Вокруг всё пестрит — платья, фраки, маски.

Я делаю шаг вперёд, и толпа поглощает меня. Теперь я — одна из них. Теперь я — часть этого маскарада.

В одежде у окружающих всё так же преобладает чёрный цвет, но вот маски — они пестрят всеми цветами радуги! Перья, блёстки, цветы, ленты — чем только они не обрамлены. Одни переливаются, как крылья тропических бабочек, другие мерцают, словно россыпь звёзд, третьи кажутся живыми — будто вот‑вот раскроют лепестки или взмахнут перьями. Я невольно задерживаю взгляд на каждой: в них — целый мир фантазии, игра света и тени, смелость и дерзость.

С волнением подхожу к входной двери, где стоит мужчина со списком в руках. Об этом я не подумала. Очевидно же, что на такой вечеринке будет строгий фейс‑контроль. Ладони становятся влажными, а в груди — тугой комок тревоги, который то сжимается, то разжимается, как живое существо.

Но в лице охранника я узнаю вчерашнего бармена — это вселяет надежду. Ведь он видел меня с Риком, знает, что он провожал меня в свой кабинет. В его глазах может мелькнуть узнавание, а может — и нет.

Медленно подхожу, ладошки вспотели, а сердце бьётся быстро‑быстро — так, что, кажется, его стук слышен даже сквозь музыку и гул голосов. Каждый шаг отдаётся в голове, как удар маленького молоточка.

Так, нужно взять себя в руки — если я буду так трястись, он точно поймёт, что я не должна быть здесь.

А вот если сделать уверенный и дерзкий вид — возможно, что это сработает.

Вскидываю подбородок, гордо смотрю вперёд, сжимая руки в кулаки. «Я к Рику — он меня ждёт», — повторяю про себя, как мантру. Слова пульсируют в голове, проникают в каждую клеточку тела, наполняют меня странной, почти опьяняющей силой. Если поверю в это сама — поверит и он, я уверена. Главное — быть как можно убедительнее, не дать и тени сомнения коснуться моего взгляда, моего голоса, моих движений.

Подхожу ко входу, глядя прямо в жёлтые глаза охранника — они словно два раскалённых угля, пытающихся прожечь во мне дыру. Но я не отвожу взгляд — не дрогну, не сдамся.

Не давая ему сказать хоть слово, говорю спокойно и уверенно:

— Я к Рику — он меня ждёт.

Секундное замешательство. Его брови чуть приподнимаются, в глазах мелькает что‑то неуловимое — то ли сомнение, то ли узнавание. Время замирает, растягиваясь в бесконечность. Я чувствую, как капли пота скользят по спине, как сердце бьётся где‑то в горле, но держу лицо — неподвижное, спокойное, почти надменное.

Он открывает рот, будто хочет задать вопрос, но сразу же его прикрывает и кивает.

— Проходите, — произносит коротко, делая шаг в сторону.

Выдыхаю — тихо, незаметно — и переступаю порог. За спиной остаётся граница между страхом и азартом, между «нельзя» и «можно». Впереди — вихрь огней, музыки, шёпота и смеха, окутанный масками и тайнами.

Имя Рика здесь действует безотказно — надо запомнить, хотя перебарщивать тоже не стоит. Эта мысль проскальзывает мимолётно, как тень, но я тут же отбрасываю её. Сейчас не время для размышлений. Сейчас — время для игры.

Оказываюсь внутри, и меня накрывает волна ощущений: ароматы духов и вина, тепло человеческих тел. Я делаю шаг, другой — и толпа поглощает меня, как море поглощает каплю. Но в этом поглощении я не теряюсь. Я — часть этого мира, хотя бы на этот вечер.

Поднимаю руку, касаюсь края своей маски — она холодная, гладкая, но она стала моей броней. Я смотрю вперёд, в глубину зала, где мерцают огни и кружатся силуэты.

Под потолком порхают сферы, искрясь и переливаясь, словно пойманные звёзды, заключённые в хрустальные клетки. Их свет дробится на тысячи бликов, танцует по стенам, по лицам, по бокалам — создаёт иллюзию волшебного леса, где вместо деревьев — силуэты гостей, а вместо листвы — мерцание камней и блёсток на масках. Сегодня освещены практически все столы, в отличие от вчерашнего вечера. Кроме самых дальних — они так и остаются в полумраке, для уединения. И где‑то там вчера сидел и Рик.

Снова эта глупая улыбка, а внутри расходится какое‑то тепло, которое греет сильнее, чем пламя от огня. Оно растекается по венам, как тёплый мёд, окутывает сердце, заставляет его биться чуть быстрее. Вспоминаю его взгляд, его прикосновение, его шёпот — и от этих мыслей щёки сами собой наливаются румянцем, будто я снова стою перед ним, а не среди толпы незнакомцев.

Шёпот, смех, звон бокалов сливаются в единую симфонию, которая окутывает меня, словно шёлковый плащ. Я вдыхаю этот воздух — насыщенный ароматами духов, вина, чего‑то запретного и манящего. Каждый вдох — как глоток магии, как обещание, что сегодня случится что‑то невероятное. Запах вишни смешивается с терпкостью табака, сладость фруктовых коктейлей — с хмелем. Всё это сплетается в причудливый узор, который я пытаюсь разгадать, но не могу — и от этого становится только интереснее.

Прохожу к барной стойке, стараюсь осматриваться мельком, ни на ком не задерживая взгляд надолго — чтобы не успели заметить яркость моих голубых глаз. А так, можно посчитать, что я просто человек. Но время от времени я всё же ловлю на себе странные заинтересованные взгляды. Неужели меня всё‑таки узнали? В каждом таком взгляде — будто вопрос, будто кто‑то пытается прочесть меня за маской, заглянуть в душу, разгадать тайну.

Все же лучше здесь сильно не задерживаться. Побуду немного у барной стойки и пойду домой. Сердце шепчет: «Останься», но разум твердит: «Будь осторожна». Я балансирую между ними, как канатоходец над пропастью, где внизу — вихрь эмоций, а наверху — холодный свет сфер.

Сегодня здесь фуршет. Вся барная стойка выставлена бокалами с шампанским, вином, виски и различными закусками. Блестящие подносы, хрусталь, серебро — всё это сверкает, переливается, манит. Я касаюсь края бокала, и холод стекла передаётся кончикам пальцев, отрезвляет, напоминает: «Ты здесь не просто гостья. Ты — участница».

Играет торжественная музыка. Она льётся, как река, уносит с собой тревоги, наполняет пространство ритмом, который заставляет сердце биться в такт. Кто‑то общается, кто‑то танцует, кто‑то просто, как и я, наблюдает со стороны с нескрываемым интересом. В этих людях — целая вселенная: истории, тайны, желания. Кто‑то скрывает боль за улыбкой, кто‑то прячет страсть за маской безразличия.

Подхожу к барной стойке, оглядываюсь — Рика нигде не видно. Может, он в своём кабинете? Ох… кабинет… И снова эта глупая улыбка. Вспоминаю, как он смотрел на меня, как его пальцы скользили по моей коже, как его голос звучал где‑то у самого уха. Щеки снова наливаются румянцем, а сердце начинает биться всё сильнее, будто пытается вырваться наружу, чтобы найти его.

Но я твердо решаю - один бокал шампанского и пойду домой. Беру его, подношу к губам, делаю первый глоток. Он освежает, с тонкой кислинкой, а пузырьки немного щекочут язык, будто маленькие искры, которые разлетаются по всему телу. В этот момент я чувствую себя живой, настоящей, как будто каждый нерв пробудился, каждая клеточка дышит этим вечером.

К барной стойке подходят двое демонов с красными глазами и всеми остальными прилагающими.

Опускаю взгляд и отворачиваюсь — нужно постараться оставаться инкогнито. Сердце колотится где‑то в горле, каждый удар отдаётся в висках глухим набатом. Я словно зверь, затаившийся в чаще: одна ошибка — и меня заметят.

Они разговаривают довольно громко, перекрикивая музыку, поэтому я невольно подслушиваю их. Я не вижу их глаз и эмоций, боюсь поднять голову, чтобы не столкнуться с ними взглядами. Но вот слова доносятся весьма чётко. И то, что я слышу, заставляет мои волосы встать дыбом, а тело покрыться мурашками. Холодок пробегает по спине, будто кто‑то провёл по ней ледяными пальцами.

— Ты слышал, что вчера Рик привёл сюда пернатую? Да ещё и уединился с ней прямо здесь же?— Да уж, что‑то у него совсем крышу, похоже, сорвало. Я ещё слышал на улице, что он взялся за старое.— И в это же время совершается громкое убийство — совпадение ли? — воодушевлённо подхватывает второй. — Хотя убитая — обычный человек, но ору то подняли эти пернатые.— Да, странно это всё. И я уверен, что совсем скоро должны прийти по душу Рика. Ни у кого на улице нет сомнений, что это был он. Удивительно, что его до сих пор оставляют на свободе.— Хотя, с другой стороны, все настолько в этом уверены, как будто кто‑то намеренно его подставляет.— Ну не знаю, — протяжным тоном говорит первый. — Я думаю, что это он. Учитывая его прошлое — старые привычки не выбить даже хорошим баром и красивыми женщинами.— Кстати, а как вообще сюда пропустили эту пернатую?— Не знаю, но вроде бы она без крыльев. Так говорят. Поэтому сначала никто и не понял, кто она.— Без крыльев? А так разве бывает?— Видимо. Но, возможно, это просто слух. Кто знает. Сам я не видел.