— Да.

Адриан отвёл взгляд к грязным стёклам крыши.

— Какую именно?

Вот этого она не ожидала.

Вопрос прозвучал тихо, без насмешки. Мальчик спросил так, будто сам ненавидел каждое слово.

Лиана медленно опустилась на скамью.

— Значит, ты тоже уже называешь их двумя, — сказала она.

Адриан резко посмотрел.

— Я никого никак не называю.

— Хорошо.

— Отец говорит, что была только одна.

Он замолчал, потом добавил уже тише:

— Просто я неправильно всё помнил.

Лиана смотрела на сына и заставляла себя не перебивать. Не спрашивать. Не доказывать. Последний раз, когда она пыталась силой удержать его воспоминания, мальчик начал бояться разговаривать с собственной матерью о детстве. Она слишком хорошо запомнила это.

— А ты сам что думаешь? — спросила Лиана.

Адриан раздражённо дёрнул плечом.

— Я не знаю.

Он наконец отошёл от двери, но сел не рядом, а на противоположную скамью, оставив между ними несколько шагов и ряд пустых кадок.

— Поэтому и пришёл, — продолжил он. — В записке было сказано, что вы ничего не станете требовать.

— Не стану.

— Все так говорят.

Лиана усмехнулась.

— Это правда.

Адриан поднял глаза.

— Вы знаете мою семью?

— Достаточно хорошо.

— Тогда объясните, что произошло.

Слишком просто.

Лиана почувствовала искушение сказать всё сразу. Кассиан забирал у меня воспоминания. Женщина, которую ты называешь матерью, была Селестой Моррен. Я сидела напротив тебя за завтраками шестнадцать лет. Ты мой сын. Муж убил меня и выбросил среди трупов. Посмотри внимательнее.

Она не сказала ничего из этого.

— Сначала расскажи, что помнишь ты, — попросила Лиана.

Адриан тут же напрягся.

— Зачем?

— Потому что я не хочу вкладывать тебе ответ в голову.

Он смотрел подозрительно.

— Отец говорит то же самое.

Лиана едва не рассмеялась, но удержалась.

— Тогда хотя бы один раз он сказал полезную вещь.

Адриан нахмурился ещё сильнее.

— Вы его не любите.

— Сейчас нет.

Ответ получился честнее, чем она собиралась.

Мальчик заметил.

— А раньше?

Лиана помолчала.

— Раньше было по-разному.

Адриан опустил взгляд на собственные руки.

Несколько секунд он тёр большой палец о костяшку указательного — старая привычка, появившаяся ещё в детстве.

— Я помню маму, — сказал он наконец. — То есть думаю, что помню. Иногда совершенно нормально. Иногда всё становится… странным.

Он замолчал.

Лиана ждала.

— Каким? — спросила она только после того, как стало ясно, что сам он продолжать не собирается.

Адриан раздражённо выдохнул.

— Вы тоже будете спрашивать про платье, лицо и запах?

Лиана почувствовала стыд.

Он помнил её допросы.

Хоть это осталось.

— Нет.

— Тогда что вам нужно?

— Понять, как тебе сейчас.

Мальчик посмотрел почти зло.

— Всем очень интересно, как мне сейчас.

— Кассиану?

— Отцу.

Он поправил себя слишком быстро.

Лиана не стала цепляться.

— Да. Отцу.

Адриан провёл ладонью по волосам.

— Он говорит, что всё закончено. Что мне надо перестать возвращаться к тому дню.

— А получается?

Мальчик усмехнулся.

Совсем без веселья.

— Конечно.

Лиана узнала этот тон.

Свой.

Не украденный Селестой голос.

Именно манеру, с которой она когда-то отвечала Кассиану после особенно глупого совета.

— Что именно не получается? — спросила Лиана.

Адриан некоторое время молчал. Потом неожиданно встал и прошёл к одному из грязных окон. За стеклом виднелись голые кусты и дорожка, покрытая жёлтыми листьями.

— Она знает всё, — сказал он, стоя спиной. — Иногда даже больше, чем я.

Лиана почувствовала холод.

— Кто?

— Мама.

Он произнёс слово с трудом.

— Она знает, какую кашу я ненавижу. Где у меня шрам на колене. Как назывался деревянный волк, с которым я спал в пять лет. Помнит озеро.

Адриан сжал руки на груди.

— Всё правильно.

— Но?

Он повернулся.

— Но неправильно.

Лиана не двигалась.

— Объяснить можешь?

— Нет.

— Тогда не надо.

Мальчик растерянно нахмурился.

— Что?

— Не объясняй.

— Но вы сами спросили.

— Я могу задавать плохие вопросы.

Адриан неожиданно улыбнулся. Слабо, почти незаметно.

Лиана почувствовала, как внутри что-то больно дрогнуло.

Она не видела этой улыбки уже давно.

— Когда она утром входит в комнату, я знаю, что это мама, — продолжил Адриан после паузы. Он снова сел, теперь немного ближе, хотя сам этого, кажется, не заметил. — Не думаю. Просто знаю. Как знаю, где находится моя спальня или как зовут отца.

Лиана кивнула.

— А потом она касается меня.

Мальчик замолчал.

— И?

Адриан опустил глаза.

— Мне хочется отойти.

Он стыдился.

Лиана увидела сразу.

— Это происходит постоянно?

— Почти.

— Она знает?

— Я сказал.

— И что?

Адриан поморщился.

— Расстроилась.

Лиана вспомнила Селесту, стоящую возле Кассиана в галерее. Любовницу. Воровку. Женщину, которая сознательно спала с её мужем. И всё-таки сейчас в памяти возникло другое лицо — испуганная Селеста, рассказывающая о матери и вдруг вспоминающая чужое синее платье. Стало неприятно от понимания, что девушка, вероятно, тоже живёт внутри чего-то, чего уже не контролирует.

— Отец сказал, что это пройдёт, — продолжил Адриан. — Что я просто цепляюсь за старый образ.

Лиана почувствовала, как злость сразу вернулась.

— Старый образ.

— Да.

— Хорошие у него слова.

Адриан посмотрел.

— Вы действительно его ненавидите.

— Сейчас очень стараюсь не говорить о нём то, что ты не должен слушать.

— Значит, да.

Лиана вздохнула.

— Да.

Он принял ответ.

Это удивило.

— Он злится, когда я спрашиваю, — сказал Адриан. — Не сразу. Сначала объясняет. Потом я спрашиваю ещё, и он начинает говорить, что мне вредно снова всё разбирать.

Мальчик поднял небольшой камешек с пола и покрутил в пальцах.

— Вчера спросил, почему я не помню свадьбу родителей одинаково.

Лиана замерла.

— И?

— Я помню маму в одном платье. Потом в другом. Иногда лицо молодое. Иногда… то.

Он посмотрел на Лиану.

Не узнал.

Но взгляд задержался.

— Какое «то»? — спросила она.

Адриан нахмурился.

— Женщины, которую отец называл ошибкой.

Лиана почувствовала, как стало трудно дышать.

Вот кем она теперь была в доме.

Ошибкой.

— Ты видел её после того дня? — спросила Лиана.

— Нет.

— Искал?

Мальчик посмотрел настороженно.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто отвечай, если хочешь.

Адриан опустил взгляд.

— Один раз.

— Где?

— В комнате.

— Чьей?

— Её.

Лиана уже понимала.

Своей.

— Она была заперта.

Адриан кивнул.

— Отец сказал, что туда нельзя.

— Ты всё равно пошёл.

— Да.

Лиана чуть улыбнулась.

Вот это точно было от неё.

— Что случилось?

— Ничего. Дверь не открыл.

Он стиснул камешек.

— Я стоял снаружи.

Лиана почувствовала боль.

За той дверью она сидела перед последним ритуалом.

Возможно, именно тогда.

Возможно, сын находился в нескольких шагах, а она ничего не знала.

— Ты что-нибудь слышал? — спросила Лиана.

Адриан покачал головой.

— Нет.

Потом помолчал.

— Мне просто было плохо.

— Почему?

— Не знаю.

Он раздражённо бросил камешек обратно на пол.

— Вот именно это меня бесит. Я всё время чего-то не знаю. Почему не хочу, чтобы мама меня обнимала. Почему стоял возле запертой комнаты. Почему иногда просыпаюсь и думаю, что кто-то должен быть в доме, а потом не могу вспомнить кто.

Лиана почувствовала, как ногти впились в ладонь.