— Вы командуете в моей операционной? — неожиданно спросил хирург.

Я даже головы не подняла.

— А разве ваши вопросы не намёк на переход операции в мои руки?

Повисла тишина. А потом мужчина вдруг тихо рассмеялся.

— Грейвис… — произнёс он, не отрывая взгляда от меня. — Где, чёрт возьми, ты её нашёл?

И только сейчас я поняла, что Леонард привёз меня сюда не знакомиться. Он пытается доказывать, что я способна изменить этот мир. Но об этом я подумаю позже, а сейчас…

Операционная, стол, пациент!

Я стоял у стены, сложив руки на груди, смотрел, как она оперирует и не мог отвести взгляд.

Тусклый свет лампы ложился на её лицо, скрытое маской и белым платком. На тонкие пальцы, уверенно державшие скальпель. На быстрые, точные движения, где не было сомнений.

Она словно рождена для этого.

Я видел, как работают разные хирурги. Хорошие, посредственные, отвратительные.

Видел тех, кто дрожит при виде крови, и тех, кто режет человека так спокойно, словно разделывает мясо.

Она была другой.

В ней не было страха, отвращения. Не было даже колебаний.

Только сосредоточенность. Каждое её движение буквально отделяло человека на столе от смерти. И я, чёрт возьми, восхищался ею.

Хотя, казалось бы, чем меня вообще можно удивить?

Я видел кровь столько раз, что давно перестал её замечать. Очень часто именно я был причиной этой крови. И людей убивал столько, что в какой-то момент просто перестал считать.

Но сейчас, наблюдая за тем, как хрупкая девушка вытаскивает человека с того света, я вдруг понял одну неприятную вещь.

Она куда опаснее меня.

Потому что я умею только отнимать жизни. А она — возвращать.

Она слегка наклонилась ниже, что-то коротко приказала хирургу, и тот… послушался.

Я едва заметно усмехнулся.

Маленькая ведьма.

Даже здесь умудрилась подчинить себе операционную. И ведь никто даже не возражает. Потому что он уже понял — она знает, что делает.

Я смотрел на неё и невольно вспоминал утро.

Как она сонная сидела на мне верхом, пытаясь перевязать плечо. Как хмурилась, когда бинт ложился неровно. Как совершенно спокойно рассматривала моё тело, будто перед ней не мужчина, а очередной пациент.

Тогда она казалась мне совсем другой. Маленькой и уставшей. Хотелось притянуть ближе, уложить рядом, заставить наконец выспаться.

Как кошку, которая слишком долго дралась за выживание и наконец позволила себе уснуть рядом с кем-то.

Но сейчас…

Сейчас передо мной стояла львица.

Несгибаемая и опасная в своем упрямстве для самой же себя. Она бросится на любого, кто рискнёт встать между ней и пациентом, даже если ценой будет ее же жизнь.

Я медленно выдохнул и раздражённо потёр переносицу. Мне совершенно не нравились мысли в собственной голове.

Потому что я хотел её защитить от любой опасности которая потенциально может угрожать.

Это не простое мужское желание защитить женщину, которую он жадно заполучить.

И дело было даже не в красоте. Хотя, видит бог, она действительно была красива. Даже слишком.

Хрупкая талия. Аппетитные формы. Каштановые волосы. Глаза, в которых одновременно могли быть ярость, сострадание и желание воткнуть в тебя скальпель за плохое поведение.

Любой мужчина захотел бы такую женщину.

И я не исключение.

Но проблема была в другом. Я хотел её не только как женщину. Было что-то ещё. Что-то, чему я пока не мог подобрать название.

А я ненавидел не понимать происходящее. Леонард Грейвис не любит недосказанности. И уж тем более не любит вещи, способные выбить его из равновесия.

Женщин у меня было достаточно. Любая при желании окажется в моей постели. Будет ласковой, покорной, страстной, будет выгибаться под моими руками и смотреть так, словно я её личный бог.

Но Дель…

Она не станет подчиняться, молчать и уж тем более, уступать.

Она будет драться за право поступать так, как считает нужным. И именно это сводило меня с ума.

Потому что впервые в жизни мне не хотелось сломать чужую волю. Мне хотелось стоять рядом с ней.

Она резко подняла руки, испачканные кровью, и устало выдохнула:

— Я закончила.

Я внимательно посмотрел на неё. На дрожащие от усталости пальцы. Синяки под глазами, которые не скрывала даже маска. И на то, как тяжело она дышит после операции.

Её нужно было отвезти домой, уложить спать. Заставить хотя бы одну ночь не спасать никого.

Впрочем, как и меня. Но времени не было. Сейчас мы были слишком близко к цели. К тому, чтобы действительно изменить этот прогнивший мир.

И ключ к этому — Дель.

От Автора: Драгоценные читатели, снова скидки 🤫 У Адель Хайд скидка на книгу "Авантюры целительницы Саломеи"

https:// /shrt/tztU

— Вы меня удивили, — произнёс мужчина, наполняя бокал янтарной жидкостью.

Я отказалась от протянутого мне напитка, и он вопросительно приподнял бровь. Мужчина тихо усмехнулся, сел в кресло напротив камина и закинул ногу на ногу.

Теперь, когда операция закончилась, я смогла нормально его рассмотреть.

Молодой, не старше тридцати. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, строгий сюртук, жилет, белая рубашка с высоким воротником. Умные внимательные глаза человека, который привык больше наблюдать, чем говорить.

Но главное — руки. Я всегда обращала внимание именно на руки. Идеально чистые, с короткими ногтями и без какого-либо тремора. Руки врача.

Нам можно в снайперы идти смело. Ни одной лишней суеты.

— Джеймс очень переживал из-за операции, — продолжил он. — А вы провели её… бесподобно.

Я неловко отвела взгляд. Комплименты от хирургов всегда ощущались иначе. Особенно от хороших хирургов.

А он явно был хорошим. Потому что только хорошего хирурга не пугает пол, раса и возраст оперирующего. Только качество работы.

— Ему было так плохо, что он даже ни разу не пошевелился во время операции, — сказала я, обращая внимание на удививший меня нюанс.

— Хотя обычно пациенты… — я сделала неопределённый жест рукой, — кричат, вырываются, теряют сознание от боли.

Даже Леонард Грейвис с трудом сдерживался, лишь бы не показать свою слабость, когда я заливала ему раны.

Мужчина, которого, как оказалось, зовут Клоуфорд Лонг, неожиданно улыбнулся совсем по-мальчишески.

— О, это величайшее открытие! — воодушевлённо произнёс он.

Я подняла взгляд. Лонг подался чуть вперёд.

— У меня бывали вечера, где молодые люди вдыхали эфиры ради развлечения. И я заметил одну удивительную вещь: получая ушибы и ранения, они почти не чувствовали боли.

Он говорил быстро, с тем особенным блеском в глазах, который бывает только у людей, стоящих на пороге открытия.

— И тогда я подумал… а что, если использовать эфир во время операций?

По спине пробежали мурашки. Я уже знала ответ. Но всё равно слушала его так, будто слышу впервые.

— Я смочил ткань эфиром и дал Джеймсу подышать им, — продолжал Лонг. — И, как вы заметили, он спокойно уснул. И не почувствовал почти ничего.

Первое применение эфирного наркоза. Я сидела у камина и внезапно осознала, что только что участвовала в одном из величайших медицинских открытий этого времени.

По коже снова побежали мурашки.

— Это огромное достижение, — тихо произнесла я. — Вам обязательно нужно опубликовать результаты.

— О, да-да, — рассеянно отмахнулся Лонг. — Разумеется. Когда-нибудь.

Первое применение эфира... От всех этих мыслей голова начинала болеть. Поэтому я просто отбросила их в сторону.

Главное — операция прошла успешно. Пациент жив, киста удалена.

Я уже и забыла, каково это — работать с профессионалом. Это истинное счастье, когда рядом находится другой врач. Опытный и терпеливый.

Поймала себя на мысли, что впервые с момента перерождения в этом мире не чувствую себя одинокой. Потому что рядом был человек, который хотя бы частично понимал то, что понимаю я.