Вот только мне придется рассказать то, что я сама еще не до конца поняла.

Леонард Грейвис

Я сидел, разбирая донесения и одновременно возвращаясь мыслями к той девчонке. Прошла неделя, а поиски так и не дали никаких результатов.

То, что я объявил награду за её голову, лишь осложнило ситуацию. За эти дни ко мне привели двенадцать девушек с каштановыми волосами и пухлыми губами, с уверенностью доказывая, что каждая из них — ведьма. Жадность, как всегда, оказалась сильнее здравого смысла.

К счастью, Икар оказался достаточно наблюдательным и позволил себе допустить ряд незначительных, но полезных «ошибок». Портрет был составлен неточно, а информация, которую он передал гильдии, — намеренно искажена мной.

— Что такого сложного — поймать одну девчонку? — раздражённо спросил один из представителей гильдии. — Мы все знаем, что она преступница.

— Я не совсем в этом уверен, — спокойно ответил я, озвучивая своё мнение, которое, как и следовало ожидать, им не понравилось.

В комнате повисло напряжение. Несколько человек переглянулись, кто-то недовольно скривился. Они не любили, когда им возражали. Особенно я.

К счастью, среди них был Хаверн Солт.

— Господин Грейвис, — произнёс он, чуть подаваясь вперёд, — на чём основаны ваши сомнения? Почему вы считаете, что эта девушка может быть обычным гражданином, а не преступницей?

Я выдержал короткую паузу.

— Я ничего не утверждаю, — ответил ровно. — Я лишь считаю, что ситуация требует более тщательного разбирательства.

— Вам недостаточно наших слов? — вмешался другой.

Я перевёл на него взгляд.

— Ваши слова основаны на донесениях людей, которым я не доверяю.

Неприятная тишина легла на стол тяжёлым грузом. Они привыкли к подчинению. К тому, что инквизиция — их инструмент. Но я никогда не был удобным инструментом.

— Вы все знаете, — добавил я спокойно, — что я привык выполнять свою работу качественно.

— Мы надеемся, — сухо произнёс Сарвен Алдер, — что вы исполните свой долг и не поддадитесь влиянию ведьм.

Я коротко кивнул.

— Как и всегда.

На этом разговор был окончен. Я развернулся и вышел, не дожидаясь разрешения.

Дверь закрылась за моей спиной чуть громче, чем следовало.

Я привык действовать по закону. Быстро и без лишних эмоций. Есть приказ — есть исполнение. Есть факт преступления — есть решение в виде казни.

Но сейчас всё было иначе. Они давили, не имея на руках ничего, кроме слухов.

Мозг услужливо напомнил, что это уже не слухи. Я лично был свидетелем того, что она пыталась «спасти» того беднягу в госпитале. И если бы не её настойчивая уверенность в своей правоте и столь отчаянное желание отстоять своё мнение и спасти, как она утверждала, человека, я бы уже давно её казнил.

Вот только было в её словах что-то… И это что-то не давало мне покоя.

Если бы она не сбежала, мы бы уже разобрались. Я бы вытянул из неё всю информацию. Проверил. Сопоставил. Принял решение.

С детства меня учили различать дозволенное и запретное, истинное и ложное, чистое и скверное. Мир становился понятнее, когда всё разложено по полкам. Женщина не лечит. Закон не ошибается. Сомнение — первый шаг к разложению. Нарушитель должен быть остановлен до того, как его пример заразит других.

Я прожил с этим достаточно долго, чтобы не путать долг с удобством.

Но жизнь, к моему великому раздражению, редко укладывалась в сухие схемы. Люди умирали каждый день. В деревнях, где единственный лекарь был пьян сильнее своих пациентов. В гарнизонах, где солдаты теряли больше людей от гноящихся ран, чем от вражеских клинков. В тюрьмах, где человек мог умереть от лихорадки раньше, чем его дело дойдёт до суда.

И я слишком хорошо знал, как часто те, кто громче всех кричит о чистоте закона, потом прячут свои ошибки за печатями и кострами.

А вот ребёнок, за которым ухаживает бабушка, или мужчина, которого лечит жена, выживает гораздо чаще.

Я сжал пальцы сильнее. Неужели размяк? Или стал милосердным?

Нет. Тряхнул головой. Дело не в милосердии. Мне нужна истина.

В дверь снова постучали.

— Войдите.

Икар появился почти сразу, на этот раз с папкой в руках.

— Капитан, предварительный список уже есть. Часть бумаг из нижнего ящика пропала. Не все. Только досье по делам трёх женщин, задержанных за незаконную практику, и ещё два старых донесения из архива по закрытым монастырям.

Я медленно повернулся к нему.

— По каким именно монастырям?

Он открыл папку, пробежался глазами.

— Святой Бригитты и приюту при северной часовне. Оба дела были закрыты пять лет назад, без суда. По распоряжению сверху.

Я коротко усмехнулся.

— Как удобно.

— Вы думаете, они связаны?

— Я думаю, Икар, что сам займусь этим делом.

Доверия к ищейкам гильдии у меня не было. Пока он нужен лишь для того, чтобы водить их за нос, подкидывая ложные следы и сомнительные донесения.

Он придвинулся ближе, когда я подошёл к столу, опёрся ладонями о его поверхность и посмотрел на карту города. Булавки, линии, отметки — всё то, что обычно давало ощущение контроля, сейчас лишь раздражало. Город был слишком большим и полным чужих глаз и тайных ходов.

Ну что ж, пришло время вспомнить забытые привычки и навестить старых знакомых.

— Подними старые связи, — сказал я. — Мне нужны сведения о женских общинах, которые исчезали из поля зрения, но не распадались. О благотворительных домах, где берут на содержание вдов без вопросов. О лекарях, которые внезапно перестали практиковать, но у которых всё ещё появляются редкие посетители. И ещё…

Я замолчал на секунду, обдумывая следующую мысль.

— Найди всё, что сможешь, о семье Аделины Рейнгард.

— Уже начали, — ответил Икар. — По первым сведениям, ничего необычного. Небогатая семья, отец умер, мать тоже, дальние родственники…

— Это на бумаге, — перебил я. — А мне нужна правда. Кто её учил. С кем она общалась. Где пропадала. Кто мог дать ей такие знания и почему о них никто не знает.

Он кивнул.

— Будет сделано.

Я посмотрел на него и добавил уже тише:

— Икар… если кто-то приведёт мне её с синяками, связанную, избитую или полуживую — я лично переломаю ему руки. Из двенадцати приведённых за неделю у девятерых были переломы. Передай это слово в слово.

В его глазах мелькнуло изумление, но он быстро спрятал его за привычной исполнительностью.

— Да, капитан.

От Автора: Драгоценные читатели, пока наш герой принимает решение вспомнить прошлое(а оно у него ого-го какое), я хочу представить следующую книгу моба, которая пишется в соавторстве.

от

Екатерины Евгеньевой и Ирины Колки

«Леди Лекарь. Яд в твоей крови»

https:// /shrt/-1H

Я быстро поняла, что к их «монастырю» слово «монастырь» подходит так же мало, как и к любой хорошо организованной системе. Снаружи — тихое, почти заброшенное здание с облупившейся штукатуркой и кривыми пристройками. Внутри — целая вселенная медицины. В том понимании, в котором это возможно в рамках данного мира.

Зал с огромными окнами оказался не чем иным, как госпиталем с рядами коек. Три длинных ряда, почти без промежутков. Люди лежали плечом к плечу. Кто-то стонал, кто-то молчал, уставившись в потолок, кто-то бредил, цепляясь за простыни. Запах стоял тяжёлый, знакомый — смесь крови, пота, трав, гноя и плохо выветренной сырости. Я вдохнула глубже, автоматически отсеивая лишнее, вычленяя важное.

Помимо больничного отделения здесь было три приёмных кабинета.

В первом работала Виола, выполняющая роль медсестры. Надо сказать, она меня удивила. За работой она не выглядела растерянной девчонкой из кареты. Всё, за что бы ни бралась эта девочка, выполнялось быстро и хорошо. Руки уверенными, быстрыми движениями делали перевязки, обрабатывали порезы и ушибы. Она делала всё, что могла, и делала это с лёгкой улыбкой на губах, не задавая лишних вопросов.