— Что ж, мне определённо точно нужно начинать просыпаться попозже и выкинуть этот теперь уже бесполезный агрегат, — произносит он кивая на кофе-машину с лёгкой усмешкой, но в глазах — неподдельное удовольствие.

Расплываюсь в улыбке — понравилось. Внутри расцветает тёплое, почти детское счастье, словно я получила самую важную награду в мире.

Мы завтракаем молча, как всегда. Но сейчас эта тишина — тёплая, почти родная. Она не давит, не заставляет искать слова, а наоборот — обнимает, как мягкий плед в холодный вечер.

Немного переживаю за приготовленную еду — всё‑таки очевидно, что Рик довольно искушён в готовке. Но одобрительная улыбка и съеденный в считанные минуты горячий бутерброд — говорят лучше любых слов.

Смотрю на него, на то, как он наслаждается едой, которую я приготовила, и чувствую, как внутри разливается странное, почти забытое чувство — чувство дома. Не места, а состояния. Когда рядом человек, который ценит твои усилия, когда каждый миг кажется наполненным смыслом, когда даже простые вещи — кофе, тосты, утренний свет — превращаются в маленькие чудеса.

И в этот момент я понимаю: неважно, что ждёт нас дальше. Важно это утро, этот завтрак, этот взгляд, эта тишина, которая говорит больше, чем тысячи слов.

Встаю и тянусь собрать посуду, но Рик меня останавливает.

— Малышка, ты готовила, значит, мне убирать, — улыбается своей сногсшибательной улыбкой, против которой просто невозможно сказать «нет».

Возвращаюсь на стул и начинаю любоваться Риком. Его движения плавные, грациозные — будто он не моет посуду, а исполняет какой‑то древний ритуальный танец. Каждое движение выверено, каждое прикосновение к тарелкам — почти ласка. В утреннем свете его силуэт кажется вырезанным из золота: солнечные лучи играют на мышцах, скользят по плечам, ложатся тенями в изгибах спины. Я невольно задерживаю дыхание — настолько он прекрасен в этой простой, домашней обыденности.

— Какие на сегодня планы? — спрашивает он между делом.

— Я купила книгу — думала почитать, — пожимаю плечами, вспоминая о моём желании узнать что‑нибудь о новом для меня мире, который должен быть знакомым, но никак не может мне открыться. — Я видела у тебя целую коллекцию книг. Может, посоветуешь что‑то интересное, об истории? Хочу узнать этот мир получше, раз сама не могу ничего вспомнить.

Слова звучат тихо, почти робко. Внутри — странное смешение любопытства и тревоги: как будто я стою на краю пропасти, полной забытых воспоминаний, и боюсь сделать шаг вперёд.

— Да, я чуть позже сделаю тебе подборку, — отвечает Рик, заканчивая с посудой.

Подходит, целует в висок. Его губы касаются кожи едва ощутимо, но от этого прикосновения по всему телу пробегает волна тепла, словно крошечные искры разлетаются по венам.

— Ты очень красива, малышка, — шепчет на ухо, и голос его звучит как шёпот ветра в листве.

Он отправляется в ванную, а я остаюсь сидеть, впитывая последние отголоски его присутствия. Ловлю себя на мысли, что, может быть, к нему присоединиться? То что вечер будет жарким — у меня нет никаких сомнений.

Но может жарким сделать и утро?

Снова ловлю себя на том, что улыбаюсь. Мне не было так хорошо с момента пробуждения в этом пока непостижимом для меня мире. Эта улыбка — как лёгкий ветерок, который касается губ и не хочет уходить. Она рождается где‑то глубоко внутри, в том месте, где ещё вчера была пустота, а сегодня — тепло и свет.

Решительно иду в сторону ванной. Знания могут и подождать.

Тянусь к ручке, с замирающем сердцем в груди, нажимаю - не закрыто.

С нескрываемым торжеством прохожу внутрь. Здесь настоящая парная. Рик видимо любит душ погорячее.

Медленно двигаюсь, пробираясь сквозь густой пар. Слышу, как плещется вода.

Открываю душевую и сразу же упираюсь в довольную улыбку и ехидный взгляд.

- Ждал? - интересуюсь я.

- Еще как, - отвечает Рик и через секунду я уже в его горячих объятиях.

Он целует меня - уверенно и глубоко. Сразу же устанавливая свои правила. Жар от его тела, от его губ, от воды - разжигают невероятное пламя внутри. Дышать становится тяжело, голова немного кружится. Но, боже, как же хорошо.

Ноги становятся ватными, руки не слушаются, голова плывет.

Рик резко разрывает поцелуй и разворачивает меня к себе спиной, прижимаясь всем телом.

Я выгибаюсь в пояснице, насколько это возможно, встаю на цыпочки, а грудью прижимаюсь к горячей стенке душевой. Не двусмысленно намекая, что я готова.

Но сейчас Рик почему-то не спешит давать мне желаемое.

Он медлит, гладит мой живот одной рукой, второй опускается ниже.

Вводит в меня один палец, медленно кружа по стенкам. Готовя, растягивая.

Большой же палец, так же по круговой, уже давит на мой чувствительный бугорок.

Я уже вся плыву. Воздуха не хватает.

Это так мало, и так много одновременно.

Тем временем он добавляет второй палец - я чувствую бОльшую наполненность. Искры начинают прорываться все ярче из глубины моего естества.

Очередной круг большим пальцем - и я рассыпаюсь на мелкие кусочки, стоны заполняют остатки густого пространства.

Мне хорошо, но понимаю, что могло бы быть и лучше.

И как будто в продолжение моих мыслей, Рик подводит головку и начинает заходить. Плавно, медленно. Задерживаясь на каждом сантиметре.

Как будто изучает меня.

В голове туман, я уже не чувствую ни ног, не рук.

И если бы не Рик, который придерживает меня за талию - уже давно бы рухнула вниз.

И он зашел, полностью, на всю длину.

Моя поясница выгнулась сильнее, а в ногах откуда-то появились новые силы, чтобы привстать чуть выше и приоткрыться еще сильнее.

А Рик продолжал двигать так же медленно, дразня и изучая.

Но я хотела совсем другого, что показала всем своим телом. Я начала сама насаживаться на него все сильнее, ускоряя темп, показывая, что именно я сейчас хочу.

И он с громким рыком, присоединился к заданному мной темпу.

Со звонкими шлепками, громкими стонами, мы шли к вершине удовольствия. Вместе.

Он отпустил одну руку с моей талии, чтобы снова надавить на мое чувственное место - и это стало нашей общей финишной прямой.

Пока по всему моему телу проходили вспышки экстаза, я чувствовала, как Рик напряжен, как он держится из последних сил.

И когда мои спазмы начали уже стихать, он резко вышел и излился на мою ногу, с глубоким, низким, протяжным стоном.

На какое-то время мы застыли, восстанавливая дыхание. Хотя это было сделать очень сложно. Из-за пара, из-за не затихающего ритма сердца.

Рик плавно, поглаживая, отпустил одну руку. И вдруг, как вспышка, полилась холодная вода! Я резко вскочила на ноги, с диким визгом. Подняла взгляд на Рика, полный праведного гнева. И сразу же попала в плен.

Он смотрел на меня улыбаясь самой искренней улыбкой, усмехаясь глазами, как нашкодивший мальчишка.

И мы засмеялись. Звонко, громко, заливисто.

Жар отступил. Дышать стало легче. Мы быстро ополоснулись, брызгая водой друг на друга.

И вышли из душевой кабины в распаренный, горячий воздух ванной комнаты. Он сразу же окутал коконом, обнимая и согревая, вызывая мурашки по всему телу.

Продолжая смеяться, мы начали вытирать влагу друг с друга.

Оделись, все так же по-детски хихикая. И когда я уже повернулась к выходу, почувствовала вспышку на своей ягодице - Рик шлепнул меня! Я взвизгнула и повернулась к нему, переведя злобный взгляд, на сколько это сейчас было возможно.

Он с мальчишеской непосредственностью пожал плечами:

- Ничего не могу с собой поделать, она слишком аппетитная.

И мы вместе, смеясь и держась за руки, переступили порог ванной. На встречу новому дню.

Глава 13. День в Лиссабоне

Утро было горячим, но пора отправляться навстречу к знаниям.

Проходим в спальню, Рик мимолетом целует в висок и уходит в холл.

А мой взгляд цепляется за всё ещё смятую постель — вчера он обещал сжечь это постельное бельё. Надеюсь, что сдержит своё слово. Мысль о том, что следы чужого присутствия исчезнут, приносит странное облегчение.