Он резко повернулся, схватил с ближайшего стола грязный лист пергамента и несколько обугленных углей из чаши. Он начал рисовать, не говоря уже со мной, а обращаясь к самому себе, к идее.

— Да, да! Это обычная классификация магов и алхимиков: стихии — Земля, Вода, Воздух, Огонь. Но они рассматривают их как отдельные сущности. «Огонь» — это пламя, это разрушение, это тепло. Но если мы разложим его… Воздух как агент, как носитель! Жар как состояние, как преобразованный дух или внутренняя энергия материи!

Он нарисовал два пересекающихся круга, один обозначил «Воздух», другой «Тепло/Энергия».

— И тогда… и тогда то, что мы называем «стихией огня», это их взаимодействие! Комбинация! Синтез! Аналогично… да, аналогично со льдом! Вода + Хлад… это тоже состояние, отсутствие тепла, обратное направление энергии! Вода как основа, Хлад как условие!

Он бросил угли, схватил другую книгу с полки, открыл ее, пробежал глазами по странице, затем снова закрыл.

— Это… это ты не просто исследователь: ты мыслитель! Ты видит за общепринятым! Это то, что я пытался сформулировать в своих трактатах, но не мог сделать это так четко. Классическая магия рассматривает стихии как отдельные сущности, которые, да, можно призывать, смешивать. Но если мы рассматриваем их как процессы, как состояния, как комбинации элементарных факторов… тогда вся система магии стихий может быть пересмотрена. Заклинания могут быть не просто призывом «огня», а созданием условий: усиление потока воздуха, концентрация тепловой энергии в точке, и тогда пламя возникает как естественный результат!

Зольник подошел ближе ко мне, его глаза теперь горели от интеллектуального огня.

— Это все меняет, конечно! Потому это означает… Маг может манипулировать воздухом (создать поток, сконцентрировать его), можно манипулировать теплом (передать энергию в материал). И тогда пламя возникнет само, как следствие их взаимодействия. Это более фундаментальный, более… экономный подход к магии. Это снижает риски, потому что ты контролирует не само пламя, которое может быть неустойчивым, а его предпосылки. Теперь понятно почему магов огня меньше, чем магов того же воздуха: потому что, по своей сути, это всегда были маги двух стихий!

Он сделал паузу, глотнул воздух, который казался теперь более насыщенным.

— И это объясняет, почему некоторые маги огня так хорошо совмещаются с магией воздуха! Они, возможно, бессознательно, управляют не пламенем, а воздушными потоками, которые питают пламя. И часто самые мощные заклинания огня требуют подготовки…

Он снова начал ходить, но теперь не нервно, а с хаотичной энергией в ногах и руках.

— Это также объясняет мои эксперименты с тлением. Тление — это процесс, где тепло присутствует, но поток воздуха ограничен, поэтому нет яркого пламени, процесс горения идет медленно. Если мы сможем точно контролировать соотношение тепла и потока воздуха… мы можем создавать более стабильные состояния…

Зольник остановился перед одним из своих сложных приборов: набор стеклянных труб и резервуаров, соединенных с маленькой пепельной чашей.

— Вот, например. Этот прибор позволяет мне регулировать поток духа, который преобразуется в тепло, а поток воздуха поступает через систему трубок. Я могу создать ситуацию, где тепло высокое, но воздушный поток низкий — получается тление. Или где воздушный поток усилен, и тепло умеренное — получается небольшое пламя. Если я усиливаю обоа фактора — получается интенсивный огонь или даже взрыв! Теперь с твоей формулировкой… я визуализирую это не как контроль одной стихии, а как координацию двух параметров.

Он взглянул на Сергея, который стоял все еще неподвижно.

— Этот зверочеловек, ваш товарищ, он чувствует запахи, тепло, воздушные потоки. Может быть… но это не сейчас. Главное — ты! Мальчик, ты принес не просто вопрос, ты принес принцип. Если ты готов работать не просто как ученик, а как… соисследователь, соавтор, то для меня это великая честь! Я готов показать тебе всё! Все мои эксперименты, все мои труды! Мы можем начать сегодня с простого. Скажи у тебя есть еще какие-то вопросы⁈ А-ха-ха-ха!

«Ну вот я и увидел настоящего безумного ученого… Вошли и вышли, приключение на 20 минут*…»

* https://vk.com/video-198020351_456241185

(отсылка «Давай, вошли и вышли, приключение на 20 минут» [Рик и Морти])

https://images.meme-arsenal.com/36c7f9c2a9efdc6db13991680d7ed4cf.jpg

Элиас Зольник уже почти не видел меня, он целиком погрузился в вихрь собственных мыслей. Судя по яростным, торопливым штрихам угля и взвинченному шепоту, с которым он бормотал формулы и схемы, в его голове за секунды развернулась целая революция. Его можно было понять: моё, казалось бы, элементарное для меня предположение, вероятно, было ключом, который открывал дверь в систему, над которой он бился годами, может, десятилетиями. Это было не просто «интересно», это была новая парадигма.

Он рисовал на пергаменте уже не два, а несколько вложенных кругов, соединял их стрелками, записывал слова «агент-носитель», «энергия-состояние», «взаимодействие», «трансмутация», «фундаментальные факторы». Его рука дрожала от волнения, чернила разбрызгивались, создавая кляксы, но он не обращал на это внимания. Вокруг него витала аура почти маниакальной сосредоточенности: он был в плену у идеи, боялся, что малейшее отвлежение, шум, вопрос унесут хрупкую нить рассуждений в небытие. Где-то в тени точно смеялись демоны перемен: розовые, голубые ужасы да огневики*.

Прошло две, может, три минуты. Затем он резко поднял голову, его взгляд, остекленевший и расфокусированный, блуждал по комнате, пока не наткнулся на меня. На его лице промелькнуло искреннее удивление, как будто он обнаружил незнакомого гостя в своей спальне.

— А… ты ещё здесь? — произнёс он, и в его голосе было больше недоумения, чем недовольства. Казалось, он забыл о нашем разговоре, забыл о времени. Потом его глаза прояснились, и он ухватился за практическую сторону.

— Книга! — выпалил он, тыча пальцем куда-то в сторону стеллажей. — Первый левый книжный шкаф, считая от входа. Третий ряд снизу. Первый том, толстая, в тёмно-коричневом переплёте, с медными застёжками. Принеси её.

Я подчинился сразу, не задавая вопросов. Хаос библиотеки был упорядочен лишь в голове Элиаса. Первый левый шкаф оказался массивной дубовой конструкцией, доходившей почти до потолка. Полки были заставлены книгами так плотно, что их приходилось вытаскивать с усилием. Третий ряд снизу — это была высота примерно по грудь. Передние книги были разного размера, но я быстро нащупал тот самый первый том: он выделялся толщиной (с добрую кирпичную кладку) и двумя тусклыми медными пряжками, которые, кажется, уже не расстёгивались.

Я вытащил его, сдул облако пыли и прочитал вслух название, вытисненное на корешке почти стёршимися позолоченными буквами:

— «Основы магической термодинамики и взаимодействия стихийных факторов».

— Да, она! — отозвался Элиас, не отрываясь от своего пергамента, где он уже дорисовывал какую-то сложную трёхмерную схему. — Бери, иди домой, изучи её. Всю: от корки до корки. Особенно главы о преобразовании тепловой энергии духа и о катализаторах элементарных реакций. Возвращайся… через неделю. Не раньше.

Он махнул рукой в мою сторону, явный жест «убирайся».

— Пока я… очень занят. Нельзя мешать, уходи, быстро.

Его тон не был грубым, он был абсолютно искренним: он находился в состоянии интеллектуального потока, и любое присутствие другого сознания в комнате было помехой, раздражающим фактором. Учёный, схвативший тонкую нить открытия, не имеет ни лишнего времени, ни вежливости для гостей.

Я откланялся, хотя он уже и не смотрел, прижал тяжёлый фолиант к груди и направился к выходу. Дойдя до двери, я услышал щелчок: не рукой, а скорее лёгким движением какого-то скрытого механизма. Затем дверь сама отворилась, в тот же миг по лестнице и по стенам узкого коридора внизу вспыхнули всё те же тусклые синие кристаллы, освещая путь.