Первый тур конкурса, как я понял, должен был состояться сегодня во второй половине дня и продлиться до позднего вечера. Всего к состязаниям допустили сорок восемь участников… ну, в смысле пар. Их требовалось распределить в восемь групп, из которых в следующий тур, называемый полуфиналом, выходили по две лучших пары из шести состязающихся. Жеребьёвка была назначена на «сразу после обеда». А до обеда Мехмета Шеху и Лири Стефани организаторы фестивали обязали провести специальную пресс-конференцию. Всем было интересно узнать, что с ними случилось в прошлом году, где они (то есть, мы) пропадали и как смогли выжить.

«Отличный рекламный ход», — похвалил это действие Гарти.

«Отличный ход для кого?» — не преминул я спросить.

«Для организаторов, безусловно. Ну, и для вас заодно. Внимание публики — это всегда про деньги. А если ещё и скандальчик при этом устроить, то будет вообще замечательно…»

Про скандальчик искин угадал.

Как только пресс-конференция началась, так сразу же проявили себя разные фрики, «до глубины души» возмущённые нашим участием в фестивале.

«Почему эту пару допустили до конкурса без всяких отборочных?» — стало основным лейтмотивом всех недовольных. Этот вопрос в различных интерпретациях повторили раз десять из разных концов довольно просторного конференц-зала. Молли и я «отвечали» на эти претензии снисходительными улыбками, передавая тем самым право отдуваться за нас организаторам конференции — главному распорядителю фестиваля господину Плаку́ и паре его заместителей.

Кстати, спонсором сего действия, как быстренько выяснил Гарти, оказался наш «покровитель» дон Диего. Сам он на трибуне за длинным столом не сидел, а примостился на креслице сбоку от сцены и с интересом наблюдал за процессом.

Первые десять минут, как уже говорились, мы с Молли играли роль свадебных генералов и тоже, как дон Диего, с интересом следили за тем, как выпутываются из ситуации с «каверзными» вопросами сидящие рядом с нами зота́ри Плаку́ и его подчинённые. А выпутывались они достаточно виртуозно, раз за разом приводя какие-то малопонятные пункты из «Положения о проведении фестиваля», чисто юридические нормы законов Содружества, Торговой Лиги и мира Балуки, и — самое главное — под самый конец «дебатов» таки напомнили, что пара «Стефани-Шеху» на прошлогоднем конкурсе заняла третье место и, значит, имеет полное право не проходить отборочные испытания в том же объёме, как те, кто на пьедестал не попал.

Лишь после этого «рубители правды-матки» подуспокоились, и в нашу защиту стали высказываться наши же конкуренты. Хотя их елейным речам лично я, например, нифига не поверил. И было с чего.

«Гадюшник тут тот ещё», — заявил Гарти, детально ознакомившись с результатами предыдущего конкурса и его подоплёки, про которую анонимно шептались в местной сети, но официально высказываться не решались.

«Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку, — сказал он про наших главных конкурентов на этом турнире. — В прошлом году стали первыми. Спонсор — дон Бехар из клана Джуглини. Ходят упорные слухи, что после того финала трое членов жюри, выдавших этой парочке высший балл, прикупили по особняку в престижном районе Тиртайи».

«А про этих что скажешь?» — кивнул я на пару, расположившуюся строго напротив сцены.

«Бекира Лишова и Тем Се́йку. Пользуются покровительством дона Рамиза из клана Спахиу. В прошлый раз стали четвёртыми. На вашу пару у этого дона конкретный зуб».

«С чего бы?»

«С того что Лири Стефани крутила с ним бурный роман, но всего за неделю до конкурса вдруг резко переключилась на дона Кристо. Причина мне пока неизвестна, но предполагаю, что тот обещал ей победу в турнире».

Я мысленно усмехнулся:

«Обещал, но не выполнил».

«Денег, наверное, не хватило, — хохотнул в ответ Гарти. — Ну, или судей запугал недостаточно. Такое тоже бывает. А кроме того бывает и третье. Видишь вон ту блондиночку симпатичную в третьем ряду?»

«Ты стал ценителем женской красоты? Что-то я за тобой этого раньше не замечал».

«Исключительно с точки зрения эстетического восприятия, а не то, что ты думаешь».

«Ладно. Приму за случайную флуктуацию. Так что там по этой блондиночке?»

«Блондиночка — Фикирета Санта́ри. Тощий хмырь рядом с ней — её танцевальный партнёр Хю́сни Капо́. Спонсор у них — дон Гега из клана Штюла. Последний считается редкостным отморозком, но на более сильных предпочитает не рыпаться. По крайней мере, открыто. Зато втихаря… Ууу! Чего ему только молва не приписывает. И его подопечные точно такие же. Если верить сети, подгадить по мелкому конкурентам — их главный способ пробиться повыше».

«В прошлом году они стали вторыми», — пробормотал я в задумчивости.

«Всё правильно, — подтвердил Гарти. — Но в двух предварительных турах три сильные пары, с которыми Капо́ и Санта́ри соревновались в подгруппах и которые тоже могли бы пробиться в финал, сошли внезапно с дистанции. У кого-то сценические костюмы, все до единого, случайно испортились. Кто-то ногу вдруг подвернул, да так неудачно, что шагу ступить не мог. У кого-то прямо перед выходом на танцпол какая-то непонятная болезнь приключилась… Короче, сам понимаешь».

«Да. Я понимаю, — почесал я в затылке. — Понимаю, что ничего нам в этом турнире не светит. Дай бог, в финал с таким фоном пробиться, а там уже всё. Будь ты хоть супермастером, выше последнего места не прыгнешь».

«Но вы же и не собирались».

«Всё верно. Не собирались, — не стал я спорить. — У нас задача другая. Но всё равно. Обидно, блин, сознавать, что места наверху все поделены, и нас туда не допустят, хоть ты усрись».

«А вот это не факт», — заметил внезапно искин.

«Что не факт? Поясни».

«Ваши шансы ничуть не хуже, чем у других».

«Почему?»

«У вас тоже есть покровитель. Вон там, в уголочке».

Я скосил взгляд на дона Диего и коротко хмыкнул:

«Это, скорей, вертухай, а не покровитель… Хотя, с другой стороны…»

«Не можешь понять, для чего ему вас негласно обхаживать?» — догадался искин.

«Пытаюсь».

«И как?»

«Пока как башкой об стену. Но что-то мы этому дону должны. Что-то такое… важное, ценное. И это вовсе не дамские прелести зоньи Стефа́ни. И вовсе не те восемь тысяч, про которые он говорил».

«Правильно рассуждаешь, камрад, — похвалил меня Гарти. — Вы ему что-то должны, и не только ему. Другие доны, похоже, тоже имеют на вас какие-то виды. И, значит, специально топить вас не будут».

«Уверен?»

«Процентов на семьдесят».

«А почему не на сто?».

«Да потому что, если имеешь дело с парнями из Синдиката, надо всегда ожидать какой-то подлянки».

«Согласен…»

Пока мы с Гарти обсуждали наши турнирные шансы и конкурентов, тупые вопросы из зала наконец-то закончились, и пресс-конференция перешла к основному, ради чего тут, собственно, все собрали́сь.

— Зонья Стефа́ни! Так вы всё же расскажете, где вы провели этот год и почему вас считали погибшими? — прозвучало откуда-то с краю второго ряда.

— Ну, конечно же, расскажу. А иначе зачем мы тут? — улыбнулась Молли и стала рассказывать.

Эту сцену, этот почти героический монолог мы с ней репетировали раз двадцать и довели буквально до автоматизма. Она говорила, я мужественно молчал, лишь иногда кивая в такт сказанному.

Публика слушала «зонью Стефани», словно заворожённая. Приключенческие романы тут любили, наверное, даже больше, чем в моём оставленном прошлом. А всё, что случилось с нами за этот год, выглядело в исполнении Молли и впрямь как роман. Она то понижала голос до зловещего шёпота, то возвышала его до патетики, брала паузы, как заправская театральная прима, жестикулировала, играла лицом, закрывала глаза в наиболее напряжённых моментах и прижимала к груди дрожащие руки…