«Жених». В голове тут же всплывает образ того слизняка — и кулаки сами сжимаются. Хочется разнести здесь всё к чертям, а его физиономию — в особенности. Но я лишь стискиваю зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев.

— И я должна была сегодня встретиться со своим отцом! — её голос дрожит, но в нём — железная твёрдость.

Отец… Это слово заставляет меня резко поднять голову. Внутри — вихрь эмоций: удивление, настороженность, жгучее любопытство.

— С отцом? Этот… — сквозь зубы цежу, едва сдерживая презрение, — «жених» сказал, что приедет твой отец? Что именно он сказал?

— Да, он сказал, что они вместе всё это время искали меня. Что Лайрин очень счастлив, что я нашлась, — отвечает она, глядя прямо в глаза.

Лайрин… Имя эхом отдаётся в сознании, бьёт по нервам. Не могу сдержать изумления — чувствую, как глаза сами лезут на лоб.

— Лайрин? Ты уверена, что он назвал именно это имя? — голос звучит хрипло.

Лайрин…

Он отец Эвелин?

Это правда, или ее просто хотят как-то использовать? Обмануть?

Все становится намного интереснее.

Оказывается, что здесь игра идет действительно по-крупному.

Сердце стучит тяжёлыми ударами, кровь пульсирует в висках. Я пытаюсь сохранить внешнее спокойствие, но внутри — буря. Мысли мечутся, пытаясь ухватить хоть одну нить, связать разрозненные кусочки в единую картину.

Она смотрит на меня — и в её взгляде я вижу вопрос, ожидание. Она ждёт ответа, объяснения. А я… Я сам не знаю, что сказать.

Глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Но как же сложно сохранять хладнокровие, когда каждое слово, каждый взгляд Эвелин переворачивает всё внутри, рушит стены, которые я так старательно выстраивал всю свою жизнь.

— Лайрин… — повторяю я, словно пробуя имя на вкус. Оно горькое, как полынь. — Это многое меняет.

Смотрю на неё — маленькую, хрупкую, но такую несгибаемую. И понимаю: она уже не просто свидетель, не просто случайная жертва обстоятельств. Она — центр всего этого хаоса, ключ к разгадке.

И от этой мысли — одновременно страшно и… волнующе. И единственный способ узнать, что же нас ждет в этом хаосе — шагнуть вперёд. Вместе с ней.

Глава 26. Продолжение серьезного разговора

Эви

— Снова эти твои расплывчатые фразы — «это многое меняет»! Они меня с ума сведут! Что меняет?! Прекрати говорить загадками! — у меня уже просто нет сил сдерживать себя. Практически кричу. И голос набатом отдается в висках.

— Да, прости. Просто я сам пока не могу связать все ниточки воедино, — говорит серьезно, и я ему, кажется, верю. — Но одно могу сказать точно. В нашем мире очень немногие смогут сделать то, что произошло с тобой.

— То что произошло со мной? Имеешь ввиду, что я без крыльев, но с силой? — мои брови ползут вверх.

— Да, я именно об этом. Только самым вышкам это под силу. И, какое совпадение, Лайрин — является верховным пернатым.

Рик не сводит с меня пристального взгляда. Дает переварить эту информацию.

Он намекает на то, что мой отец это мог сделать со мной? Не верю. Это какой-то сюр.

При том, что сам он не хуже. Наемный убийца, который убил мою маму и выкрал меня. Хотя и убеждает, что с самыми наилучшими намерениями.

Но, про моего отца, которого я вроде как только-только обрела — это тоже только догадки, он не знает наверняка.

Но что-то мне подсказывает, учитывая, что со мной происходит все это время — это окажется правдой.

В голове гудит. Мысли путаются.

Что же происходит с моей жизнью. И что же случилось, до того, как я потеряла память.

Ноги словно налиты свинцом, а мысли — как рой растревоженных пчёл. Каждое слово Рика бьёт в висках, отзывается эхом в пустоте, которая образовалась где‑то внутри после его откровений. «Лайрин — верховный пернатый…» — эта фраза крутится в голове, как заевшая пластинка, и от неё становится ещё страшнее.

Почему он? Почему именно он? Отец, которого я едва успела вообразить, уже кажется не спасителем, а частью какой‑то зловещей игры. И Рик… Он стоит передо мной — живой, тёплый, с этой его полуулыбкой, будто всё происходящее — просто досадная мелочь. Но я вижу: в его глазах нет лёгкости. Там — напряжение, тревога, даже страх. И это пугает меня больше всего.

Внезапно Рик встает. Не знаю, куда он пошел, и что он хочет делать.

У меня пульс просто зашкаливает и начинает кружиться голова. А все звуки превращаются в один общий гул.

Вдруг передо мной появляется рука с бокалом. В нем налита коричневатая жидкость, два кусочка льда и плавают две дольки лимона.

Поднимаю глаза на Рика.

— Виски, односолодовый со льдом. Ну и учитывая твои странные пристрастия в кофе — решил, что здесь видимо лимон тоже не помешает.

Когда он протягивает мне бокал с виски, я почти машинально беру его. Пальцы дрожат, и я чувствую, как эта дрожь передаётся стеклу.

Делаю первый глоток. Сначала чувствую прохладу льда. Но потом горло сразу же обжигает терпкими дубовыми нотками. Но самое приятное остается напоследок — кислинка лимона смягчает горечь, и в целом, очень даже неплохо.

Делаю еще один глоток — и чувствую что теперь все вкусы притупляются, но что-то ударяет в голову. А мышцы с каждой секундой начинают расслабляться. Тяну дрожащие руки к столику, ставлю стакан и откидываюсь на спинку дивана.

Чувствую, как все тело обмякает. А в голове тяжелые мысли уходят на задний план. Закрываю глаза.

Вдруг, мою голову резко начинает везти вбок.

Открываю глаза и не могу понять, что со мной. Поднимаю глаза на Рика.

— Что, от двух глотков уже вертолеты начались? Прости, не ожидал, что ты настолько слабенькая, Эвелин, — говорит это с улыбкой и явным вызовом.

Хочет вывести меня на эмоции? Отвлечь?

На самом деле, у него это отлично получается. Вскидываю подбородок, чтобы высказать все свое негодование, и чувствую, что голову снова ведет. Опускаю её чуть ниже и понимаю, что теперь взглядом упираюсь в его «пониже пояса».

И тут же вспыхивает стыд. Мысли разбегаются, как испуганные мыши, а на смену им приходит странное, почти запретное чувство — тепло, которое растекается по телу, несмотря на весь хаос в голове.

Пытаюсь что-то сказать, съязвить — но вымолвить ничего не получается.

Он подходит ближе и садится на корточки передо мной сбоку от столика. Обхватывает мою руку своими. Его пальцы тёплые, сильные, и от этого прикосновения внутри что‑то дрожит. Я хочу отстраниться, но не могу. Или не хочу?

Я пытаюсь сосредоточиться, но взгляд то и дело падает на Рика. Его глаза — два янтарных огня — будто притягивают меня, заставляют забыть обо всём.

— Тебе нужно отдохнуть. Слишком много информации для одного дня. Приляжешь? — его голос мягкий, почти убаюкивающий.

— Может пойдем в твою квартиру? — спрашиваю я.

Как-то я успела прикипеть к ней. К ее строгому уюту и удобной кровати. Кровать в данном случае — ключевое.

Рик в ответ качает головой.

— Нет. Теперь я еще больше убедился, что нам пока туда нельзя. Тебе в принципе лучше не покидать без меня бар. Все становится слишком серьезным, — строго говорит и смотрит с прежней убежденностью в своих словах.

Но стоп, мне отсюда нельзя выходить? То есть он все-таки решил меня здесь запереть?

Я чувствую, как внутри поднимается волна протеста.

Черта с два я ему это позволю!

Только вскидываю голову, даже практически держа ее прямо. Поднимаю указательный палец, чтобы придать вес своим словам и показать всю мою решительность, как он сам подносит палец к моим губам.

— Шшш.. Тише, Эвелин. Я понимаю весь твой гнев и негодование. Но что бы ты там не думала — я не лгал, когда говорил, что ты мне не безразлична. И я действительно считаю, что без защиты тебе нельзя. Но я не собираюсь тебя закрывать здесь одну — я все время буду с тобой.

Его улыбка — та самая, от которой сердце замирает — снова появляется на лице. И я не знаю, верить ему или нет. Но в этот момент мне так хочется поверить. Хочется хотя бы на мгновение забыть о том, что всё вокруг — сплошная ложь и загадки.