Дальше их разговор превращается в один сплошной гул. У меня немеют ноги, а руки начинают дрожать. Мир вокруг будто теряет чёткость — очертания предметов размываются, звуки сливаются в хаотичный шум. Я ставлю бокал обратно на барную стойку и начинаю просачиваться сквозь плотную толпу в сторону кабинета Рика.

Вопросы мелькают яркими вспышками в голове, как молнии в тёмном небе: Убийство? Взялся за старое? Рика подставили? Он тоже в опасности? А улицы тем временем пестрят слухами об ангеле без крыльев? Да ещё и точно знают, в чьей этот ангел компании?

Меня начинает накрывать паника. Ноги становятся ватными, будто из них вынули кости, а на глаза наворачиваются слёзы. В груди — тугой комок страха, который давит, душит, не даёт дышать. Но сквозь этот хаос пробивается одна мысль: «Нужно срочно рассказать всё Рику! Ведь мы можем быть в опасности оба!»

Уже подхожу к его кабинету. Каждый шаг отдаётся эхом в ушах, а ладони липнут от пота. Дверь приоткрыта. Только завожу руку, чтобы открыть её полностью, как слышу знакомый женский голос…

Глава 15. Предательство

Лика…

Это имя всплывает в сознании, как ушат холодной воды. Вроде бы так сказал Рик, когда мы обнаружили её обнажённой в его постели… Что она здесь делает?

Слышу её звонкий смех — и всё внутри каменеет. Этот звук, лёгкий и переливистый, будто разбивает что‑то хрупкое в моей груди. Я словно превращаюсь в статую, только сердце бьётся, как пойманная птица в клетке, а в ушах — гул, заглушающий музыку, голоса, саму реальность.

— Ну Риииик, — тянет она его имя, растягивая гласные, как кошка, играющая с добычей. — Никогда не поверю, что ты по мне не соскучился.

— Малышка, сейчас не самое лучшее время и место, — говорит он мягко.

Его «малышка»… Это слово бьёт под дых, пронзает насквозь, будто раскалённый клинок. Он начал меня так называть после нашей первой близости — я хранила это в сердце, как тайный знак, как обещание. А теперь… Теперь оно звучит так буднично, так привычно в его устах. Видимо, чтобы не запутаться — он называет так всех своих любовниц?

Слезы обиды пеленой застилают глаза. Делаю шаг в сторону от двери и прижимаюсь спиной к стене рядом с ней. Холодная поверхность даёт мимолётную опору, но внутри — лишь пустота, разъедающая, как кислота.

Тем временем демоница продолжает:

— Я уверена, что так хорошо, как со мной, тебе не было ни с кем. Меня не волнуют другие. Но когда я чего‑то хочу — я это получаю.

Рик молчит, а в этот момент я отчётливо слышу звук раскрывающейся молнии. Следом что‑то мягко падает на пол — с тихим звоном рассыпающихся камней.

Она сняла платье. Это очевидно настолько, что я теряю дар речи. Пульс уже отдаётся в висках с такой силой, что начинает кружиться голова. Мир сужается до узкой щели в дверном проеме, где есть только этот звук, этот шёпот, этот смех.

Слёзы уже текут нескончаемым потоком. А из груди вырывается тихий всхлип.

— Малышка, — голос Рика хриплый, вибрирует от напряжения.

— Нет, ничего не говори. Мы оба знаем, чего ты хочешь. И это желание наше общее. Так зачем эти игры? — обольстительно тянет дьяволица.

А дальше я снова слышу короткий и резкий звук раскрывающейся молнии.

Нет, этого не может быть.Не хочу больше ничего слышать — это невыносимо! Как он мог так со мной поступить? Хотя… ведь он мне ничего не обещал. И я всегда пыталась себя останавливать, смотреть на ситуацию трезво. Что Рик более чем не обделён женским вниманием — было очевидно.

И чего я, собственно, ожидала? Сказочного «долго и счастливо»?

Я же всегда знала, всегда чувствовала, что так и будет. Что наслаждайся сейчас — ведь завтра может всё оборваться.

Но сердце… Глупое‑глупое сердце… Ему плевать на логику, плевать на очевидное. Оно чувствует то, что чувствует. И сейчас — это боль. Дикая, раздирающая боль. Как будто кто‑то медленно сдирает с меня кожу. Миллиметр за миллиметром.

Следующая мысль мелькает мгновенно — бежать!

Бежать — куда глаза глядят.Бежать — далеко.Чтобы разорвать эту связь, эту тягу. Вырвать её из себя с корнем. Снять наконец‑то эту пелену. И посмотреть правде в глаза. Я была одна из многих «малышек». Да, нас связала какая‑то неведомая мне случайность, ведь распросить Рика о своих накопившихся вопросах, я так и не успела. Но больше нет ничего. И ничего не будет.

То светлое, теплое, тягучее, что начало зарождаться между нами - безжалостно растоптано им самим. В том же самом кабинете, где цветок обманчивой надежды и начал распускать свои лепесточки, так и не раскрывшись полностью.

Резко разворачиваюсь и бегу по коридору. Нужно как можно скорее уйти отсюда подальше, насколько это возможно. Вдохнуть свежего воздуха. Вытравить эту нездоровую тягу к желтоглазому предателю.

Но не успеваю я выбежать за угол, как резко мне навстречу появляется официантка с полным подносом пустых бокалов.

Я влетаю в неё, от удивления не успев никак среагировать. Мы падаем, и с громким грохотом разлетаются вслед и бокалы, которые она несла.

Смотрю на официантку с нескрываемым сожалением. Сразу же начинаю помогать ей собирать осколки. Но в эту секунду по коридору разносится до боли знакомый мужской голос:

— Что здесь происходит?! — зло припечатывает Рик каждое слово.

Наши глаза находят друг друга.— Эви? — его голос тихий, полный вопроса и удивления.

Я резко поднимаюсь на ноги, разворачиваюсь и убегаю, не оглядываясь. Вслед мне летят слова:— Эви, стой! — кричит на надрыве, таком же, как сейчас бьётся моё сердце.

Стрелой вылетаю в зал, снова чуть не сбивая с ног одного из официантов.

Мгновение — и я врезаюсь в общую толпу. В голове гудит, перед глазами пелена от слёз. Мир вокруг теряет чёткость, превращается в размытые пятна света и цвета. Звуки сливаются в единый гул, в котором тонут и музыка, и смех, и голоса. Всё, что остаётся, — это бешеный ритм сердца и жгучая соль на губах от слез.

Вслед снова слышу, где‑то на задворках общего гула, оклик:— Эви!

Всё‑таки оборачиваюсь — он тоже уже пробирается через толпу вслед за мной. И пробирается намного быстрее, чем я. Его силуэт мелькает среди вихря масок и платьев, как маяк, который я отчаянно пытаюсь не замечать.

Нет! Нет, нет, нет!Нужно спешить!Не хочу слушать его оправдания. Не хочу видеть его янтарные глаза, в которых, кажется, что можно утонуть. Не хочу больше знать его — демона, который так легко разбил то хрупкое, что начало выстраиваться между нами.

Боль, обида — всё оглушает волной снова и снова. Они накатывают, как прилив, захлёстывают с головой, лишают воздуха. Ноги то и дело подворачиваются на каблуках — как же сейчас не хватает моих удобных кроссовок.

Наконец‑то пересекаю зал, звонко стуча каблуками, и оказываюсь у выхода. Стрелой вылетаю, снова сбивая кого‑то с ног, и просто бегу прямо. Не знаю куда, но знаю — от кого.

Вслед доносится крик:— Эви! Нет!

Снова оборачиваюсь — Рик тоже уже вылетел из дверей и встал, дальше не двигается.

Интересно, почему? Немного замедляю ход, давая себе передышку.

Думаю, что вряд ли он остановился из‑за осознания, что я бегаю быстрее, чем он. Тем более, что я на каблуках. Он точно мог бы нагнать меня, если захотел. Но он остановился. Решил меня отпустить и забыть? Конечно, ведь в кабинете его все еще ожидает обольстительная, обнажённая дьяволица. Зачем ему проблемная я?

Боль, гнев, обида, непонимание - очередная волна оглушает, сбивает дыхание и не дает дышать. Сильно-сильно сжимая грудь в тески.

Не успеваю я додумать последнюю мысль, как влетаю кому‑то в грудь. Очень твёрдую и мощную грудь.

В следующую секунду рука высокого незнакомца берет меня за подбородок и поднимает лицо так, чтобы наши глаза встретились. Пытаюсь отвернуться, зажмуриваясь. Резко отстраняюсь, выставляя руки вперёд, упираясь ими в очень‑очень твёрдые и рельефные мышцы пресса.

Гнев накатывает мгновенно, распахиваю глаза. Да что себе позволяет этот… И на секунду замираю от удивления. Этот ангел!