На цыпочках медленно выхожу из правого крыла, подхожу к лестнице — на первом этаже тишина, никого нет. Сердце бьётся всё сильнее, его стук отдаётся в ушах, как барабанная дробь. Я хочу увидеть его глаза. Предвкушаю его искреннее удивление.

Подхожу к левому крылу и вижу коридор, почти такой же, как с другой стороны, но чуть длиннее, хотя дверей здесь меньше, всего пять. Воздух здесь становится более густым, насыщенным. В нём — едва уловимый запах духов, металла, чего‑то ещё, что заставляет мои нервы напрячься.

И вдруг до меня начинают доноситься странные звуки, которые я пока никак не могу разобрать. Какой‑то металлический перезвон, щелчки. Они вызывают внутри дрожь, пробуждают настороженность.

Замедляю ход, пытаясь понять, что это и откуда. Взгляд падает на предпоследнюю дверь. Она немного приоткрыта, и оттуда тонкой полосой расходится красное густое свечение. Оно — как предупреждение, как знак опасности.

Что это?

Медленно подхожу чуть ближе — звуки точно доносятся оттуда. Каждый шаг — как будто я ступаю по тонкому льду, который может треснуть в любой момент. В горле — комок, в груди — вихрь противоречивых чувств: любопытство, страх, гнев.

И вот я уже совсем рядом. Теперь я отчётливо слышу ещё и стоны… Женский и мужские… Они — как шёпот ночи, как голос тьмы, который проникает в сознание, заставляет кожу покрываться мурашками.

Тихонько приоткрываю дверь чуть сильнее — ровно настолько, чтобы хоть что‑то увидеть — и заглядываю в комнату.

Задерживаю дыхание и прикрываю рот рукой, только чтобы не вскрикнуть и не выдать себя. Потому что то, что я вижу, выбивает почву из‑под ног. Мир вокруг — как будто теряет фокус, становится размытым, нереальным.

Я вижу двух друзей Дина, полностью обнажённых, с двух сторон от девушки‑ангела, Мелиссы. Один стоит за ней, второй — перед её лицом. Сама она — всё в том же платье‑невидимке, правда, теперь оно всё разорвано и держится еле‑еле, слегка покачиваясь. Она прикована цепями за руки и ноги к столу в виде буквы «Х». Вся открытая, мокрая и, кажется, на пике экстаза. Пен и Шон входят в неё жёстко, не церемонясь, каждый со своей стороны. А один из них ещё и периодически проходится розгами по её груди, выдавая резкий, хлесткий звук.

Дина я не вижу, он в этом не участвует. Но почему‑то где‑то внутри чувствую, что он тоже здесь, в этой же комнате. Я чувствую его энергию, его силу. Сейчас она не та мягкая и светлая, с которой он предстал передо мной. Она тёмная, сжигающая, как пламя, которое пожирает всё на своём пути.

Может, он смотрит?

В голове — хаос. Мысли разлетаются, как листья на ветру. Я пытаюсь собрать их воедино, но они ускользают, оставляя лишь обрывки чувств: шок, боль, разочарование. Всё, что я считала правдой, рушится в один миг. Снова.

Образ Дина — моего спасителя, моего ангела — трескается, обнажая что‑то иное, незнакомое, пугающее.

Нужно срочно уходить.

Я отхожу от двери, словно пытаясь убежать от увиденного. Ноги — ватные, непослушные. В груди — тяжесть, которая давит, не даёт дышать. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяю им пролиться. Не сейчас.

Медленно удаляюсь от этого логова порока.

Прохожу коридор, каждый шаг — как будто я оставляю позади часть себя. Часть той девушки, которая верила в добро, в любовь, в свет. Теперь — только тьма, только холод, только осознание, что всё, что казалось реальным, было лишь иллюзией.

Как же мне хочется сейчас провалиться сквозь землю! Что вообще творится в этом чертовом мире?!

Всё переворачивается с ног на голову. Я прохожу мимо лестницы и уже бегу, не замечая, как проносятся мимо двери. Их очертания сливаются в размытые пятна, как будто мир вокруг теряет чёткость, растворяется в хаосе моих чувств. В ушах — гул, в груди — бешеный стук сердца, который отдаётся в каждой клеточке тела.

Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь и закрываю её на ключ. Звук замка — резкий, окончательный — словно отрезает меня от того, что я только что увидела. От того, во что не хочу верить.

Дыхание сбилось, руки дрожат, ноги замёрзли, будто я пробежала босиком по ледяному полю. Холод проникает внутрь, сковывает, заставляет зубы стучать. Я чувствую, как по спине пробегает дрожь, как кожа покрывается мурашками, словно пытаясь защититься от реальности.

Залезаю на кровать прямо так, в платье, и накрываюсь одеялом. Оно — как тонкий барьер между мной и этим миром — чужим, враждебным. Ткань — мягкая, но она не может согреть то, что замерзло внутри.

Беру свой рюкзак и обнимаю его. Он — мой якорь в этом бушующем море. Это возвращает меня к реальности, помогает немного заземлиться и выдохнуть. Я прижимаю его к груди, как единственное, что осталось настоящим в этом мире.

Мысли пролетают одна тревожнее другой. Они — как стая птиц, которые бьются о стены моей души, ищут выход, но не находят его.

Куда я попала? И что мне теперь делать?

В голове — вихрь вопросов, каждый из которых режет, как лезвие. Дин… Тот, кого я считала своим спасителем, своим ангелом — он часть этого мира? Мира, где такие вещи возможны? Где боль и унижение становятся развлечением? Где свет и тьма переплетаются так тесно, что невозможно различить, где заканчивается одно и начинается другое?

Я закрываю глаза, но перед ними — всё та же картина. Мелисса, прикованная к столу, Пен и Шон, их жёсткие движения, их холодные взгляды. И где‑то там, в тени — Дин.

Вот о каких «игрищах» они говорили, перед тем, как я днем зашла в гостиную.

Слёзы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться. Не сейчас. Я должна собраться. Должна понять, что делать дальше. Но как? Как найти выход из этого лабиринта лжи и боли?

Одеяло — как кокон, как попытка спрятаться, отгородиться от этого мира. Но даже здесь, в этой закрытой комнате, я чувствую, как тьма проникает внутрь, как она окутывает меня, как она шепчет: «Ты одна. Ты всегда была одна».

Я обнимаю рюкзак крепче, как будто он может защитить меня. Как будто он — ключ к спасению. Но в глубине души я знаю: спасение — не в вещах. Оно — внутри меня. Где‑то глубоко, под слоями страха и разочарования, под пеленой сомнений.

Нужно найти силы. Нужно найти путь.

Глава 23. Похищение

Сижу, укутавшись в одеяло. Душно, жарко — воздух словно сгустился, превратился в вязкую массу, которую невозможно вдохнуть. Он давит на грудь, сковывает дыхание, будто пытается выдавить из меня последние остатки сил. А каждая клеточка тела кричит: «Беги!»

Невольно начинаю сравнивать ситуации, произошедшие со мной в последние дни, а в мысли снова проникают янтарные глаза, которые, казалось, я решительно вычеркнула из своей жизни. Но после увиденного… Они возвращаются — как призрак, как наваждение. В их глубине — тайна, боль, возможно, правда. Или ложь? Не знаю. Уже ничего не знаю.

Но этот дом — здесь оставаться нельзя. Я чувствую, как начинаю задыхаться. Стены сжимаются, потолок опускается, окна превращаются в ловушки. Всё вокруг — как декорация, за которой скрывается нечто тёмное, чуждое, враждебное. Мне нужно выбраться. Нужно найти место, где я смогу дышать.

Может быть, действительно отправиться в «Дубовый рай»? Цепляюсь за эту мысль, как за соломинку. А куда мне отправиться ещё? В голове — пустота, в сердце — хаос.

Вспоминаю — в квартире Рика дышалось иначе: там был простор, сдержанный уют, там был… он. Его присутствие — как тихий шёпот ветра, как тень, которая всегда рядом. С ним я чувствовала себя живой, настоящей.

Но правда ли это? Он убил мою маму?

Мысль снова пронзает, как лезвие — резкая, острая, беспощадная. Как это возможно? Не верю! Или… верю? Внутри всё разрывается на части: одна половина кричит «нет», другая — молча кивает, соглашаясь с ужасной правдой.

Как проверить? Как убедиться? Выход только один — спросить прямо. Посмотреть в его глаза, услышать его голос, почувствовать его дыхание. Но что, если ответ разрушит меня окончательно? Что, если правда окажется страшнее любых моих догадок?