— Ну Пуля… — стонет он, — Я не виноват, что мои мужики приехали только накануне. Обещаю, что всё будет нормально. Встану бодрым, всё сделаю как надо. Мне ещё с твоими Золушкиными туфлями позориться… Шампанское пить с блёстками…

Каждая фраза звучит всё тише и тише, а зевки звучат так сладко, что буквально обволакивают ленивой негой. Козлина спокойная. Люблю — не могу. Всё ещё яростно дышу, но понимаю, что Андрей вот-вот вырубится. Цокаю и несколько раз дёргаю бедром, лежа к нему спиной, подзывая. Никакой реакции. Повторяю ещё раз: активнее, слегка раскачивая матрас. Тишина.

Да где ты? Высовываю руку, шарю по сторонам, хлопаю по простыни. Нашёлся. Спит.

Переворачиваюсь, подбираюсь ближе, приподнимаюсь на локтях и рассматриваю его безмятежное лицо. Провожу пальцем по совсем свежей щетине, ребром ладони мягко веду по щеке, наклоняюсь, чмокаю в губы и ненадолго замираю. Разит, как от бочки с ромом. Целую ещё и ещё раз, почти похрюкивая от удовольствия. Последний чмок выходит очень звонким и крепким, сквозь мои сжатые зубы, его голова даже пружинит об подушку, я успокаиваюсь, укладываюсь на его плечо и обнимаю.

Всего этого могло бы не быть, но наверное где-то наверху нас опять пожалели.

Юра пустил себе пулю в лоб прямо на моих глазах, из своего наградного пистолета, которым всегда очень гордился.

Андрей говорит, его можно за это уважать, ведь это решение требует мужества. А я считаю, что он истеричное сыкло, с комплексом бога, поддался внезапному порыву и не смог совладать с эмоциями и осознанием, что у людей есть сила духа и мы его не боимся, что жена не просто заскочила на первого попавшегося охранника, а сбежала с ним в полную нищету и была готова застрелить себя, лишь бы не видеть его ни одного дня, что родная дочь искренне полюбила этого человека и хочет жить с ним, а не с богатым папой, и будет знать наверняка, что он нас убил. Вера очень страшно кричала. Только Юра ни при каких обстоятельствах не мог нас отпустить и выйти из ситуации проигравшим. А может быть причина в том, что после вскрытия нам сказали, что у Юры был рак предстательной железы, но я не уточняла ни степень, ни прогнозы. Скатертью дорога. Покойся с миром, Шереметьев, мы часто тебя вспоминаем.

Забавно, что Андрея вёз в больницу тот же бандюга, что стрелял в него. Почему? Король умер, да здравствует король! Они обалдели не меньше меня, но как счастливая вдова, я пообещала им любые бабки, если Андрей выживет. Нас искала не только полиция. Юра кинул клич через старые бандитские связи по регионам, если где-то всплывет подозрительная троица, собрать информацию и доложить. Тогда мне казалось, что шанс крайне мал, а Молчанов, когда очнулся, закатывал глаза и говорил, что у него таких ранений — вагон. К счастью, жизненно важные артерии были не задеты, первую помощь ему оказали в обычной, сельской больнице, потом перевели в региональную. А мне пришлось звонить родителям и просить выслать денег, затем по выданной справке, вместе с Верой, лететь в Воронеж, чтобы оставить им внучку. Вот и познакомились. В этот же день я полетела в Москву и вернулась в свой старый дом. В резиденции не было ни одного знакомого мне человека, Юра уволил даже Клару. Зато все вещи оставались лежать на своих местах: и мои, и Верины, будто мы вышли буквально на пять минут, а ещё очень странно смотрелись наши большие семейные фотографии, висящие на стенах. Мне нужны были только наши документы, а ещё я надеялась, что мой денежный тайник оставался на месте. Он и правда был не тронут. Я наспех собрала самое необходимое и полетела обратно, чтобы рассчитаться с бандосами и дать очередные показания в полиции. Лена уже была на месте, в дикой истерике и с миллионом обвинений в мой адрес. Она выпила мне пять литров крови, пытаясь убедить полицию, что мы подстроили это специально, и это Андрей убил Юру. Но экспертиза и свидетельские показания с этой версией не совпадали. Муж нашел сбежавшую жену с любовником, сначала стрелял в него, а потом застрелился. Сейчас Лена успокоилась, ведь от папиной смерти у неё остался огромный и очень приятный бонус — наследство. Пока мы с Андреем и Верой скитались по городам и весям, Юра переписал завещание. У меня и так был брачный контракт, но после его кончины, мне и Вере полагалось только большое и жирное «ни-хе-ра». Как жаль, что Лена не знает «в лицо» всю папину недвижимость. А я знаю, ведь часть неё оформлена на моих родственников. Пока я не планирую ничего продавать, постепенно переоформлю активы на Веру, а когда она вырастет — будет распоряжаться ими так, как захочет.

Я тоже вхожу в новую жизнь не с пустыми руками, у меня остались подарки, которые нельзя отобрать и унаследовать: украшения, кабриолет и обручальное кольцо за двенадцать миллионов. И это ещё одна забавность: спонсор моей второй сказочной свадьбы — кольцо с первой сказочной свадьбы. Андрей не в восторге, но что мне теперь, его выбросить? Продала и оплатила себе финальную роскошь перед тем, как войти в обычную, человеческую жизнь. Это моя компенсация за девять месяцев в бегах. Мы даже сняли трехэтажный коттедж, чтобы было совсем сказочно и можно было разместить в нём гостей, а Андрей спьяну перебил хозяевам картины.

Первое время мы поживем с его родителями, у моря. Андрей говорит, им будет приятно. Мы виделись всего один раз, но они показались мне довольно милыми. Вера сразу взяла в оборот дядю Игоря, отца Андрея, и пошла знакомиться с домом и садом. После пережитого, нам всем нужно немного успокоиться и просто выдохнуть.

Прошло четыре месяца, а Вера так и не знает.

Больше она не входила в наш деревенский дом, перед тем, как вызывать полицию и вести Андрея в больницу, один из головорезов отправил её к бабе Свете, до которой изначально она так и не дошла, почуяв неладное и встретилась с Юрой лоб в лоб. Ума не приложу, как ей обо всем рассказать. Иногда она так смотрит на меня, будто догадывается, но я стараюсь сразу отвлекать её разговорами о скором братике. Я не беременна и в ближайший год не планирую заводить детей. Поживем у свекров, потом переберемся в один из небольших прибрежных городков, обоснуемся, найдем себе работу, отдадим Веру в школу и можно думать о братике. Андрей говорит, что мы назовем его Никита, Вера всячески протестует и предлагает нам назвать его Алихан. А я не удивлюсь, если у нас будет дочь — вот такое у меня предчувствие. Мы уже выбрали имя. Аврора Андреевна.

Устраиваюсь уютнее, закрываю глаза и глубоко и спокойно вздыхаю, собираясь отправиться в царство Морфея, но Андрей сначала бубнит что-то невнятное, а потом поворачивается ко мне. Из моей груди вылетает тяжелый сип — он слишком крепко на меня навалился. Он отзывается на звук, отклоняется назад, выпускает меня из-под себя, и обхватывает мягче, сначала сонно гладит спину, затем спускается ниже. Его рука сминает мою задницу, очень медленно и лениво, но с каждым новым движением всё напористей и активней. В губы прилетает влажный, хмельной чмок, вторая рука подтягивает меня ближе.

— Выспался? — шепчу с ироничным смехом.

— Угу, — мычит Андрей, не открывая глаз, и захватывает мои губы.

— Ты точно завтра будешь в порядке? — бормочу в его кожу, покрывая её поцелуями.

— Угу, — ровно в том же тоне мурлычет Андрей.

Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Но да ладно, я готова всё заранее ему простить. Хотя, я уверена, что и сама буду выглядеть прилично помятой, ведь меня уже уложили на лопатки и довольно крепко мнут. По-прежнему не могу перед ним устоять, даже если он в стельку пьяный и пахнет как винно-водочный комбинат. Если муж любимый и желанный — это просто мелочи.

Полина

Над Шато де Талю сегодня солнечно и ясно. Всё-таки это прекрасное место. Не хочу, чтобы у меня оставались о нём неприятные впечатления, ведь знаю, как никто — яркая и теплая эмоция может развеять любые злые чары.