Стыдно признаться, но в детстве я целых пять лет ходил в танцевальную студию, и мне это даже нравилось. Но дальше, когда на физиономии стали расти усы, а нижние чакры начало распирать от гормонов, несколько неприятных эксцессов в школе, в парке, и во дворе таки заставили меня поменять привычные приоритеты. И вместо занятий танцами я пошёл заниматься единоборствами, а затем и стрельбой. Правильно это было или неправильно, сказать сложно. Однако сегодня я, вероятно, впервые в жизни действительно пожалел, что моя танцевальная практика ограничилась только теми пятью годами и никакого развития впоследствии не получила.

У спутниц, в отличие от меня, с практикой всё было в норме. Как и с теорией.

Девочек «из приличных семей» искусству бального танца обучали почти что с младенчества, как только они ходить начинали. И если у Молли обучение, по понятным причинам, прервалось в тринадцать с копейками, то у Таиры оно протянулось до двадцати, и хотя в танцовщицы она идти и не думала, но все компетенции сохранила. Я сам в этом убедился, когда впервые попал на борт «Курситанс ин ундас» и мы с ней на пару довольно лихо оттанцевали полтура «классики» под основательно подзабытую здесь мелодию «Либертанго» Астора Пьяццо́лы. Так что наставницей сеньорита Мартинес оказалась исключительно требовательной и грамотной и спуску ни Молли, ни мне не давала. Нет, до кровавых мозолей на пятках и пальцах дело конечно не доходило, но до кровати мы с моей пассией едва доползали, а утром, после пяти часов сна и быстрого, минут на пятнадцать завтрака всё начиналось по новой.

Однако дело, не могу не признать, того стоило. К концу четвёртого дня у нас и впрямь, как сказала Таира, кое-что начало получаться…

На Влёре «Бегущая по волнам» прибыла под видом среднетоннажного транспортника, какой мы использовали на Эворе-4. Таких здесь, вообще, было большинство. Система Влёре считалась своего рода преддверием, грузовым хабом Балуки и ещё ряда планет, находящихся под управлением Торговой Лиги и расположенных в пределах семи часов лёта через гиперпространство. Столь удобное положение превратило эту систему в настоящий космический муравейник, затеряться в котором оказалось проще простого.

Наша «Бегущая» пристыковалась к одной из нескольких тысяч промежуточных станций, вращающихся на сверхвысоких орбитах вокруг пятой необитаемой планеты системы. Цена аренды здесь была ниже, чем возле Влёре-3 и Влёре-4, которые терраформировали лет триста назад, поэтому те, кто хотел сэкономить, летели сначала сюда, а грузы для обитаемых зон и пассажиров-транзитников перекидывали к местам назначения внутрисистемными шаттлами и катерами с приёмниками гиперполя.

Как раз под такой вот катер, способный перемещаться через гиперпространство, мы и замаскировали мой супербот, прячущийся до поры в шлюзе-ангаре «Бегущей». Он получил название «Натара́джа»[1]. Точно такое же, что и исчезнувший год назад кораблик Мехмета Шеху и Лири Стефани, под которых мы с Молли косили. Внешнее сходство тоже имелось, но всё-таки не один к одному, и у того, кто знал этот катер раньше, наверняка бы возникли вопросы. Как отвечать на них, мы уже отрепетировали. Так же как подготовили и легенду, почему и куда исчезли с прошлого фестиваля.

Стоянку «Бегущей» на орбитальной станции около Влёре-5 Таира оплатила авансом на две недели вперёд. Этого времени нам с Молли должно было хватить за глаза. Данс-фестиваль на Балуке начинался завтра и длился четыре дня, ещё два могли уйти на всякое непредвиденное. Схема, в общем и целом, рабочая. Ну, если конечно мы снова не лопухнёмся, как на Сатори. Хотя, с другой стороны, если бы на Сатори мы не лопухнулись, то на Дивею-Центральную нифига бы не угодили и чашелистиком и скалантумом не разжились. Такая вот, понимаете, загогулина…

Перелёт в систему Балуки прошёл без эксцессов. Он занял всего три часа. Удивительно быстро по меркам Содружества. Правда, ещё до того, как наш «Натараджа» вошёл в ворота на Влёре, пришлось слегка попотеть. Всяких брендовых шмоток на «Курситанс ин ундас» конечно хватало, но вот со сценическими костюмами был полный напряг. Поэтому, хочешь не хочешь, а где-то примерно полсуток на приобретение оных мы с Молли всё же потратили. Плюс счёт в местном банке на её «новое» имя открыли, положив туда сотню тысяч наличными.

Оттуда, кстати, и были оплачены все необходимые приобретения, включая танцевальную обувь, скоростной индивидуальный пошив трёх десятков сценических платьев, фраков, рубашек, штанов и прочего барахла, а также бронирование номера в самом шикарном отеле Тиртайи, столицы Балуки, расположенном на одной территории с Бельведер-холлом — главной площадкой грядущего фестиваля.

О том, что в системе Балуки нас ждут, мы узнали в полёте, получив гиперпочту с «Бегущей».

«Вы даже не представляете, какой там сейчас поднялся ажиотаж, — написала Таира в послании. — Какие-то папарацци засняли вас в банке, потом в ателье, и теперь все голоканалы крутят видео с вами в режиме нон-стоп…»

Ну, что же, этого следовало ожидать и это отлично вписывалось в наши ближайшие планы. Всё время быть в кадре — лучший способ рекламы для шоу-бизнеса. А если в какой-то момент из кадра придётся исчезнуть, для этого у нас имеется бронегель. Причём, как старые капсулы, так и новые, ещё не опробованные.

Псевдоразум «гартрака» своё обещание выполнил — слепил для нас с Молли шесть свеженьких капсул с гелем. Четыре мы оставили про запас, а две вылили на себя перед Влёре, превратившись в Мехмета Шеху́ и Лири Стефа́ни.

Получилось, кстати, неплохо. В личине зоньи Стефа́ни моя подруга выглядела просто шикарно. Как, собственно, про неё и писали в сети: «Роскошная женщина! Меняет любовников, как перчатки». Про меня… ну, в смысле, про зота́ри Шеху́ писали попроще. Типа, мужик он, конечно, видный, но до партнёрши своей не дотягивает, и если бы не она, то никому бы он был и нафиг не нужен. Хотя бабы (причём, весьма состоятельные) к нему, понятное дело, тоже регулярно подкатывали, и он этим тоже, как и партнёрша в отношении богатых поклонников, с удовольствием пользовался.

Короче, реальные Шеху́ и Стефа́ни были той ещё сладкой парочкой, высокой моральной стойкостью не отличались, и в наших будущих действиях это следовало учитывать…

На орбите Балуки мы задерживаться не стали. Как только получили разрешение на посадку, так сразу направили катер на сход с орбиты и через двадцать минут наш «Натара́джа» опустился на плиты столичного космодрома. Место нам выделили козырное — всего в трёхстах метрах от здания космопорта. Можно даже пешком спокойно дойти, а не плестись на служебном боте по разрешённому коридору между ангарами и стояночными секторами.

Дойти, впрочем, нам никуда здесь не дали. По крайней мере, самостоятельно. Едва мы открыли люк, прямо к трапу подъехал открытый ховер с человеком-водителем.

— Зонья Стефани! Зотари Шеху! — он выскочил из машины и услужливо распахнул дверцу. — Администрация космопорта приветствует вас на земле свободной Балуки! — и тут же добавил, заметив тень, промелькнувшую на лице уважаемой зоньи. — О багаже можете не беспокоиться. Мы доставим его прямо в ваш номер в отеле…

В зоне прибытия космопорта нас встретила целая толпа журналистов, корреспондентов, поклонников и просто зевак. И как только мы появились в дверях, она тут же взревела многоголосым гулом восторженных воплей, выкриков-предложений и сыплющихся со всех сторон абсолютно стандартных вопросов: «Где вы пропадали? Вас пытались убить? Как вы выжили? Кто стоит за вашей пропажей? Это рекламный ход? Кто ваш спонсор? Вы хотите стать первыми в танцах? Кого вы считаете главными конкурентами?..»

Мы вежливо улыбались и молча шли сквозь толпу, охраняемые сразу десятком взявшихся непонятно откуда секьюрити.

«Даже не думала, что мы здесь так популярны», — отправила мне сообщение Молли.