Тяжело вздыхаю. Не понимаю, чего я ждал от мужчины за сорок? Никуда от этого уже не деться…

Полина

В голове снова звучит «Новый герой», зациклился по кругу и не желает оттуда выбираться, наверное для того, чтобы мои ноги держали ритм: не слишком быстрый, чтобы не бежать подозрительно и не слишком медленный, чтобы не красть у себя время.

Распахиваю дверь спортивного клуба, делаю глубокий вдох, втягиваю прохладный воздух — «Где ты, мой новый герой? Ты рядом здесь, я верю», капюшон по переносицу — и в путь. На мне запасной комплект одежды, не тот, в котором я сюда вошла, я взяла его с собой из дома. Под огромной толстовкой надет черный спортивный, обтягивающий комбинезон чуть выше колена, подарок в кармане бьется об ногу. Паранойя заставляет подстраховываться, хотя умом понимаю, что Юре сейчас точно не до меня, он ужасно перепуган за своё здоровье, и пока его жена собирается ему изменить, наверняка сдаёт кучу анализов и проходит врачей. Интересно узнать позицию богов по этому вопросу, имею ли я право грешить и быть счастливой или должна молча принять свою участь и оставаться верной женой?

Кроссовки пружинят по асфальту, в ушах «букет колючих роз за каменной стеной». Кручу головой в поисках нужного дома. Шифровчик слишком сложно зашифровал, он отправлял сообщение с бесплатного, анонимного бота. Хоть бы подъезд написал, чтобы я не считала квартиры! Ещё и этаж — девятый! И это тоже пришлось считать, теряя время. Не могу стоять на месте, пока лифт несет меня вверх, чувствую себя Верой, нервно топчущейся около витрины, в предвкушении мороженого. Я наваливаюсь на дверь, напористо звоню в звонок, не убирая пальца с кнопки. Дверь распахивается под последний аккорд воображаемого, навязчивого синтезатора. Шаг вперед, хлопок за спиной, поцелуй, который сносит меня, словно горный оползень, жесткая хватка — и трек включается вновь. Да ну вас! Как это выключить? Не знаю, играет ли в голове Андрея какая-нибудь песня, если играет, то она идеально совпадает с моей ритмически: ни одного лишнего, неуклюжего движения или случайного столкновения друг об друга руками. Первой слетает одна из туфель, но не с меня, я кидаю её на пол, вытащив из гигантского кармана безразмерной толстовки. Понятия не имею, зачем она ему нужна, может реально — принц? Но раз просил одну и принесла одну. Пока его пальцы справляются с моим замком, мои — тянут через голову то, что на нём надето. Я не успела разглядеть, что это было, наощупь похоже на футболку. Я в воздухе и без кроссовок, я прижата к стене, без комбинезона, я снова в воздухе в одном белье и больше не могу помогать Андрею раздеваться. Овсиенко, заткнись! Ты даже не пела эту песню, а просто открывала рот! Включите мне что-то другое!

Он обнимает меня сзади, прижимая к своей груди, примерно пару раз в минуту нежно целует в затылок или за ушком, я глажу тыльные стороны его ладоней, обхватывающие мою грудь. Андрей отпускает левую руку, ползет выше, проходится большим пальцем по моей нижней губе, сначала мягко, но раз от раза нажим растёт, я приоткрываю рот, касаясь языком подушечки его пальца, цепляюсь за кожу, слегка посасывая её и кусая. Мне стыдно поворачиваться к нему лицом, мне кажется я могла его испугать своим напором. Но гештальт закрыт — я поцеловала его везде, где хотела.

Мы не успели поздороваться и до сих пор не сказали друг другу ни слова. Посылая песни, мы ведем себя намного смелей, молчу о постели. Потрачено примерно сорок минут, и впереди ещё куча времени, а мы ни разу не были вместе так долго, и будто не понимаем, как себя вести. Я о нём совсем ничего не знаю, вот как мне понять, он глупый и не может догадаться сказать, что он меня любит, или просто стеснительный? Не нужно было перебивать его в прошлый раз.

Чтобы как-то избавиться от этого неловкого молчания, я поднимаюсь с кровати и иду в ванну. Отвратительно, но я бы предпочла побыть свиньёй и не мыться сразу, чтобы не смывать с себя отпечатки его губ. В отличии от дома, душ выходит скоростным, вижу на крючке около входной двери белый вафельный халат и облачаюсь в него, туго подпоясываясь. Выбираюсь из ванны и вижу, что Андрей уже одет по пояс снизу и стоит, подпирая собой подоконник. Наши взгляды не встречаются, что тоже очень неловко, и я озираюсь по сторонам, рассматривая однокомнатную студию с современным ремонтом: подхожу к кухонному гарнитуру, трогаю пальцем столешницу, заглядываю в холодильник и расстроено вздыхаю. Хлеб, сосиски, горчица, пачка творога и молоко. От обиды выпячиваю нижнюю губу и в этот момент сталкиваюсь глазами с Андреем. Вижу, что он не понимает моей реакции и взволнованно наблюдает за мной из-под тревожно нахмуренных бровей.

— А где? — обижено говорю я.

— Что? — хрипит Андрей, продирая горло, нервно бегая по мне зрачками.

— Ну… что-нибудь… Цветочек, романтический обед, свечки, шампанское?

— Ты же за рулём…

— Ц! — цокаю я, скрещивая руки на груди. Я думала у нас долгожданное первое свидание.

— Слушай… — Андрей виновато мнётся, — Честно говоря, это всё не про меня. Я совсем не романтичный, даже скорее — сухой. У меня совершенно другой склад характера и я абсолютно не умею этого делать.

— Ц! — цокаю ещё громче, — А про кого тогда? Что за глупости? Сухой человек никогда не будет скручивать цветок из цветной бумаги, прятать в моём ребёнке конфету, обдирать мои садовые розы и присылать мне песни Филиппа Киркорова!

— Так это на расстоянии, — Андрей закатывает глаза, — Вживую совсем другое дело.

Я опускаю взгляд к полу, уголки губ грустно ползут вниз. Уверена, что мы друг друга слишком идеализируем и накручиваем больше половины реакций, повинуясь влюбленности и гормонам. Чувствую, как он двигается вперед и встаёт рядом, одна рука обхватывает, кажется, сразу всё моё тело, вторая — гладит голову, перебирая мои короткие волосы, укладывает мой лоб на свою ключицу. Андрей спускается губами к моему уху, мягко чмокает, шепчет:

— Прости. Исправлюсь. Я не подумал. Волновался, ждал тебя…

— Да не надо, — шепчу в ответ, касаясь его губами, короткие, нежные поцелуи стекают вниз от виска к шее, — У меня это тоже от волнения…

Поесть я могу и дома. Зачем нам тратить на это время, если с этими поцелуями не может сравниться ни самый красивый букет, ни самый вкусный ужин. В голове больше ничего не звучит, но возможно звучит у Андрея, потому что мы слегка раскачиваемся, прислонившись друг к другу, будто танцуем, гладим и медленно целуем участки кожи, что попадаются нашим губам.

— Скажи мне что-нибудь приятное, чтобы я потом это вспоминала… — ласково шепчу я.

— Пуля, ты режешь меня без ножа, — тихо смеётся Андрей, щекотит меня в ухо.

Я даю ему время собраться с мыслями, пока я касаюсь языком его солоноватого плеча. Чувствую, что хочет что-то сказать, но смущается, или и правда не привык разговаривать о том, что происходит внутри.