Я планирую переиграть свои воспоминания и прожить день своей свадьбы так, как я этого хотела, чтобы остальные воспоминания полностью стёрлись. Сегодня с нами наши близкие люди и в меню не будет устриц. Я уже видела некогда пугающего меня Отбитого, который трогал старинный фонтан с восхищенным: «Ёбана», Абдулла приехать не смог, но на церемонии будут присутствовать ещё несколько боевых товарищей Андрея, с которыми мне только предстоит познакомиться. Еще мы пригласили бывший персонал из дома Шереметьева, который он уволил, посчитав их соучастниками. Слышала свежие сплетни — Клара снова на месте, живет в резиденции и управляет пустым домом, на случай если Лене захочется прилететь в Россию. Я оплачиваю гостям дорогу и обеспечиваю проживание, но приехать смогли только очкарик Ярик, Фаина, Гриша, Чип и начальник охраны. У остальных либо работа, либо дела. Зато почти все мои родственники здесь. Родители до сих пор в шоке от происходящего. В бегах мы отправили два письма: моим, и родителям Андрея, только на адрес соседей, сообщили, что с нами всё в порядке, мы просто прячемся. Но я знаю, что люди всё равно шепчутся и считают, что это мы убили Юру. Прямо Бонни и Клайд.

Вера вся извелась в ожидании, пока организатор расставляет гостей и выполняет последние приготовления. Если кто-то сегодня и похож на принцессу — так это она, ведь на ней платье Белль, а я решила отказаться от пышных юбок и остановиться на более лаконичном, атласном варианте с открытой спиной. Из-за угла вижу, что ведущий церемонии уже занял своё место, мне показалось очень смешным, что это будет тот же самый Иван. Андрей не понимает меня, но уступил и не стал бурчать. Только, узнав сколько это будет стоить, спросил, не сделает ли мне Иван скидку, как постоянной клиентке. А я хочу потратить всё подчистую. В своей жизни я щедро тратила на благотворительность, напоследок хочется сделать что-то, что принесёт мне моральное удовлетворение.

Жениха мне пока не видно, я смотрю в спину Веры, она взволнованно вытянулась со своей корзинкой, волосы отросли в шапочку и украшены цветами. Она будет рассыпать на дорожку лепестки желтых тюльпанов, и очень ждёт своего выхода.

В воздухе слышится щебетание птиц, легкие аккорды и мурлыкающее вступление на французском. Вера уже вышла, скоро я пойду вслед за ней, знаю, что чаще всего невесту к алтарю ведёт её отец, но я всегда представляла себе, что буду одна.

Поднимаю глаза в небо, веду зрачками вправо и влево, улыбаюсь, прикусывая губу, слушаю льющуюся мелодию. Многим бы она показалась неподходящей и не такой звучной, чтобы быть знакомой каждому, слишком меланхоличной и, возможно, через чур минорной, но в этом её иллюзия. В ней три часто повторяющихся минорных вида, но мажорных аккордов — семь, они разнообразнее по частоте и создают глубину и контраст. Эта песня похожа на признание в любви шепотом. Как у нас с Андреем.

Медленно двигаюсь вперед, останавливаюсь, разворачиваюсь и не спеша иду по дорожке усыпанной лепестками. В моих руках тюльпаны. В Шато де Талю довольно много гостей, но я замечаю их только боковым зрением, даже Веру, что почти подошла к арке. Я смотрю только на него. Наверное, я должна быть более сдержана, загадочна и менее эмоциональна, но не могу: чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы и улыбаюсь так, что ресницы вот вот коснутся щёк. Между нами было много разных взглядов, но этот самый запоминающийся и самый желанный. Сегодня в наших глазах не только любовь, в них покой и облегчение от того, что мы выстояли. И это начало того, о чём я боялась даже мечтать.

Меня касается его рука: теплая, сильная, немного дрожащая. За спиной стоит Вера, я улыбаюсь и рассматриваю его лицо на фоне розового заката: загорелое, мужественное и очень красивое. Мне кажется, он самый смелый целовек в мире, по крайней мере для меня. И самый любимый. Мы оба не слушаем, что говорит ведущий, наверняка, сейчас звучит какая-нибудь жутко романтичная речь, приправленная иронией, но это совершенно неважно. Надеюсь, мы услышим в какой момент нужно сказать: «да», а если нет — не страшно, ведь мы уже сказали: молча, взглядами и касанием поглаживающих друг друга пальцев. А вообще — мы женаты уже две недели, правда зарегистрировали брак в обычном ЗАГСе и отмечали втроём.

— Но на всякий случай, я уточню, — серьезно произносит Иван, — Вдруг, вы собрали нас сегодня здесь просто так. Согласны ли вы жить долго и счастливо и умереть в один день?

Комично откашливается в кулак и добавляет в полголоса, но в микрофон:

— Так, как просили меня указать в карточке…

Гости смеются, мы тоже.

— Да, — Андрей улыбается и кивает.

— Да, — мягко произношу я, ни на секунду не отрываясь от его зрачков, цвета морской воды.

— Тогда вы можете поцеловаться! — говорит Иван, — А мы поприветствуем семью Молчановых!

Гости хлопают, мы касаемся друг друга губами, замираем, снова чмокаем, не обращая внимания на происходящее вокруг, целуемся очередью коротких влажных поцелуев. Андрей прижимает меня к себе, слегка приподнимает в воздухе, кружит, мягко обнимая, и из-под белого атласного платья мелькают совсем не подходящие к образу невесты чёрные туфли с патронами. Но других на мне не могло было быть. Даже если бы они не сохранились, я бы достала из-под земли такую же пару.

— Я люблю тебя, Пуля, — шепчет Андрей, — Даже больше…

— И я тебя, — шепчу в ответ, — Даже больше…

Обнимаемся крепко, почти больно, целуемся ещё раз, а потом отпускаем друг друга, держась за руки, наконец обращая внимание на гостей церемонии. Сразу замечаем самого главного гостя — одиноко стоящую в сторонке нарядную Бэлль. Андрей опускается вниз, опирается на колено, протягивает ей руку, Вера медленно, смущенно подходит. Я становлюсь за её спиной и кладу свободную ладонь ей на плечо.

Он говорил мне, что хочет это сделать, и я вижу, что он волнуется намного больше, чем во время моего выхода. Я снова готова плакать.

— Вер… — говорит тихо и вкрадчиво, губы заметно дрогнули, — Тебя я тоже хотел кое о чём спросить…

Его шея дергается, плечи зажаты, Андрей по привычке взволнованно прочищает горло.

— Ты будешь моей дочкой? Не как мальчик Никита, а как девочка Вера...

Вижу, как суетливо бегают его глаза, нервно приподнимаются брови и напрягаются желваки, а Вера молчит.

— Ты можешь подума…

Бэлль очень быстро кивает головой и резко подаётся вперед, крепко обхватывая его шею, и замирает. О Господи! Разве можно так сильно волновать женщину моих лет? Изо всех сил дую на глаза. Улыбаюсь. Андрей поднимает её на руки, прижимает к себе, и на несколько мгновений я чувствую себя третьей лишней, но ко мне уже тянутся, одновременно протягивая мне руки: маленькую и большую. Я по очереди их целую, беру Андрея под локоть и мы спускаемся вниз из цветочной арки к ковровой дорожке, усыпанной лепестками.

— Ты мог в этот поверить год назад? Когда мы бежали? — я висну на нём в очередном из танцев, зачарованная очередным его взглядом.

Андрей коротко качает головой. Где-то за спиной поёт Бутусов, надеюсь, это вернет Андрею немного уважения среди сослуживцев, после распития шампанского с блёстками.

— Видимо, ты и правда умеешь правильно мечтать, — говорит Андрей.

— Тогда я буду продолжать в том же духе, — улыбаюсь, — Я уже представила, как будет выглядеть наш дом и спальня. А в Вериной комнате я хочу…

— Знаешь, о чём я думаю? — вздыхает Андрей, перехватывает мою руку и прижимает меня крепче, — Твой принц тебя не спас… Чуть не умер… И почти утащил тебя за собой… То, что всё закончилось именно так — это случайность, счастливый случай… Так вообще не должно было быть…