— Отлично, — согласился я. — Значит, это твоя зона ответственности, Аня. Бери Сергея в помощь, если понадобится что-то тяжёлое таскать или охранять покупки.

Сергей, услышав своё имя в таком контексте, лишь кивнул, продолжая есть.

Затем я перешёл к другой новости.

— А ещё неделю назад я познакомился с очень интересным человеком, — начал я, понизив голос так, чтобы нас не слышали за соседними столами. — Аня уже в курсе, это бывший библиотекарь Королевской Магической Академии. Элиас Зольник. Он… глубокий теоретик. Сейчас мы с ним кое-что изучаем.

Василий поднял бровь, в его глазах мелькнул интерес. Магическая Академия, даже в лице своего бывшего служащего, — это серьёзно. Это связи, доступ к знаниям, которых нет в открытом доступе.

— Осторожнее с такими знакомствами, Яр, — предупредил он, но без осуждения. — Академия — штука консервативная и могущественная. Но если человек полезен, и ты держишь ухо востро… почему нет?

Он отпил из кружки, а затем его лицо приняло то самое деловое, слегка самодовольное выражение, которое бывало у него, когда дела шли в гору.

— А я, пока ты с камнями, бревнами да книгами возился, не сидел сложа руки, — заявил он, отодвинув тарелку. — Тот капитал, что мы с тобой заработали, плюс мои сбережения… В общем, я расширил зону своей деятельности. Добавил два новых маршрута: один в осколок Каменный Брод, другой — в Серебряную Лощину. Это не такие миры, как та же самая Зорень: рынки там более насыщенные, конкуренция больше, но потребность в хорошем железе, инструментах и… прочих товарах — имеется. Нанял ещё двух надёжных приказчиков, приобрёл четыре новые повозки и упряжь к ним, взял подряд на поставку зерна и соли в один из приграничных фортов. И, конечно, заказал в Гильдии авантюристов сопровождение для новых караванов. Борис Каменев сейчас как раз в отъезде с одним из таких заданий.

Он сделал паузу, давая мне понять масштаб вложений. Это был не просто рост, это был качественный скачок: из купца, в основном торгующего между Зоренью и Аргонисом, Василий превращался в серьёзного игрока на межосколочной/межмировой торговой арене. И всё это отчасти на волне прибыли от продажи моих скромных бронзовых колец.

Затем он наклонился через стол ближе ко мне и Ане. Его голос стал тише, практически шёпотом.

— И о будущих поставках я подумал. Нельзя же всё время водить караваны к тебе на порог, — он хитро прищурился. — У меня есть люди, которым я доверяю. Они будут выполнять роль… курьеров. Будут забирать товар в заранее условленном месте, не связанном ни с тобой, ни с твоей мастерской, и доставлять его мне, или сразу в точку следующей продажи. Таким образом, даже если кто-то начнёт слишком пристально следить за мной, за моими повозками, или тобой, они не выйдут на источник. Всё будет чисто. Нужно будет лишь разработать систему сигналов и тайников, но это уже детали.

Я слушал и кивал: Василий мыслил стратегически. Купец не просто продавал товар, он выстраивал целую схему, которая должна была защитить и его, и меня в долгосрочной перспективе. Его деловая хватка и чутьё настоящего дельца должны сослужить нам огромную службу. Кроме того, его разветвлённая сеть маршрутов, также в принципе нам должна помочь, чтобы запутать противников и конкурентов и развеять их силы.

Вечер прошёл в такой лёгкой, деловой и в то же время по-семейному тёплой атмосфере. Мы обсуждали новости Аргониса (Василий, как всегда, был в курсе всех слухов), делились впечатлениями от города, строили планы на ближайшее будущее. Сергей сидел молча, внимательно слушая, его уши время от времени подрагивали, улавливая что-то интересное из других разговоров, но в целом он просто наслаждался едой, теплом, комфортом и ощущением принадлежности к компании, чувствуя себя не инструментом, а частью… ну, если не семьи, то команды.

Наконец, мы доели, расплатились (Василий настаивал, что ужин за его счёт) и поднялись в свои комнаты. Аня сразу улеглась в свою кровать, напоследок пообещав завтра с утра заняться составлением списка необходимого для дома.

Я вздохнул с облегчением: тишина после шумного зала была благословением. Сергей разостлал на полу в углу у двери своё грубое одеяло, которое мы купили ему на рынке, и сел, приняв позу отдыха, но не сна: он оставался настороже, пока я не лягу.

Я же зажёг лучину, вставленную в простой железный держатель на столе. Дрожащий, живой огонёк отбросил на стены и потолок гигантские, пляшущие тени. Я сел на стул, откашлялся от пыли, которая, казалось, навсегда въелась в лёгкие, и достал из сумки книгу «Течения и вихри: введение в манипуляцию воздушными потоками».

Я развернул лёгкий, но плотный пергаментный томик с аккуратной прорисованной на обложке спиралью, похожей на вихрь. Трактат раскрылся с тихим шелестом. Запах старой бумаги, чернил и лёгкой, едва уловимой сладости какого-то консервирующего состава (можжевельник? ладан?) потянулся из страниц.

Книга начиналась сухо, как учебник для начинающих. Первые главы были посвящены фундаментальным понятиям. Я читал медленно, вникая, переводя непривычные термины и метафоры на доступный мне язык.

Раздел первый: «Материя и отсутствие». Автор утверждал, что воздух, как его понимают обыватели, — вовсе не «ничто» и не просто пустое пространство между предметами. Это тончайшая материальная среда, «Царственная Субстанция», пронизывающая всё. Она обладает плотностью, температурой, движением и, что критически важно для мага, своей собственной, пусть и слабой, магической проводимостью и инерцией. Плотность воздуха, согласно тексту, варьировалась не только от высоты, но и от времени суток, от близости к большим скоплениям воды, камня, огня, живых существ. Воздух над озером в предрассветный час описывался как «тяжёлый, влажный, ленивый и плохо проводящий импульс», в то время как воздух на вершине скалы в полдень — «лёгкий, сухой, стремительный и отзывчивый на малейшую волю».

Раздел второй: «Давление и течение». Здесь вводились понятия «Воздушного Напора» и «Воздушных Рек». Автор сравнивал атмосферу осколка с гигантским, медленно циркулирующим океаном. Где-то он «давил» сильнее (области высокого давления), где-то слабее (низкого). Магия, направленная на создание движения воздуха, часто по сути, была искусством создания локальных зон разницы этих давлений: либо откачивая воздух из одной точки и создавая там разрежение, к которому устремлялся воздух из соседней зоны, либо, наоборот, сжимая и «подталкивая» его в нужном направлении.

Приводились простейшие схемы: концентрические круги с стрелками, иллюстрирующие, как импульс, приложенный в центре, расходится кольцами, теряя силу, и как его можно сфокусировать в узкий луч, направляя между двумя воображаемыми «стенками» воли. Описывались основные типы течений: ламинарное (ровное, слоистое) и турбулентное (хаотичное, вихревое), и как легко первое под воздействием малейшей помехи переходит во второе.

Раздел третий: «Вихри и циклоны». Эта часть была уже ближе к практической магии. Описывалось создание элементарных воздушных вихрей. Ключевая идея: стабильный вихрь — это не просто вращающийся воздух. Это система, где внешнее давление, центробежная сила и внутренний градиент температур (если вихрь создавался с участием огня, например) находились в неустойчивом, но рабочем равновесии.

Простейшее упражнение, рекомендованное для начинающих: заставить вращаться пылинку на плоской поверхности, не касаясь её физически, а лишь создавая над ней крошечный, управляемый перепад давления. «Мастерство измеряется не силой ветра, а точностью управления одной-единственной пылинкой в полной тишине», — гласила одна из сносок.

Дальше шли описания более сложных конструкций: вертикальных столбов-смерчей (требующих постоянной подпитки энергией снизу), горизонтальных «воздушных лезвий» (сжатый, тонкий, быстро движущийся поток, способный резать не хуже стального клинка при наличии достаточной мощности и способностей мага), и, наконец, защитных куполов и стен из уплотнённого воздуха — техника крайне затратная и требующая недюжинной концентрации.