Сценические костюмы нам принесли в гримёрку ещё до обеда. Они заняли все имеющиеся шкафы и отдельные вешалки. Сам обед состоялся там же — его привезли на тележке из местного ресторана. Официанта сопровождал секьюрити, выделенный доном Диего «на всякий пожарный», чтобы никто по дороге не смог бы добавить в еду и напитки какую-нибудь хренотень навроде снотворного или слабительного. Такие случаи, как объяснила мне Молли, тут были в порядке вещей.
Я, впрочем, не удивлялся. В покинутом мною времени деятели шоу-бизнеса и не такое выделывали. Конкуренция в этой среде была, наверно, покруче, чем в спорте. И грязных приёмов там никто не стеснялся.
Самым первым я, кстати, едва мы вошли, проверил всё помещение на предмет различных закладок и не учтённых в спецификации электронных устройств. Последнюю по моей просьбе Молли затребовала у дона Диего. Тот это пожелание выполнил. Следящих камер, которых тут быть не должно, я обнаружил две штуки и тут же, с помощью Гарти, взял их под полный контроль.
Более «хитрая» пакость нашлась в одной из розеток. Небольшой резонатор, включаемый удалённо и генерирующий инфразвуки. Такая фигня легко могла вызвать депрессию, внезапно накатываемую тревожность и сбить «боевой» настрой у того, кто готовился к выступлению в этой гримёрке. Мелочь, а, как говорится, дёшево и сердито, и хрен что докажешь. Тонкая штучка, короче. Технологичная. Но против нас с Гарти не устояла. Искин просто сжёг её колебательный контур «случайным скачком напряжения в электросети»…
После обеда, как и положено по программе турнира, мы двинулись на жеребьёвку. Она проводилась в том зале, где должны были проходить состязания. Круглый, напоминающий античный амфитеатр, он мог вместить не менее тысячи зрителей. Выложенная паркетом танц-зона позволяла свободно перемещаться десятку пар, не сталкиваясь и не мешая друг другу и зрителям. Последних, к слову, собралось здесь уже, наверное, сотни четыре. Билеты на жеребьёвку продавались по той же цене, что и на состязания в группах, и многие, к моему удивлению, не поскупились и таки решили посмотреть это действо вживую, а не в сетевой и головизионной трансляции.
Сама жеребьёвка прошла достаточно красочно. Однако меня и Молли больше интересовал результат, а не долгий процесс вынимания шариков из корзин, сопровождаемый светомузыкальными шоу, комментариями приглашённых экспертов и перемежающийся выступлениями фокусников, певцов, акробатов, жонглёров и прочих артистов разговорного и неразговорного жанров.
Что любопытно, последнюю группу шариков из последней корзины вынимал лично Сэбуро Кано, кузен грудастой Хитоми и официальный представитель корпорации «Васаби Кано» в системе Балуки.
На свою жизнерадостную двоюродную сестричку он был непохож. Тощий и длинный, с безэмоциональным, как у каменного истукана, лицом он выглядел её полной противоположностью. А противоположности, как известно, притягиваются. И значит с кузиной у него отношения… ну, будем считать, что нормальные родственные, без лишних скандалов и ругани. А раз так, вариант выйти на этого кадра через Хитоми становился действительно интересным. И даже, наверное, более предпочтительным, чем попытки окучивать донов через встречи-банкеты и выяснение, кто что и где продаёт и кто у кого покупает.
В чём смысл потихоньку внедряться в среду покупателей-продавцов, если знаешь, кто поставщик и как к нему подобраться? Рупь за сто, все кристаллы бри-ши или их заготовки поставлялись на здешний аукцион, пусть негласно, но вовсе не контрабандой. Монополией на производство и оптовую продажу кристаллов владела корпорация «Васаби Кано», а её официальным представителем на Балуке являлся Сэбуро Кано. Кому, как не ему, обладать информацией, как товар появляется на Балуке, как его распределяют, кто продаёт и каким образом проводятся аукционы. Получишь хоть толику этого знания — полдела, считай, уже сделано. Логично? По-моему, да…
По жребию, мы с партнёршей попали в последнюю группу, выступающую поздним вечером. Программа: вальс-классика. Не самое худшее, между прочим. Вальс мы, по крайней мере, и на «гартраке», и на «Бегущей» уже репетировали. А вот про какой-нибудь степ-роллер-данс, который достался группе один, или брейк-самбу, какую должны были демонстрировать в группе четыре, я знал лишь в теории и видел в учебном ролике для начинающих.
И если бы в первом туре нас запихнули в какую-то из этих двух групп, боюсь, что на этом наша танц-авантюра бы и закончилась. Вылетели бы из гонки с позором, и никакой дон Диего нас бы из этой ямы не вытащил — факт. А так, шанс на выход в полуфинал оставался, и весьма неплохой. Классический вальс среди современных танцоров считался экзотикой, исполняли его достаточно редко, тренировали тоже. А если учесть, что три года назад на нём срезались в полуфинале настоящие Мехмет Шеху и Лири Стефани, то не исключён вариант, что эту тему нам всунули специально. Нормальный законный способ убрать конкурентов на самом раннем этапе. И хрен потом кто докажет, что это был умысел…
Единственное, чего не учли злопыхатели — классический вальс образца двухтысячелетней давности я танцевал даже лучше, чем Молли с Таирой. И в своей прошлой жизни дважды, в паре с одной симпатичной связисточкой, был чемпионом округа. Хотя профессионалов там, ясное дело, не было — только любители, только энтузиасты…
Смотреть-волноваться, как выступают другие группы, мы не пошли. Вместо этого заперлись в выделенном только для нас танцевальном зале, отключили там камеры и в течение часа вальсировали напропалую. Отрепетировали все известные элементы, прогнали их раз по восемь, по десять, и в связке, и по отдельности, после чего партнёрша сказала, что «Хватит. Лучшего мы уже не добьёмся».
Я спорить не стал. Подготовиться на все сто никто из участников к этому туру не мог. Музыка, под которую следовало танцевать, выбиралась для каждой пары случайным образом. Под какую конкретно придётся отплясывать, участники состязаний не знали до самой последней секунды. Волей-неволей приходилось импровизировать и подстраиваться. У кого это получалось точнее и гармоничнее, тот и выигрывал…
— Может, сходим куда-нибудь отвлечёмся? — предложил я подруге, взглянув на часы.
До нашего официального выхода на танцпол оставалось чуть больше пяти часов. Просидеть их в гримёрке или в амфитеатре в качестве зрителя, накручивая себя и глядя на конкурентов, мне нифига не хотелось. Молли, судя по заблестевшему взгляду, мыслила аналогично.
— Торговый центр, казино, стадион, банк, кого-нибудь подломить, обчистить, прикончить… — начала загибать она пальцы.
— Прикончить? Звучит заманчиво, — одобрил я список. — Но только боюсь, что местные доны этого не поймут.
— А мы потихоньку, — предложила подруга.
Мы посмотрели друг другу в глаза, прищурились и рассмеялись.
А через миг в нашу дверь застучали.
За дверью стояли трое. Двое в форме охранников Бельведер-центра, третий — уже знакомый нам Тук Яко́ва, первый помощник распорядителя фестиваля.
— Зонья Стефани! Зотари Шеху! — шаркнул он ножкой. — В связи с тем, что ваш первый выход на этом турнире состоится достаточно поздно, наши спонсоры, чтобы вы не томились от ожидания, уполномочили меня предложить вам небольшую развлекательную программу. Она ничего не будет вам стоить, и если вы согласитесь, я от имени оргкомитета даю вам гарантию: в Бельведер-холл вы вернётесь ровно за час до вашего выступления и ни минутой позднее…
«А кто у нас спонсоры?» — сунул я под нос господину помощнику специальный писчий планшет с выведенным на экране вопросом.
— А что за программа? — спросила Молли.
То, что это процентов на девяносто подстава, догадался бы и дурак. Но отказать себе в такой малости, как окунуться в неё с головой, мы, конечно же, не могли. Сами ведь собирались отвлечься-развлечься, а тут нам это буквально подносят на блюдечке с голубой каёмочкой, да ещё и бесплатно…
