Она действительно верила в это первые несколько дней.

Дом охотно принимал её. Шкафы открывались. Старые печати отзывались на прикосновение. Слуги начинали выполнять приказ ещё до того, как Селеста заканчивала фразу, потому что знали привычки хозяйки. Знакомые присылали цветы. Одна женщина написала длинное письмо с благодарностью за помощь, оказанную десять лет назад, и Селеста поймала себя на том, что помнит тот день. Не полностью. Несколько образов: дождь, заплаканное лицо, деньги, положенные в конверт. Она даже улыбнулась, читая, хотя никакой Селесты Моррен возле этой женщины десять лет назад не было.

Кассиан возвращался чаще. Вот что оказалось особенно приятно. Он больше не исчезал на неделю, как делал при настоящей жене, а приезжал к ужину, иногда работал в домашнем кабинете и однажды вообще отменил вечернее заседание, потому что Селеста пожаловалась на головную боль. Она лежала на диване в спальне, а он сидел рядом, перебирая её волосы. Ей хотелось спросить, почему ради Лианы он не отменял работу так же легко, но вопрос показался глупым. Возможно, именно потому, что Лиана перестала просить. Селеста просила. Ей нравилось ощущать, что Кассиан нужен, и, судя по его лицу, ему нравилось это ещё сильнее.

— Вот такой ты мне и нравишься, — сказал он однажды вечером, когда Селеста лежала головой у него на коленях. Кассиан проводил пальцами по волосам, а она смотрела на огонь в камине.

— Какой? С головной болью? — спросила Селеста и усмехнулась. Боль уже прошла, но вставать не хотелось.

— Живой.

Она повернула голову.

— Раньше я была мёртвой?

Кассиан помолчал.

— Нет. Просто постоянно пыталась доказать, что ни в ком не нуждаешься.

Селеста нахмурилась.

Это звучало не про неё.

Она всегда нуждалась в нём.

— Я никогда такого не делала, — сказала девушка и приподнялась на локте.

Кассиан замер.

Потом улыбнулся.

— Теперь нет.

Вот тогда Селеста впервые заметила неприятную вещь. Он разговаривал не с ней. Не всегда. Иногда отдельные слова летели куда-то в прошлое, где существовала другая женщина, а Селеста случайно оказывалась на её месте.

Она решила не придавать значения.

Через несколько дней приехала Нериса Таль — молодая вдова, с которой Селеста когда-то была довольно близка. Они познакомились при дворе ещё до Кассиана, вместе проводили вечера, обсуждали мужчин, платья и придворных старух, а однажды Нериса даже держала Селесту за волосы, когда ту тошнило после слишком сладкого вина. Именно поэтому Селеста искренне обрадовалась, услышав имя гостьи. Наконец человек из её собственной жизни. Не врач Лианы. Не старый управляющий. Не знакомые Кассиана. Нериса.

Она почти выбежала в малую гостиную.

Нериса уже стояла возле окна и снимала перчатки.

— Ты всё-таки пришла! — сказала Селеста и обняла её. Улыбка появилась сама. — Я думала, после того ужаса во дворце ты неделю не решишься показаться.

Нериса застыла в её объятиях.

Не ответила.

Селеста медленно отстранилась.

— Что?

Женщина смотрела с растерянностью.

— Прости, Лиана. Какого ужаса?

Имя ударило неприятно.

Селеста попробовала улыбнуться.

— На весеннем приёме у графини Мерит. Ты выпила столько вина, что потом спряталась со мной в карете и полчаса убеждала, будто хочешь выйти замуж за певца.

Нериса нахмурилась.

— Я?

— Да.

— С тобой?

— Со мной.

Селеста засмеялась.

Нериса нет.

— Я помню карету, — сказала она медленно. — И певца тоже помню.

Селеста почувствовала облегчение.

— Вот.

— Но мне казалось…

Нериса замолчала.

— Что?

Та посмотрела на неё внимательнее.

— Что рядом была другая девушка.

Селеста застыла.

— Какая?

Нериса прижала пальцы к виску.

— Не знаю.

— Селеста Моррен.

Имя прозвучало в комнате странно.

Нериса моргнула.

— Кто?

Селеста почувствовала холод.

— Селеста.

Женщина нахмурилась сильнее.

— Моррен…

На лице появилась слабая тень узнавания.

Селеста сразу шагнула ближе.

— Да. Фрейлина. Тёмные волосы. Мы постоянно сидели вместе на приёмах.

Нериса нервно рассмеялась.

— Кажется, помню.

— Кажется?

— Лицо не могу представить.

Селеста почувствовала, как ногти впились в ладонь.

— Мы были подругами почти два года.

Нериса смотрела уже тревожно.

— Лиана, ты меня пугаешь.

Опять.

Лиана.

Селеста отвернулась и подошла к столу, лишь бы гостья не увидела лица.

— Я просто вспомнила одну девушку, — сказала она. Голос слегка дрогнул, но ещё оставался похожим на прежний лянин. — Интересно, куда она исчезла.

Нериса пожала плечами.

— Если честно, я даже не уверена, что знала её.

Селеста закрыла глаза.

Весенний приём.

Карета.

Нериса смеётся, потом её тошнит в платок.

Селеста держит волосы.

Это было.

Она была там.

Не Лиана.

Селеста.

Она отлично помнила.

Пока помнила.

— Ты никогда не приезжала к ней домой? — спросила Селеста, не оборачиваясь.

— К этой Моррен?

— Да.

Нериса задумалась.

— Может быть.

Пауза.

— Нет. Наверное, нет.

Селеста резко повернулась.

— Приезжала.

Нериса вздрогнула.

— Хорошо.

— Ты ночевала у меня.

— Лиана…

— Не называй меня так.

Тишина.

Нериса побледнела.

Селеста сама услышала, что сказала.

— Прости, — произнесла она сразу и провела рукой по лицу. — Просто голова опять болит.

Гостья смотрела уже с осторожностью.

— Может, мне лучше приехать в другой день.

Селеста хотела остановить.

Не стала.

Нериса ушла через несколько минут.

Она поцеловала Селесту в щёку и на прощание назвала дорогой Лианой.

Дверь закрылась.

Селеста осталась в гостиной одна.

Впервые дом показался чужим.

Она поднялась наверх и почти сразу пошла не в спальню Лианы, а в комнату, куда перевезли несколько коробок из её прежнего дома. Кассиан не хотел хранить старые вещи в жилых комнатах и велел сложить всё в небольшую кладовую возле лестницы. Тогда Селеста не возражала. Зачем ей мебель из прежней жизни, если теперь есть настоящая?

Сейчас она открыла дверь.

Пыль.

Коробки.

Старое платье.

Небольшое зеркало.

Книги.

В самом дальнем углу стоял сундук.

Селеста присела и открыла.

Внутри лежала маленькая шкатулка из тёмного дерева. Подарок матери. Не дорогая. На крышке вырезан цветок с шестью неровными лепестками. Мать сама пыталась сделать рисунок ножом и несколько раз порезалась, из-за чего потом неделю ворчала, что никогда больше не возьмётся за мужскую работу.

Селеста достала шкатулку.

Тёплая.

Знакомая.

Своя.

Она прижала её к груди.

Вот.

Это настоящее.

Не Лиана.

Не Кассиан.

Не чужое прошлое.

Мать Селесты.

Элина Моррен.

Жёлтые цветы.

Фальшивое пение.

Холодная кухня зимой.

Селеста улыбнулась.

В комнату заглянула служанка.

— Госпожа? Я вас ищу, — сказала девушка, потом увидела открытые коробки. — Ой. Я думала, это уже велели вынести.

Селеста резко повернулась.

— Что?

Служанка указала на вещи.

— Этот хлам.

Слово ударило.

— Какой хлам?

Девушка растерялась.

— Ну… старые вещи. Простите.

Селеста медленно поднялась.

— Это моя шкатулка.

Служанка посмотрела.

— Ваша?

— Да.

— Не помню её у вас.

Селеста почувствовала, как внутри похолодело.

— Потому что она была в другом доме.

Служанка нахмурилась.

— В каком?

— Моём.

Девушка несколько секунд молчала.

— До свадьбы?

Селеста закрыла глаза.

— Да.

Так проще.

До свадьбы.

Хотя никакой свадьбы с Кассианом у неё не было.

Она уже собиралась уйти, когда служанка добавила: