— Сапфир (корунд синий): камень небесной тверди, мудрости, душевного равновесия и защиты от тёмных влияний. Ассоциации: глубина озера в ясный день, вечерние сумерки, холодная ясность. Цвет: от бледно-василькового до глубокого индиго. Для меток интеллекта, защиты от магического воздействия, повышения концентрации.

— Аметист (фиолетовый кварц): камень ясного ума, трезвости мысли, духовного очищения. Ассоциации: вечерний туман, виноградный сок, медитация. Цвет: фиолетовый, от бледно-сиреневого до густо-лилового. Для меток интеллекта, восприятия, защиты от иллюзий или помутнения рассудка.

— Цитрин (жёлтый кварц): камень солнечного тепла, интуиции, привлечения удачи. Ассоциации: лимонная кожура, мёд, спелый апельсин. Цвет: жёлтый, золотисто-жёлтый, иногда с коричневатым оттенком. Для меток восприятия, интуиции, возможно, для облегчения поиска (как у Ани).

— Топаз (имперский): камень благородства, уверенности, магнетического влияния на других. Ассоциации: свет заходящего солнца в бокале вина, позолота, королевский указ. Цвет: золотисто-жёлтый, розовато-оранжевый. Для меток харизмы, влияния, возможно, усиления действия других камней.

— Горный хрусталь (чистый кварц): камень чистоты, усиления, канал для маны. Ассоциации: лёд, слеза, линза, фокусирующая свет. Цвет: прозрачный, бесцветный. Универсальный усилитель и проводник. Можно использовать как основу для меток-усилителей или как фокусирующий элемент в сложных артефактах.

И вот я начал обход. Это был мучительный поначалу процесс, потому что меня буквально заваливали предложениями.

— Эй, пацан! Глянь сюда! Настоящий алмаз из пещер Ветреного Утёса! — кричал человек с лицом, иссечённым оспинами, тыча мне под нос мутно-белый, грубо обколотый камень, по форме напоминавший скорее осколок стекла. Я лишь качал головой и шёл дальше.

Я искал конкретику и сверял записи. У одного торговца нашлись мелкие, необработанные гранаты — тёмно-красные, почти чёрные горошины, чуть больше макового зёрнышка, без граней, но с глубоким, живым блеском внутри. Цена была умеренной. Я приценился, попросил поднести к свету. Да, это был пироп. Я купил три штуки.

Хризолит оказался сложнее. Много было подделок: окрашенное стекло, дешёвый зелёный кварц, хм, можно взять и его, нет, торговец выдавал его за другой, более дорогой камень, не хочу иметь с ним дело. Хорошо, что на мне были перстень интеллекта и восприятия под перчатками. После получаса поисков я обнаружил прилавок старого дварфа в засаленной кожаной фартуке, который молча выложил передо мной несколько камешков на кусок чёрного бархата. Они были размером с небольшое зёрнышко чечевицы, оливково-зелёного цвета, с тем самым маслянистым отливом, описанном в книге. Он запросил в пять раз больше, чем за гранат. Я поспорил, но в итоге взял три. Дварф закурил короткую глиняную трубку и кивком дал понять, что сделка состоялась.

Рубин… Рубин был дорог. Очень. Даже мелкие, с дефектами, мутные «зёрна» рубинового корунда стоили как несколько хороших гранатов. Я решил, что пока обойдусь без него. То же самое с топазом — настоящий, крупный топаз был предметом роскоши. Мелкой крошки практически не было. Однако под конец нашел более-менее трезвое предложение и также взял их по три штуки.

Далее я без труда приобрёл три бусинки аметиста: бледно-фиолетовые, полупрозрачные. Они были достаточно распространены и дёшевы. Цитрин, жёлтый кварц, тоже оказался доступен: на рынке его было полно, жёлтого, лимонного, медового оттенков. Я выбрал три самых чистых, без мутных включений. В общем не удивительно, ведь в соседнем Глубограде были богатые залежи разнообразного кварца.

С сапфирами была та же история, что и с рубинами — корунд есть корунд. Но тут оказалось, что есть так называемый «королевский» сапфир — более тёмный, и «небесный» — светлый, василькового цвета. Последний был чуть дешевле. Мне удалось выторговать три небольших, неровных осколочка синего сапфира у торговки, которая специализировалась на «камнях для гаданий и малых оберегов». Они были меньше гранатов, но блестели загадочной холодной глубиной.

И вот я подошёл к главной цели — опалу. Я обошёл несколько прилавков, спрашивал. Торговцы смотрели на меня с подозрением — огненный опал ценен не только как камень Агнбера, но и как сложный в обработке минерал, который, к тому же, мог терять свой «огонь» при неправильном использовании. В конце концов я наткнулся на закрытый шатёр с дверью из грубой холстины. На притолоке висел кусок выжженного дерева с грубо вырезанным знаком: клещи и язычок пламени.

Внутри было душно и темно, пахло камнем, пылью и чем-то ещё — горьким, как полынь. За столом, заваленным глыбами необработанной породы, сидел мужчина. Не старый, но с лицом, навсегда отлитым в каменное, неподвижное выражение. Его глаза были цвета тёмного сланца, и они уставились на меня без малейшего интереса. На нём была простая кожаная куртка, испещрённая мелкими порезами и пятнами от окалины.

— У вас есть опал? — сказал я, не тратя времени на предисловия. — Огненный: мелкие камни, для вставки.

Человек молчал несколько секунд, его взгляд скользнул по моей одежде, задержался на рукояти меча, затем перешёл на Сергея, стоявшего в дверях, как живая статуя. Наконец он кивнул, почти незаметно, и потянулся под стол. Оттуда он достал не ларец, а простую деревянную шкатулку, окованную по углам тусклой медью и открыл её. Внутри, на куске чёрного войлока, лежало с десяток камней. Они были не похожи на всё, что я видел до этого. Это были не бусины и не кристаллы, а скорее, кусочки застывшей лавы, внутри которой бушевали миниатюрные бури цвета. Основной тон — медово-оранжевый, красновато-коричневый, но внутри, при малейшем повороте к свету, вспыхивали и гасли всполохи зелёного, синего, золотого. Это и был «огонь». Камни были неровными, размером от горошины до ногтя большого пальца, некоторые имели трещины или мутные участки.

— Откуда? — спросил я, не отрывая взгляда.

— Пещеры под «Пылающим Хребтом», в осколке Игнис, — ответил мужчина голосом, похожим на скрип камня по камню. — Добывают гномы-огнеходы. Рискованно и камень капризный: теряет внутреннюю силу от воды, от неправильной резки рассыпается в пыль. — Он указал на три самых маленьких, но с наиболее яркой игрой цвета. — Эти… стабильнее, но и дороже.

Мы поторговались: молча, взглядами и короткими фразами. В итоге я ушёл с тремя опалами: два маленьких, с хорошим «огнём», и один побольше, но с заметной трещиной сбоку — его я взял почти за бесценок, для экспериментов пойдет, сделаю из него два или три недоогненных недоопала. Однако расставание с ещё одной ощутимой частью золота прошло болезненно. Это был самый дорогой камешек из всех, что я сегодня приобрел.

Но это был еще не конец: я вышел из этой палатки и продолжил свои поиски. Горный хрусталь оказался самой простой покупкой. Чистые, прозрачные осколки кварца размером с ноготь продавались на вес и их было полно. Я выбрал три самых чистых, без пузырьков и молочных включений.

И последним, неожиданным приобретением стал авантюрин. Я уже собирался уходить, когда мой взгляд упал на прилавок, заваленный дешёвыми поделками и «магическими» безделушками для простонародья (подделки). Среди груды полированных камешков из обычной яшмы и окрашенного стекла лежал один крупный, размером с кулак, камень зеленовато-серого цвета, весь испещрённый сетью тонких трещин. Он был явно бракованным, но в этих трещинах, при определённом угле, мерцали крошечные золотистые блёстки — включения слюды или гематита, которые и давали авантюрину его знаменитый искристый эффект. Но, поторюсь, камень был безнадёжно повреждён.

— Этому конец, — честно сказал торговец, пожилой человек с лицом, похожим на печёное яблоко, увидев мой интерес. — Хотел пустить на крошку, да лень возиться. Бери за полцены.

Я взял. Не просто за полцены, а за символические несколько медяков. Камень был тяжёлым, холодным и явно мёртвым с точки зрения ювелира. Но я видел в нём не цельный самоцвет, а сырьё. Аккуратно разбив его молотком (что я планировал сделать позже, в мастерской), я мог получить десятки, если не сотни мелких осколков и крошки. Авантюрин в «Симфонии» описывался как камень удачи, лёгкости, начала новых дел: как раз в тему. Возможно, его крошечные вкрапления можно было использовать сердцевин артефактов, связанных с везением или уменьшением веса. Риск был минимальным (если что достану камень, а артефакт переплавлю), а потенциал — интересным.