— Да что ты говоришь! — иронично цокаю я, — Я профессиональная мечтательница, а не дилетант! Да, может я не знаю, как делать это правильно, и путь тернист, но финал именно такой, как я хотела! А это главное! И ты спас меня, когда только появился в моём доме, и начал разглядывать меня этими своими грустными глазками, — ползу пальцами от плеча к его лицу, сжимаю подбородок, слегка потряхивая его голову, — И сексуально ходил туда-сюда… Такой суровый, сдержанный…

Тяну его на себя, крепко впечатываюсь в него губами.

— Грозный любитель Наташи Королёвой, — шепчу, смеясь.

— Только её творчества, — весело хмыкает Андрей в мои губы.

Внезапно к нам подлетает огненный ураган, останавливается у наших ног, отчего нам приходится прервать танец. Вера напряженно смотрит Андрею в глаза, а потом грозно выбрасывает указательный палец к земле.

— Пять минут, Вер, — говорит Андрей, — Это важная для нас с мамой песня.

Вера чеканит ногой о траву, продолжая хмуриться. Он подкидывает её вверх, она цепляется за нас обеими руками и мы продолжаем медленно покачиваться в танце. Неужели ревнует…

— Андрюша?! — говорит взвинчено.

— Папа… — очень серьезно, но немного смущенно поправляет Андрей, на секунду пересекается со мной взглядом и тут же возвращается к Вере.

— Папа! Ты мне что сказал? — произносит ни сколько не смутившись, не теряя скандального настроения, — Что знаешь, как пригласить слизняка, чтобы было не подозрительно!

— Угу, — кивает он.

Точно, мы наняли повара из Дивноморского для помощи в организации фуршета, но этот вопрос решал Андрей, мне и так было чем заняться.

— Что горькая любовь такая сильная! — кривляется Вера, — Пусть пока пострадает!

— Угу, — Андрей прикусывает губы в смешке, хитро бегает глазами между мной и Верой.

— Он не страдает! — Вера шипит, как ядовитая змея, — Гости — есть, вечеринка — есть, за мной плохо присматривают! Беги — не хочу! Признавайся в любви — сколько влезет! А этот слизняк…

— Что … — морщится Андрей.

— А ты обернись! — злобно гаркает нарядная Бэлль.

Мы оборачиваемся синхронно. Из-за одного из подстриженных под линейку кустарников, высовывается белобрысая, загорелая голова. Показывает язык, прячется в листьях, и из них тут же выглядывает немного дрожащий средний палец. Мы срываемся в хохот. Андрей прижимает голову Веры к своему плечу, целует в макушку, дёргаясь от смеха.

— Ничего страшного, вы только в начале своего пути… Твоя мама на меня сначала тоже очень грозно зыркала, а потом рассказала, о чём думала на самом деле… — коварно говорит Андрей.

— Цыц! — я округляю глаза и подталкиваю его в бок.