— Откуда она у тебя? — спросил он вместо ответа и прошёл к камину. Там он остановился, посмотрел на почти погасшие угли, но не стал подбрасывать дров.

Лиана медленно улыбнулась.

— Вот это уже интересно. Рена Эст существовала, значит.

Кассиан повернул голову.

— Кто назвал тебе это имя?

— Я.

Она встала и положила салфетку на стол.

— Потому что я её помню. Пока помню.

Кассиан ничего не ответил. Только провёл большим пальцем по суставу другой руки, и Лиана узнала этот жест. Он всегда делал так, когда пытался решить, сколько именно можно сказать собеседнику и какую часть правды оставить себе.

— Я была у Марты, — продолжила Лиана. — Она уверяет, что никакой Рены у нас не работало. Потом была у Лидии. Та помнит светлые волосы, но не лицо. А после этого я поехала в Дом Безымянных.

Вот теперь Кассиан посмотрел на неё прямо.

Усталость исчезла.

— Куда? — спросил он, и в голосе прозвучало столько резкости, что Лиана окончательно убедилась: день прошёл не зря.

— Ты услышал.

Он сделал несколько шагов к ней.

— Что тебе понадобилось среди трупов?

— Ответы.

— И нашла?

Лиана не сразу ответила. Вопрос прозвучал слишком спокойно, но она увидела, как напряглись его плечи.

— Нашла человека, который записывает имена тех, кого все остальные начинают забывать, — сказала она. — Роэн Вальд. Тебе знакомо имя?

Кассиан чуть прищурился.

— Хранитель.

Не вопрос.

Лиана скрестила руки на груди.

— Значит, знакомо.

— Я знаю, кто занимается безымянными в столице. Это не значит, что я знаком с каждым могильщиком лично.

— Не называй его могильщиком. Он, кажется, единственный человек за последние дни, который хотя бы не пытался убедить меня, будто всё происходящее существует только у меня в голове.

Кассиан усмехнулся, но вышло безрадостно.

— И сколько ты ему рассказала?

— Достаточно.

— Лиана.

Он произнёс имя жёстко. В молодости такой тон появлялся у него только в моменты настоящего страха, потом, вместе с должностями, превратился почти в привычный способ разговаривать с людьми, которые делали не то, чего он хотел.

— Что? — спросила Лиана. — Боишься, что чужой человек тоже заметит, как твоя любовница таскает по городу части моей жизни?

Кассиан отвернулся. Несколько секунд он смотрел на окно, за которым ветер гнал листья вдоль мостовой.

— Я хотел поговорить с тобой иначе, — сказал он наконец.

Лиана рассмеялась.

— Ты четыре дня хотел поговорить иначе. Наверное, ждал подходящего положения луны.

— Не ерничай.

— Тогда не заставляй.

Кассиан подошёл к столу, налил себе воды из кувшина и выпил почти половину стакана. Лиана наблюдала за ним и вдруг подумала, что знает этот его жест тоже. Перед трудным разговором он всегда пил. Не вино, если хотел сохранить ясную голову. Воду.

Оказывается, она действительно знала мужа очень хорошо.

Вопрос был только в том, что он собирался сделать со всем этим знанием.

Кассиан поставил стакан.

— Хорошо, — сказал он. — Раз ты уже полезла туда, куда я не хотел тебя пускать, смысла откладывать больше нет.

Лиана почувствовала, как в груди стало холодно.

— Как великодушно.

— Существуют способы перенести от одного человека другому отдельные свойства, — продолжил Кассиан, не реагируя на насмешку. Он говорил осторожно, выбирая слова, и именно поэтому Лиане сразу захотелось перебить. — Голос. Некоторые внешние черты. Части дара. Иногда привычки, если связь достаточно устойчива.

— Воспоминания.

Он помолчал.

— Иногда.

Лиана подошла ближе.

— Не «иногда». Мои.

— Да.

Ответ оказался настолько простым, что на мгновение она не почувствовала ничего.

Потом пришла ярость.

— Значит, всё-таки ты, — сказала Лиана. — Не случайность. Не безумие. Не совпадение. Ты.

Кассиан сжал губы.

— Я никогда не говорил, что это случайность.

— Ты просто молчал, пока я думала, что схожу с ума. Гораздо лучше.

Она схватила со стола салфетку и бросила перед ним.

— А Рена? Ты и её разбирал?

Кассиан посмотрел на вышивку.

— Мы сейчас говорим не о ней.

— Конечно. Мёртвые вообще очень удобны. Они не задают вопросов.

— Я сказал, мы говорим о тебе.

Лиана почувствовала, как гнев поднимается к горлу, но заставила себя не кричать.

— Хорошо. Тогда обо мне. Когда ты начал?

Кассиан провёл рукой по волосам.

— Постепенно.

— Месяц назад?

Он молчал.

— Полгода?

Снова ничего.

Лиана посмотрела на исчезнувшую родинку в зеркале над камином.

— Давно, — сказала она сама.

Кассиан не стал отрицать.

Она закрыла глаза на короткое мгновение. Не для того, чтобы успокоиться. Просто захотелось не видеть его лицо.

— Почему? — спросила Лиана.

Кассиан долго не отвечал. Потом опустился в кресло, будто разговор внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы продолжать его стоя.

— Потому что я видел, как всё исчезает, — сказал он.

Лиана открыла глаза.

— Что исчезает?

— Ты.

Она уставилась на мужа.

Кассиан продолжил, и голос его стал мягче. Не добрее. Именно мягче — тем самым тоном, которым он когда-то говорил с ней после тяжёлых ссор, когда хотел, чтобы жена первой перестала злиться.

— Ты думаешь, я однажды проснулся и решил сделать из Селесты твою копию? Нет. Всё началось не так. Я просто не хотел терять то, что было дорого.

Лиана почувствовала почти физическое отвращение.

— Поэтому отдал это любовнице.

— Сначала не было никакой любовницы.

Она замерла.

— Что?

Кассиан поднял взгляд.

— Когда всё началось, между мной и Селестой ничего не было.

Лиана несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, делает ли это признание происходящее лучше или ещё хуже.

— И она просто позволяла женатому мужчине менять своё лицо?

— Она не знала всего.

— Очень удобная у тебя жизнь. Никто ничего не знает.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Селеста была неуверенной девочкой, которой хотелось нравиться людям. Я помог ей.

— Моей родинкой?

— Это мелочь.

Лиана даже рассмеялась.

— Конечно. Часть моего лица — мелочь. А голос тоже мелочь?

— Голос меняется с возрастом.

Она перестала улыбаться.

Вот оно.

Первые слова, которые действительно объясняли его.

Не магию.

Его самого.

— Продолжай, — сказала Лиана.

Кассиан не заметил перемены или сделал вид, что не заметил.

— Ты сама слышишь, что он стал ниже. Ты быстрее устаёшь. Раньше ты могла смеяться всю ночь, спорить со мной до рассвета, потом проспать два часа и всё равно ехать куда-нибудь утром. Сейчас ты устаёшь после дворцового вечера.

Лиана медленно опустилась в кресло напротив.

— Мне сорок один.

— Именно.

Он произнёс это так, будто назвал болезнь.

Лиана смотрела на него.

— И что должно происходить с женщиной в сорок один, Кассиан? Она обязана исчезнуть, чтобы не раздражать мужа?

Он поморщился.

— Опять переворачиваешь.

— Нет. Пока просто слушаю.

Кассиан встал. Сидеть ему, видимо, стало неудобно.

— Я не хотел, чтобы время забрало всё, — сказал он и прошёл вдоль стола. — Твой голос. Лицо. Лёгкость. То, как ты входила в комнату. То, как смеялась. Твой дар.

Лиана подняла голову.

— Мой дар тоже?

Он остановился.

Эта пауза была ответом.

— Сколько? — спросила она.

— Пока немного.

— Пока?

Кассиан сжал челюсть.

Лиана встала.

— Что ещё ты решил сохранить, Кассиан? Волосы? Кожу? Способность рожать детей? — бросила она почти насмешливо и увидела, как муж отвёл взгляд.

Лиана замолчала.

Теперь уже по-настоящему.

— Даже это? — спросила она.

Кассиан медленно провёл ладонью по лицу.

— После Адриана тебе сказали, что ещё одна беременность может тебя убить.