо жажду увидеть вас всех у себя…

— Эээ…

— Никаких «эээ»! Давай, бросай всё и дуй прямиком ко мне на «Альфа-двенадцать». Я дам команду, твою «Далиду́» пропустят без всяких досмотров. И по поводу Т4 не беспокойся. Концентрат тебе подготовят часа через три. Договорились?

— Договорились.

— Жду…

Абонент отключился, а я посмотрел ошарашенным взглядом сначала на Молли, затем на Таиру.

В глазах у обеих плескался ужас.

Чего-чего, а такой вот подлянки мы точно не ожидали.

И это была настоящая катастрофа!.

— Что нам делать? Я не хочу лететь к нему в гости, — с надрывом в голосе сообщила Таира.

— Возьмём этого урода в заложники, а потом грохнем, — проце́дила Молли.

Их эмоции мне были понятны.

Во-первых, сам факт, что Хамид Нур-Рахман и Альберто Моретти были лично знакомы, заранее ставило нас в положение проигравших. Ведь на встрече лицом к лицу определить, что я — не Хамид, он мог буквально за пару секунд. Стоит лишь заподозрить на миг, что я — подставной, и всё остальное уже дело техники.

Однако для моих спутниц это было ещё не самое страшное. Для женщин Сокотры, которых они здесь отыгрывали, традиция не демонстрировать себя в публичном пространстве заканчивалась там, где начиналось пространство частное, за которое отвечал их законный супруг. И этот супруг, опять же по принятой в их системе традиции, был для них царь и бог. Так что если он пообещал, например, отдать своих жён хорошему другу… не навсегда, безусловно, а так, на пару часов — они будут обязаны сделать всё, чтобы этому «другу» понравиться.

Стоит ли говорить, что Молли с Таирой просто прикончили бы и меня, и Моретти, если б он лишь заикнулся об «этом самом», а я бы не смог отказать ему в «такой малости».

Не, ну, понятное дело, ни ту, ни другую и в мыслях не было отдавать-предлагать какому-то там Моретти, но женская логика — это настолько странная штука, что если б я даже костьми лёг ради обеих, мне б всё равно не поверили. Ну, то есть, поверили бы, но с оговорками. Что, мол, ему только повод дай, и все обещания побоку. Мужчины — что с них возьмёшь?..

До станции «Альфа-двенадцать» мы летели около часа. И всё это время Таира и Молли отчаянно спорили, выдумывая, каким способом лучше всего умертвить управляющего Дивеей-Центральной гада.

Молли склонялась к тому, чтобы сперва отбить ему причиндалы, а затем выкинуть в космос. Таира считала, отбить ему надо не только «самое важное», а вообще всё, и дальше отправить не в космос, а в камнедробилку проходческого комбайна. Моя пассия возражала ей, что воспитательного эффекта таким образом не добиться, и почему-то при этом поглядывала на меня. Сеньорита Мартинес не соглашалась и говорила: чем суровее наказание, тем сильнее психологическое воздействие…

Лично мне эти пересуды надоели до чёртиков. Вместо того чтобы выдавать на гора́ бессмысленные фантазии ни о чём, моим спутницам лучше было бы озаботиться реальной тактикой наших действий на предстоящей встрече с Моретти. Поэтому, завершив наконец мозговой штурм с искином, я одним махом пресёк бесполезную на текущий момент болтовню:

— Всё, дорогие мои! Хватит ненависти. Пора переходить к системному последовательному насилию.

— Чего⁈ — развернулись ко мне обе дамы.

— Того самого, — усмехнулся я, даже не поперхнувшись от устремлённых на меня взглядов. — Нам нет нужды убивать Моретти, пока он не сделал нам чего-то плохого. И уж тем более нам не следует действовать, как маньяки, убивая направо-налево. Наша цель здесь — вовсе не насаждение разумного, доброго, вечного. Наша цель — добыть концентрат Т4 и спокойно свалить из этой помойки. А значит, насилия в отношении аборигенов мы должны избегать и применять его аккуратно, дозированно и только по необходимости. Но уж если такая необходимость возникнет, действовать нам придётся решительно и без сантиментов. Вот такие вот мысли. Что скажете?