Заходим. Рик делает лёгкие салаты, горячие тосты с мясной нарезкой и чёрный кофе — для меня с двумя дольками лимона, не сдержав улыбки. Я наблюдаю за ним: его движения — четкие и уверенные. На секунду кажется, что он готовит не просто еду, а создаёт что‑то большее — момент, который останется в памяти.

Мы быстро едим в тишине. Аромат еды наполняет пространство, пробуждает забытые чувства уюта и спокойствия. Но в голове — всё те же вопросы, которые не дают покоя.

Возвращаемся в кабинет, и Рик сразу же ложится на диван.

— Всё, спать. Остальные вопросы — завтра. И что‑то мне подсказывает, что день грядущий подкинет нам новых проблем.

Я медленно подхожу к нему, на ходу поднимая подушки и забирая покрывало.

Рик всё это время внимательно следит за каждым моим движением со своей привычной ехидной усмешкой, скрещивая руки на груди.

— Ты серьёзно? — выгибает вопросительно бровь.

— Более чем. Ты вчера сам это предложил, и я собираюсь воспользоваться этим предложением сполна.

Медленно, размеренно выстраиваю между нами баррикаду из подушек. Аккуратно укладываюсь с краю, укрываясь мягким покрывалом. Ткань — как облако, которое окутывает меня, дарит ощущение защищённости.

Довольная, закрываю глаза, готовясь увидеть светлые сновидения.

В комнате — тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я пытаюсь сосредоточиться на спокойствии, но сердце всё ещё бьётся быстрее, чем обычно.

И вдруг слышу, как вся моя баррикада летит ко всем чертям — то есть на пол. Звук падающих подушек отзывается в тишине, как приглушённый смех, а я замираю, чувствуя, как воздух вокруг становится гуще, насыщеннее.

И следом мою талию накрывает горячая рука, прижимая к себе. Её тепло проникает сквозь ткань, растекается по коже, будит что‑то дремавшее внутри.

Я открываю глаза и возмущённо смотрю на Рика. Его янтарные глаза так и блестят от плещущихся в них смешинках — словно в них танцуют крошечные огоньки, дразня меня, заставляя сердце биться чаще.

— Ты говорил, что не будешь ко мне приставать.

— А я и не пристаю. Но так как я вынужден спать без покрывала — должен же я как‑то согреваться. Или ты бы предпочла остаться здесь одна? Я, в принципе, могу защитить себя и так, — небрежно пожимает плечами. — Следовательно я бы мог прямо сейчас вернуться в свою уютную квартирку и спать с комфортом в своей кровати… возможно, что даже не один… ночи сейчас особенно холодные, — я понимаю, что он откровенно насмехается надо мной, с едкой самодовольной улыбкой.

И, конечно же, он попадает точно в цель. В его словах — игра, но за ней скрывается что‑то большее, что‑то, от чего внутри всё сжимается и одновременно раскрывается, как цветок навстречу солнцу.

— Это шантаж! — выпаливаю я, задыхаясь от возмущения.

— Он самый, — кивает Рик в подтверждение.

Выдыхаю и поворачиваюсь, утыкаясь ему в грудь носом, но не обнимаю в ответ. Пусть будет так. В этом прикосновении — странная смесь раздражения и облегчения, как будто я одновременно и сдаюсь, и сохраняю свою границу.

Каждой клеточкой тела чувствую, насколько он доволен. Вредный, хитрый, обворожительный демон. Его дыхание — тёплое, размеренное — касается моей кожи, оставляя после себя едва уловимый след, как шёпот ветра. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на спокойствии, но внутри — вихрь эмоций, который не даёт полностью расслабиться.

Уже спустя несколько минут чувствую, как его объятия чуть ослабли, а дыхание стало ровнее, медленнее. Он уснул. В его руках — тепло, надёжность, которые я не хочу признавать, но которые всё же проникают в самое сердце.

Вслед за ним сладкие грёзы тёплым одеялом накрывают и меня. Они приходят тихо, как тени, окутывают сознание, уносят в мир, где нет вопросов, где всё просто и понятно. В этом сне — его запах, его тепло, его присутствие. И я позволяю себе раствориться в нём, хотя бы на миг забыв обо всём, что ждёт нас завтра.

Утро встречает нас резким стуком в дверь. Звук — как удар молнии, разрывающий сонную тишину. Я вздрагиваю, сердце колотится в груди, словно пытается вырваться наружу.

— Что там? — рычит сквозь зубы Рик. Его голос — низкий, хриплый после сна, но в нём уже слышится напряжение.

— Рик, это срочно, ты просил сразу же предупредить, если около бара начнут скапливаться пернатые.

— Ну, конечно, обеда они дождаться не могли. Наверное, всю ночь только и думали, как бы посильнее подгадить, — ровным тоном говорит он.

А у меня округляются от удивления глаза, сон сразу же уходит. Я резко сажусь, ощущая, как холод реальности пробирает до костей.

Глава 30. Неожиданные гости

Рик все так же молчит.

Смотрю на его спокойное лицо. И все сильнее внутри разгорается желание стукнуть этого несносного демона чем-нибудь тяжелым.

— Что? В каком смысле? Что происходит? — спрашиваю, не теряя надежды добиться от него хоть какого-то ответа.

— Ну ты же не думала, что они просто оставят как есть тот факт, что я выкрал тебя прямо у них из‑под носа. Да еще и очевидно, что ты сама не сильно спешишь возвращаться туда, — отвечает он, приподнимаясь и тряся головой, сбрасывает остатки сна. Его взгляд — внимательный, цепкий — скользит по мне с головы до ног. — Твоё платье, конечно, прекрасно. Но сейчас нужно что‑то попрактичнее.

Он встаёт и проходит к шкафу, из которого когда‑то достал сменную рубашку. И, о чудо, он несёт мне джинсы, футболку и мои кроссовки!

Беру, не скрывая радости. Наконец‑то нормальная одежда! Ткань в моих руках — как обещание свободы, как глоток свежего воздуха. Но следом меня накрывает гнев, горячий и жгучий, как пламя.

— То есть всё это время я могла переодеться? И ты молчал?! Заставил всё это время ходить в этом подобии платья?! — голос чуть не срывается на крик.

Рик же, как-будто не замечая моего гнева, небрежно пожимает плечами.

— Ну разве мог я себе отказать в созерцании столь прекрасного наряда на тебе.

Он. Просто. Невыносим!

Выдыхаю и хочу сказать всё, что я о нём думаю, но резкий стук в дверь меня перебивает.

— Рик, они уже на входе. Требуют тебя.

— Сколько?

— Я насчитал десять.

— Ты сделал то, что я просил в такой ситуации?

— Да, пятнадцать минут.

— Отлично. Я сейчас иду. И пусть не вздумают ломать мою дверь!

И он поворачивается ко мне. Я смотрю на него с ужасом, паника подступает — я не хочу туда возвращаться! Да, мне хотелось бы встретиться с отцом. Но на нейтральной территории, и не такими варварскими способами!

— Эвелин, бери одежду, спрячься в потайной комнате и что бы не происходило — не выходи оттуда. Ни при каких обстоятельствах, слышишь меня? — говорит он, приподняв мой подбородок. Его пальцы — тёплые, твёрдые — касаются кожи, и в этом прикосновении — не только приказ, но и забота. Киваю в ответ. — Отлично. Дверь не захлопывай, оставь небольшую, едва заметную щель. Всё. Иди.

Он направляется в сторону выхода из кабинета, закрыв за собой дверь на ключ. Я остаюсь одна, с одеждой в руках и с бешеным ритмом сердца в ушах.

В комнате — тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Я медленно опускаюсь на пол, прижимая к себе джинсы и футболку.

Но сейчас не время раскисать.

Резко встаю и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, но тревога всё ещё витает в воздухе, как туман.

Прислушиваюсь к звукам за дверью. Там — шаги, голоса, напряжение, которое можно почувствовать даже сквозь стены. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на своём дыхании. Нужно быть сильной. Нужно быть готовой.

Осматриваю кабинет с вещами в руках. Бросаю взгляд на порванные чулки в углу комнаты — их тоже на всякий случай беру с собой. Как и свой рюкзак.

Подлетаю к шкафу, тяну за синий корешок, за жёлтый, нахожу замочную скважину, вставляю ключ, поворачиваю, дёргаю ручку на себя — получилось! Сердце бьётся в такт этим движениям, словно вторит каждому шагу, каждому действию.