Беру книгу — «День в Лиссабоне», куртку и направляюсь на террасу. Читать в спальне совсем не хочется — слишком свежи воспоминания о лежащей на ней обнажённой демонице. Её образ всплывает перед глазами: холодные глаза, дерзкая поза, чуждый запах, который до сих пор, кажется, витает в воздухе.

Выхожу на террасу — солнце уже высоко, его лучи ласково касаются кожи, а ветер приносит свежесть утра. Усаживаюсь в кресло, открываю книгу и погружаюсь в чтение. Буквы складываются в слова, слова — в образы, и постепенно мир вокруг растворяется. Я перестаю замечать время, перестаю слышать шум города. Всё, что остаётся — это страницы, которые шепчут мне истории.

Ветер играет с моими волосами, солнце согревает плечи, а книга становится мостом между прошлым и будущим.

В книге говорится о противостоянии света и тьмы — ангелов и демонов. О борьбе за влияние над верой и страхом, благодаря которым они становятся сильнее.

Между ними давно тлеет война. Светлые ангелы, прежние хранители гармонии и веры, противостоят демонам‑захватчикам, чья иерархия выстроена по образцу тоталитарного режима, основанная на внушении страха. Демоны с черными крыльями, как сама ночь, захватили небесные врата и превратили их в крепости‑лагеря, где держат в заточении мятежных ангелов и полукровок. Их цель — подчинить все слои мироздания, стереть память о свободе и установить вечный порядок страха.

В книге демон второго ранга встречается с рассказчиком, ангелом-изгнанником. Демон, когда‑то веривший в «великий замысел», увидев, как извращаются законы мироздания, отказался присягнуть их Верховному. За это был брошен в лагерь‑крепость. Бежал, годами скрывался, мечтая найти уголок, куда ещё не дотянулись щупальца Тьмы.

А рассказчик — ангел‑изгнанник, скитается по миру. Он потерял крылья, но сохранил память. В Лиссабоне (последнем островке нейтралитета) он ждёт корабль, чтобы бежать в свободные земли. Его ослабевшая жена, отказалась с ним бежать: тень лагеря отравила её свет, и на последок, перед расставанием, она лишь прошептала, что «лучше конец, чем вечность в полумраке».

Эта история не о победе, а о стойкости. Даже когда любовь превращается в пепел, даже когда свобода оказывается миражом, остаётся одно: право сказать «я не стал демоном-убийцей». И это — уже победа.

Очень грустная и трогательная книга. Только сейчас замечаю, что плачу. Слезы тихо катятся по щекам, оставляя на коже прохладные дорожки, а в груди — странное, щемящее чувство, будто кто‑то осторожно сжимает сердце. Каждая страница отозвалась в душе эхом.

А еще удивительно, но я не видела ни одного демона с крыльями. Видимо, это просто миф, красивая сказка, придуманная, чтобы придать образу нечто возвышенное? Но если так, то почему эта мысль так цепляет? Почему в воображении сами собой возникают образы — тёмные силуэты с расправленными крыльями, парящие над городом в лунном свете?

В этот момент на террасу выходит Рик. Он одет в чёрную рубашку и чёрные кожаные штаны — строгий, почти неприступный, но в его взгляде я мгновенно нахожу то, что согревает лучше любого солнца.

— Я уже подумал, что ты здесь уснула и замёрзла, — говорит с усмешкой, но в голосе — мягкая забота, которую он даже не пытается скрыть.

Но потом резко хмурится — заметил мои слёзы? В его глазах вспыхивает тревога, и он тут же делает шаг ко мне, словно хочет заслонить от всего мира, от всех печалей, которые могли меня коснуться.

Подходит, ставит напротив второе кресло. Садится рядом, не отрывая взгляда, и осторожно вытирает выступившие слёзы большим пальцем. Его прикосновение — тёплое, бережное — будто стирает часть боли, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание на коже.

— Позволишь? — кивает на книгу.

Протягиваю её ему. Он смотрит на название, чуть приподнимает брови, понимая, что именно заставило меня плакать, а затем кладёт на столик.

— А я уж подумал, что это слёзы радости, от какого-нибудь женского романа с сопливым «и жили они долго и счастливо», — усмехается, глядя мне в глаза. В его улыбке — привычная ирония, но за ней — тепло, которое проникает глубже слов.

— А бывают демоны с крыльями? — внезапно спрашиваю я, сама не зная, почему именно сейчас эта мысль вырвалась наружу.

Он задумывается на секунду, затем пожимает плечами:

— Ну, я таких не встречал на своём веку. Но есть легенды, в которых они тоже встречаются. Хотя, как по мне, так это просто художественный вымысел. Чтобы выделить тех, кто обладает бОльшей силой.

Его ответ звучит спокойно, без тени сомнений.

— Пошли домой, я заварил кофе — тебе нужно согреться, — говорит он и берёт мои руки в свои. Его ладони — горячие, сильные — окутывают мои пальцы, словно защищая от всего холода, который мог бы проникнуть в душу.

Я киваю, не находя слов. В этот момент не нужно ничего объяснять. Его тепло — это всё, что мне сейчас нужно. И пока он ведёт меня обратно в дом, я чувствую, как слёзы высыхают, а в сердце остаётся лишь тихое, благодарное тепло.

Пока мы идём, я решаюсь спросить давно интересующий меня вопрос:

— А почему у каких‑то демонов, которых мы встречали, были рога и хвосты, у кого‑то просто хвост, а у тебя — ничего?

Рик медлит какое‑то время, словно взвешивает слова, пропускает их сквозь себя, прежде чем ответить. В этом молчании я чувствую не просто паузу — в нём таится что‑то большее: осторожность, может, даже тень невысказанной боли.

— Вообще у всех демонов есть и рога, и хвосты. Это как у ангелов — крылья, — наконец произносит он, и в его голосе звучит спокойная уверенность, будто он повторяет давно усвоенную истину. — Если нет рогов, или хвоста, или и того, и другого — значит, это полукровка. Всё зависит от преобладания силы.

Сажусь на барный стул, утопая в своих мыслях. Отпиваю кофе, в который уже добавлены две дольки лимона — кислый, бодрящий вкус пробуждает ощущения, но не может рассеять туман вопросов, клубящийся в голове. Лимонная кислинка смешивается с горьковатым ароматом кофе, и на секунду мне кажется, что это — как моя жизнь сейчас: смесь противоположностей, которые всё же образуют единое целое.

Рик разбивает тишину:

— Малышка, мне сегодня нужно на работу. Важное мероприятие. Надеюсь, что ты найдёшь, чем заняться в моё отсутствие. На тумбочке в спальне — подборка книг от меня, как ты просила. А на кровати — твоя одежда из химчистки.

Встаёт, проходит ко мне и нежно целует в губы. Этот поцелуй — как тихий взрыв внутри: тепло разливается по всему телу, а внизу живота становится тягуче, сладко, почти невыносимо. Его губы — мягкие, но в то же время требовательные — будто говорят без слов: «Я здесь, я с тобой, даже когда ухожу».

— А что за мероприятие? — интересуюсь между делом, пытаясь удержать в себе это ощущение, не дать ему раствориться в воздухе.

— Бал‑маскарад для вышек, — пожимает плечами, словно это что‑то обыденное, но в его глазах мелькает искра, которую я не могу разгадать. — Мне нужно идти, малышка. Буду поздно, чтобы разбудить тебя самым жарким поцелуем, — и снова эта искушающая улыбка, которая сводит с ума. Она — как ключ к потайной двери, за которой прячется целый мир, доступный только мне.

Киваю и смущённо улыбаюсь. В груди — странное смешение чувств: лёгкая грусть от предстоящей разлуки, но и тёплое предвкушение вечера, когда он вернётся.

Он проводит рукой по моей щеке — прикосновение лёгкое, как дуновение ветра, но оно оставляет после себя след, который я ощущаю каждой клеточкой кожи. Затем разворачивается и уходит.

А мне остаётся пойти в спальню и осмотреть, что он там для меня подготовил.

Переступаю порог — и сразу замечаю, что на кровати расстелено свежее постельное белье, о чудо — голубого цвета! Такого я точно от Рика не ожидала. Улыбка снова касается моих губ.

Рядом на тумбочке — лежит стопка книг. Их переплёты переливаются в солнечном свете, словно обещают открыть мне тайны этого мира. Провожу пальцами по корешкам — они прохладные, гладкие, будто хранят в себе голоса давно ушедших времён.