Адель сказала, что спасти её было невозможно. Эстер повторила то же самое. Даже Мариэлла, обычно находившая траву почти от любой болезни, лишь покачала головой.

Но легче от этого не стало.

Я помнила лицо дочери пациентки, когда пришлось сообщить о смерти. Сначала женщина смотрела на меня, словно не понимала произнесённых слов, а потом медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.

До того дня я знала, что люди умирают. Я видела смерть ещё во время учёбы, держала рожениц за руки, пока Эстер пыталась остановить кровотечение, помогала Адель перевязывать раненых после сражения на площади. Но та пожилая женщина оказалась первым пациентом, которого доверили только мне. Первым, за чью жизнь отвечала я одна.

И я её потеряла.

Вчера вечером Адель зашла ко мне. Ничего не сказала, только положила на стол историю болезни умершей пациентки.

— Найди ошибку.

Я несколько раз перечитала записи. Проверила время, последовательность действий, назначения и изменения состояния. Потом начала сначала.

Ошибки не было.

— Тогда почему она умерла? — спросила я.

Адель некоторое время молчала, глядя на меня поверх раскрытой истории болезни.

— Потому что мы не боги, — наконец ответила она. — Иногда люди приходят слишком поздно. Иногда болезнь оказывается сильнее. Иногда мы ошибаемся. Самое страшное начинается не тогда, когда врач теряет пациента, а когда перестаёт задавать себе вопросы.

Я ей ничего не ответила. Кабинет всё равно не открыла.

А сегодня ночью в окно моей комнаты постучали. Сначала тихо, словно тот, кто стоял снаружи, боялся меня разбудить. Затем ещё раз — настойчивее.

За стеклом стоял мальчик лет девяти. Худой, бледный, в слишком большой куртке, из рукавов которой едва выглядывали пальцы. Я открыла окно, впуская в комнату холодный ночной воздух.

— Ты чего здесь делаешь?

— Госпожа доктор, — выдохнул он, тяжело дыша после бега. — Пожалуйста, пойдёмте со мной. Рыбак умирает…

16.07.26

Драгоценные читатели! Приглашаю в продолжение истории https:// /shrt/MaoO