— Иди спать, — тихо сказала я.

Она кивнула и направилась к монастырю, а я развернулась в сторону своей маленькой хижины.

Тропинка почти скрывалась в темноте. Молодой месяц то появлялся из-за туч, то снова исчезал, едва освещая дорогу между деревьями. Ветки тихо покачивались над головой, а влажный ночной воздух пах сырой землёй и листвой.

Я шла медленно, почти не замечая дороги. Усталость навалилась резко. Пока тело занято делами, а мозг мыслями, нет времени думать о боли в мышцах. А боль была такая, от которой начинает болеть даже ногти.

Добравшись до хижины, я поднялась по двум скрипучим ступенькам, нащупала ручку двери и вошла внутрь.

Как всегда, первым делом, после того, как сняла кепку, жилетку и закатала рукава, направилась к тазу с водой. Руки я мыла трижды. Привычка, въевшаяся глубже инстинктов.

Когда закончила, вытерла ладони тканью и только тогда позволила себе наконец выдохнуть. Хотелось просто рухнуть на кровать ни о чем не думая. Просто несколько часов беспробудного сна. Я сделала шаг к постели, пытаясь по пути стянуть сапог с уставшей ноги… И застыла.

Потому что на моей кровати лежал Леонард Грейвис.

Удивительно, но даже во сне этот мужчина выглядел так, словно прямо сейчас пытался принять какое-то сложное решение.

Руки сложены на груди. Брови сдвинуты. Межбровная складка напряжена так сильно, будто он и во сне продолжал с кем-то спорить или кого-то допрашивать. Дыхание было неровным, временами слишком глубоким, временами — коротким и рваным.

Я вдруг поняла, насколько устала. Выгорела до состояния, когда тело держится исключительно на упрямстве и привычке двигаться дальше. И только сейчас, оказавшись за закрытой дверью собственной хижины, вдали от происходящего, я почувствовала, как меня буквально тянет вниз.

Безумно хотелось спать. Хотя бы несколько часов.

Но привычки сильнее усталости.

Я подошла к кровати и машинально приложила ладонь к его лбу, а два пальца второй руки — к шее, проверяя пульс.

В следующее мгновение обе мои руки оказались перехвачены.

Я даже не испугалась. На страх у меня просто не осталось сил. Только перевела взгляд на Леонарда и спокойно сказала:

— Руки убери.

Он мгновенно разжал пальцы.

— Ты всегда подходишь к людям и начинаешь их щупать? — хрипло спросил он.

Я задумалась на секунду.

— Только если они больны. Или если это мои пациенты.

— Я не твой пациент, — заметил он.

Но при этом даже не попытался помешать мне снова взять его за шею и проверить пульс.

Кожа теплая. Это хорошо. А вот сердцебиение учащенное.

Я нахмурилась и, наклонившись ниже, прикрыла глаза, прислушиваясь к дыханию и ритму сердца.

Оно действительно билось быстрее нормы.

— У тебя тахикардия, — пробормотала я. — Ты бегал?

Он медленно перевёл взгляд сначала на мою руку, потом обратно на меня.

— А сердце учащённо бьётся только когда люди бегают?

Я устало прикрыла глаза. Господи, как же я ненавижу пациентов с чувством юмора. Хочет болеть, пусть болеет.

— Значит, не бегал, — буркнула я.

Убрала руку, вытащила из-под него подушку и без всякого стеснения села рядом.

— Подвинься.

К счастью, спорить он не стал. Только чуть сместился в сторону. Кровать жалобно скрипнула сначала под его весом, потом под моим, когда я наконец улеглась набок и подтянула к груди замёрзшие ноги.

Тело ломило так сильно, будто меня саму кто-то избил.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Потом Леонард негромко произнёс:

— А ты не боишься оказаться в постели с мужчиной? Любая другая девушка уже устроила бы истерику.

Я, не открывая глаз, попыталась нащупать одеяло. Вместо ткани под пальцы попалась его рука.

Недовольно отпихнула чужой локоть и ещё сильнее свернулась клубком.

— Это моя постель, — сонно пробормотала я. — Если тебя что-то не устраивает, проваливай.

Послышался тихий смешок. Кровать снова скрипнула — кажется, он перевернулся набок. А затем на меня неожиданно опустилось одеяло.

Старенькое, тоненькое, местами заштопанное, но всё-таки тёплое.

Я почти успела провалиться в сон, когда услышала:

— Эстер могут казнить через неделю.

Сон слетел мгновенно. Я резко повернулась и тут же уткнулась носом ему в грудь.

Чёрт.

Пришлось быстро отодвинуться почти на самый край кровати и поднять голову.

В темноте было плохо видно лицо Леонарда, но глаза всё равно казались слишком внимательными.

— Ты сможешь её спасти? — тихо спросила я. — Сможешь ведь?

Несколько секунд он молчал. Потом спокойно ответил:

— Я не планирую сдаваться.

И почему-то этого оказалось достаточно. Я кивнула, принимая его ответ как истину.

На сомнения просто не было сил.

— Если она умрёт, — пробормотала я, чувствуя, как снова начинают слипаться глаза, — я воткну тебе нож в сердце.

Он тихо хмыкнул.

— Человек, который так отчаянно спасает чужие жизни, не способен убивать.

Я почувствовала, как он осторожно подтянул одеяло выше, укрывая меня почти до подбородка.

Слишком заботливо для человека, которого я ещё недавно считала чудовищем.

— Что ты вообще обо знаешь? — сонно пробормотала я.

— О тебе, пока еще мало. Но я знаю достаточно об убийцах, чтобы узнавать их в лицо, — тихо ответил он. — Ты не такая.

Я хотела возразить. Правда хотела. Просто из вредности. Но усталость уже утягивала глубже.

— Что я могу сделать?.. — пробормотала почти невнятно. — Чтобы спасти Эстер…

— Ничего, — спокойно ответил Леонард. — Я беру это на себя.

Я снова кивнула. Почти засыпая, я всё же пробормотала:

— Когда будешь уходить… разбуди меня. Я должна поменять тебе повязки.

Тихий смешок прозвучал совсем рядом.

— Как скажете, господин доктор.

Я сонно нахмурилась.

— Госпожа… — едва слышно поправила я. — Госпожа доктор…

ОТ Автора: Драгоценные читатели, результаты игры — https:// /shrt/qMN5

Леонард Грейвис

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал меня чем-то в плечо.

Первой мыслью было свернуть шею тому, кто рискнул нарушить мой покой. Инстинкты никуда не делись, даже после почти суток без сна и возвращения с того света. Но почти сразу пришло другое осознание.

Засыпал я рядом с ведьмочкой.

А значит, если она проснулась раньше, сейчас начнёт в очередной раз щупать мой пульс, слушать сердцебиение или проверять, не помер ли я снова за ночь. После вчерашнего опыта я уже понял: защищаться от неё — плохая идея. Особенно если не хочешь получить кулаком в грудь и лекцию о ее ценности. Тем более, что в ее ценности я не сомневался.

Поэтому желание убивать быстро улетучилось.

А потом я понял ещё кое-что.

Одной рукой я прижимал к себе тёплое сонное тело. И это тело совершенно точно не могло одновременно тыкать меня палкой.

Я открыл глаза. Надо мной стояла Виола.

Смотрела с таким гневом, будто пришла лично вершить правосудие. В руках — длинная палка, которой она и продолжала методично тыкать меня в плечо.

Я устало прикрыл глаза обратно.

— Чего тебе надо? — хрипло протянул я, ещё сильнее притягивая к себе девушку.

От Аделины пахло лимонами, травами и чем-то тёплым, домашним. Странный запах для человека, который вчера едва не сломал мне рёбра, пытаясь заставить сердце снова биться. Сегодня бегал в одежде посыльного по городу, вероятнее всего, спасая еще чью-то жизнь. В противном случае, я не опередил бы ее по дороге в монастырь.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипела Виола.

Я приоткрыл один глаз.

— Не видишь? Сплю.

— Отпусти Дель немедленно!

Я что-то недовольно промычал, всё же разжал руки и попытался приподняться. И тут же пожалел об этом.

В боку прострелило такой болью, будто кто-то снова провернул нож между рёбер.