Процесс достиг пика. Я чувствовал, как метка формируется, кристаллизуется, становится частью печи. И в этот момент я отпустил связь с «пирамидкой», а затем плавно перекрыл поток из «кольчуги».

Наступила тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием и далёким уханьем совы в лесу. Я открыл глаза. Свет в яшмах медленно угасал, линии на стенах растворились в темноте. Печь стояла как прежде: массивная, тёплая, обычная на вид. Но я знал, я чувствовал это всем своим существом: вторая доменная печь была зачарована. Метка «Улучшение качества материала на +2» прочно вплелась в её суть.

Я отшатнулся от печи, едва удерживаясь на ногах. Истощение на этот раз было всё же значительным. «Кольчуга» снова была пуста, от неё осталось лишь ощущение лёгкой тяжести и слабого фонового тепла. «Пирамидка» — полностью разряжена, холодная и инертная. Даже с перстнями, я чувствовал глубокую, костную усталость и тупую, ноющую головную боль, которая обещала превратиться в серьёзную мигрень.

Но работа была сделана. Две доменные печи, сердце будущей кузни, теперь обладали магическим свойством, которое должно было радикально улучшить качество всего, что я буду в них плавить. Завтра предстояло закончить горн, а затем… после окончания строительства можно было начинать первые тестовые плавки, проверять эффект на практике. А пока мне нужно было добраться до моей комнаты в таверне, лечь и попытаться хоть немного поспать, пока не утром не будет готов горн. Сергей, увидев, что я закончил, бесшумно спустился с пригорка и направился ко мне, готовый поддержать, если я споткнусь в темноте.

На следующий день, уже ближе к полудню, я вновь приехал на стройку вместе с Сергеем. Ночь прошла в тяжёлом, но восстанавливающем сне, утром, хоть и с ломотой в мышцах и остаточной усталостью, я чувствовал себя достаточно собранным, чтобы завершить начатое. Обе доменные печи стояли зачарованными, тихими стражами будущего, теперь настал черёд горна.

Горн, в отличие от высоких, цилиндрических доменных печей, имел прямоугольную форму, более приземистую и широкую, предназначенную для непосредственной ковки и нагрева металлов. Бригада Прохора, уже наученная моими странными запросами, на этот раз использовала не обруч, а целую бронзовую рамку, которая охватывала конструкцию по периметру, как металлический корсет. Рамка была собрана из бронзовых полос, скреплённых друг с другом на углах массивными заклепками. Она выглядела одновременно функционально и архаично-надёжно, словно принадлежала не кузнице, а какому-то древнему механизму.

Три оставшихся камня яшмы (на этот раз все трёх разных оттенков: одна тёмно-вишнёвая, почти чёрная, вторая — с зелёными прожилками на охристом фоне, третья — ярко-оранжевая) были вмурованы в нижнюю часть конструкции, прямо под основанием, где должен был сосредотачиваться основной жар. Эти камни лежали в самом низу, как бы являясь основой.

Все эти металлические элементы (кольца для печей, рама для горна, анкерные болты и заклепки) были изготовлены не бригадой каменщиков. По заказу Прохора эту работу выполнил знакомый мне кузнец Иван Молот, у которого я когда-то пытался устроиться в ученики до Григория Железнова. К его работе у меня не было абсолютно никаких нареканий: металл был качественным, ковка — ровной и прочной, всё было сработано на совесть, без малейших признаков халтуры. Видимо, даже такой грубоватый и прямолинейный мастер, как Иван, понимал, что работа — это его репутация.

Сидя на повозке и наблюдая, как каменщики заканчивают последние штрихи на горне, я мысленно подводил итоги своих финансов. Учитывая все мои «хотелки» и правки к проекту (заказные металлоконструкции, оплата бригаде и магу Скалзу, покупка материалов), и беря в учёт всю прибыль со всех аукционов Василия от продажи магических перстней, у меня по итогу оставалось ещё внушительных двадцать золотых монет, если округлять в мою пользу. Это была огромная сумма, способная обеспечить безбедную жизнь семье с детьми на несколько лет или стать капиталом для серьёзного бизнеса.

По большому счёту, золото сейчас не было проблемой — денег у меня ещё было полно. Эти средства лежали в надёжном тайнике, часть — в сундуке в моей комнате в «Золотом Якоре», часть в потайном кармане рубахи, что сшила мне мама. Они давали мне чувство уверенности и свободы действий. Я мог позволить себе качественные материалы, хороших мастеров и не экономить на безопасности. Всё это было плодами моего дара, партнёрства с Василием и, конечно, немалой доли риска.

Пока я размышлял об этом, работа была завершена. Прохор подошёл, вытер пот со лба рукавом и коротко доложил:

— Готово, всё проверили.

После этого бригада, уставшая, но довольная выполненным объёмом, дружно потянулась к своему временному лагерю на обед.

Настало время последнего аккорда, как всегда мой покой прикрывал Серый Коготь. Я остался один в почти готовой мастерской. Две высокие печи и приземистый горн с его бронзовой рамой смотрели на меня в полумраке. Воздух пах свежей глиной, углём и металлом.

Я положил руки на тёплую бронзовую раму горна, почувствовал под пальцами неровности клёпок и гладкую поверхность яшм, вмурованных в основание. Я сосредоточился. Образ был похож: улучшение качества, но на этот раз не материала для литья, а для ковки. Горн должен был не просто греть металл, а делать его более податливым, однородным, «послушным» молоту, лучше принимать форму, меньше рваться под ударом. Я направил магический поток, вплетая эту идею в раму, в яшмы, в саму глину очага. Яшмы в основании засветились: вишнёвая — тёмно-багровым светом, словно запёкшаяся кровь; зелёно-охристая — мягким салатово-золотистым сиянием; оранжевая — ярким, почти солнечным пламенем внутри камня. Свет от них рассеялся по бронзовой раме, но не вышел за её пределы, как будто сама рама стала границей, удерживающей эффект внутри конструкции.

Все три ключевых элемента моей будущей кузни (две доменные печи и горн) теперь были зачарованы на улучшение качества. Огромный пласт магической работы был завершён.

Процесс зачарования горна на «качество +2» прошёл, к моему удивлению, даже легче, чем со первой печью. Метка легла ровно, чётко, без того изнурительного напряжения, что я испытал вчера. Когда я отпустил связь, я почувствовал лишь лёгкую, приятную усталость, как после хорошей тренировки, а не изматывающее истощение. Возможно, я уже приноровился к подобным масштабам и сложности метки, возможно, немного «подкачался» в магическом искусстве, привыкая к большим потокам и сложным структурам. А может, просто хорошо отдохнул и был психологически готов к завершающему этапу. Метафора «подкачался» была довольно точной: как мышцы привыкают к нагрузке и становятся сильнее, так и мой дух, моя способность управлять маной, казалось, крепла после любых созидательных испытаний.

После этого я присоединился к бригаде Прохора на их скромном обеде. Мы сидели вокруг костра, ели простую, но сытную похлёбку с мясом и овощами, которую готовил один из рабочих, я принес свежего хлеба и сала для всех, чтобы отметить окончание строительства главных элементов кузни. А также поблагодарил их за качественную и быструю работу. Затем спросил у Прохора о сроках: когда всё строительство будет окончательно закончено? Прохор, обмакивая хлеб в миску, ответил, прикидывая в уме:

— Крыши доделаем, забор по периметру доведём до ума, печи просушим как следует, дымоходы проверим… Через недельки всё будет готово, может, даже чуть меньше, если погода не подведёт.

Неделя: совсем немного. Через неделю у меня уже будет собственная, полностью готовая, магически усиленная кузня на моем участке за стенами Аргониса. Мысль об этом наполняла спокойной, глубокой уверенностью.

Попрощавшись с бригадой, я вместе с Сергеем отчалил обратно в Аргонис. Дорога обратно показалась короче. Мы въехали в город через ворота, растворившись в потоке телег, всадников и пешеходов. Я заехал в «Золотой Якорь», чтобы выгрузиться и перевести дух. В своей комнате я оставил «пирамидку» с ветро-мановыми генераторами, сам же быстро привёл себя в порядок, сменил пропыленную дорожную одежду на более чистую и простую, но добротную.