На мне была простая сорочка — цельная, из грубой ткани. Я машинально проверила спину. Закрыта. В современных клиниках подобная одежда чаще доставляла больше неудобств, чем пользы, но здесь всё было устроено иначе — проще, грубее, но практичнее.

Спустила ноги с кровати и осторожно встала. Пол оказался деревянным и холодным. Слабость накрыла сразу, пришлось ухватиться за край койки, чтобы не потерять равновесие. Я подождала, пока тело адаптируется, контролируя дыхание и пульс. Через несколько секунд стало легче. Я сделала шаг, затем ещё один. Движения всё ещё были неуверенными, но управляемыми.

Уже собиралась отдёрнуть ширму, когда услышала позади звук. Глухой, прерывистый хрип, будто человек пытался вдохнуть — и не мог. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился.

Кто-то задыхался.

Я отодвинула ширму и вышла в общий зал. Слабость никуда не делась, но сейчас это было неважно. В нескольких шагах от меня, на койке, лежал мужчина. Его дыхание было рваным, судорожным, грудная клетка двигалась неравномерно.

За секунду оценила ситуацию. Затем быстро подошла к нему, не обращая внимания на головокружение. Пальцы легли на шею. Пульс — частый, слабый. Я провела ладонями по грудной клетке, проверяя дыхание. Одна сторона почти не работала. И никого рядом.

— Медсестра! — крикнула в надежде, что меня услышат.

Нужно было хоть что-то. Огляделась. На ближайшей тумбе лежал скальпель. Рядом стоял стеклянный флакон — по запаху спирт. Схватила скальпель и быстро обработала лезвие.

Дальше взгляд зацепился за капельницу в его руке. Тонкая трубка.

Подойдёт.

Я резко перехватила её и обрезала. Если вывести воздух, он сможет дышать. Времени на раздумья не было.

Еще раз обработала инструмент, занесла его над пациентом, нащупывая пальцами нужную точку между рёбрами.

Уже собиралась сделать разрез, когда чья-то рука резко перехватила мою. Чужие пальцы сомкнулись на запястье, не давая двинуться. Я резко обернулась.

Передо мной стоял мужчина — высокий, широкоплечий. Лицо жесткое, с четко очерченными скулами и прямой линией челюсти. Он смотрел на меня так, будто я только что совершила что-то непоправимое.

И голос его прозвучал тихо, но с такой силой, что всё вокруг словно замерло:

— Что здесь, чёрт тебя подери, происходит?

— Отпустите! — крикнула я, резко оборачиваясь к нему.

Он даже не моргнул. Будто я для него — не больше, чем букашка. Я попыталась оттолкнуть его, но это было всё равно что толкать стену. Он был выше меня на две головы, шире в плечах, и его взгляд — холодный, тяжёлый, без малейшего намёка на сомнение — буквально придавливал к полу.

Мужчина на койке захрипел громче. Грудная клетка судорожно дёрнулась, вдох был короткий, рваный, будто воздух просто не доходил до лёгких. Времени нет.

— Послушайте! — сорвалась я, уже не скрывая отчаяния. — Если я не вмешаюсь, он сейчас умрёт!

— Что за бред? — холодно отрезал он и, не давая мне среагировать, вырвал из рук скальпель.

Я дёрнулась, оглядываясь в поисках хоть чего-то ещё, но в этот момент мимо нас пробежал мужчина в тёмном сюртуке, с небрежно завязанным галстуком и закатанными рукавами. Он привлёк моё внимание. Белая рубашка давно перестала быть белой — манжеты и ворот пропитались кровью, застарелой и свежей, слоями, будто он даже не пытался её отстирать. Волосы растрёпаны, лицо уставшее, с серым оттенком недосыпа и напряжения.

«Надеюсь, это не врач», — пронеслось в голове. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

— Грейвис, что здесь происходит? — спросил он у удерживающего меня бугая.

— Ничего, — бросил тот, кто держал меня. — Головой ударилась. Из пожара вытащили.

Он перехватил меня за локоть и оттащил в сторону, не давая даже приблизиться к пациенту. Я попыталась вырваться, но хватка была такой, что на коже уже чувствовалось, как проступают будущие синяки.

Но беспокоило не это, а то, что на моих глазах якобы врач начал убивать пациента.

— Нет, вы неправильно делаете! — крикнула я, не отрывая взгляда от происходящего.

Ещё один мужчина, не менее устрашающего внешнего вида, но моложе, подлетел к койке. Он проверял капельницу, будто это сейчас было важно. Первый же, увидев, что пациент еле дышит, начал делать массаж сердца и искусственное дыхание. Он давил на грудную клетку с такой силой, что у меня сжалось всё внутри.

— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как поднимается паника. — Вы его убьёте.

— Замолчи, — рыкнул тот, которого назвали Грейвис, дёрнув меня на себя.

Я стиснула зубы, но молчать не могла.

— У него пневмоторакс! — резко сказала я, оборачиваясь к нему. — Вы сейчас только ухудшаете ситуацию. Нужно выпустить воздух из лёгкого, иначе он не сможет вдохнуть!

Он даже не посмотрел на меня.

— Молчи.

Я всё ещё пыталась вырваться, когда руки начали дрожать от бессилия. Внутри всё сжималось от осознания того, что происходит прямо у меня на глазах.

Пальцы на моём локте сжались сильнее, когда я наивно решила, что хватка ослабла.

Двое неучей продолжали убивать пациента.

Секунда, вторая, третья.

Мужчина на койке перестал двигаться. Руки замерли. Грудная клетка больше не поднималась. Один из «врачей», тот, что постарше, медленно выпрямился и накрыл лицо пациента одеялом.

— Время смерти… — тихо произнёс он.

Я застыла. Смотрела на погибшего и не могла оторваться. В голове гудело настойчивое: «его можно было спасти».

Я огляделась по сторонам, будто надеясь найти хоть что-то — аппарат, оборудование, помощь. Но вокруг были только деревянные стены, грубые койки и люди, которые даже не понимали, что делают.

Где аппараты? Где кислород? Где нормальная бригада?

Я понимала это с момента, как очнулась посреди пожара, но именно сейчас до меня окончательно дошло: я не в своём мире и не в своём времени.

Медленно повернулась к мужчине, который всё ещё держал меня, и посмотрела на него с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать…

Но он его выдержал. Даже не дрогнул.

— А теперь расскажи, ведьма, — произнёс он спокойно, — зачем ты пыталась убить капитана Западной гвардии.

— Убить? Да я пыталась его спасти! — сорвалась я.

— Я видел, как ты занесла над ним скальпель.

— Потому что ему нужно было помочь дышать!

Он прищурился.

— Словам ведьмы нельзя верить. Они сделают всё, лишь бы ослабить гильдию.

На секунду я даже не нашлась, что ответить.

Это было настолько… дико.

— Что за бред… — прошептала я, не веря, что слышу это всерьёз.

За моей спиной подошли двое горе-врачей.

— Что тут происходит? — с любопытством спросил один.

— Ничего, что вас касалось бы, — холодно ответил Грейвис.

— Леонард, ну нам же интересно, — усмехнулся тот, что был помоложе.

Интересно?

Меня накрыло злостью.

— Вам интересно? — резко обернулась я к ним. — Вы только что потеряли пациента, которого можно было спасти! Вам должно быть интересно, что надо было сделать, чтобы этого избежать!

Он отшатнулся и скривился.

— Ты что, ведьма?

Второй, тот самый, что ломал грудную клетку мужчине, смотрел уже иначе.

— А можно я её заберу, прежде чем ты её посадишь? — лениво протянул он.

В его взгляде было столько грязного интереса, что меня передёрнуло.

— Пошли прочь, — коротко бросил Грейвис.

Они отступили, но неохотно.

Я снова развернулась к нему, несмотря на то, что его пальцы впивались в кожу.

— Отпустите меня, — сказала я уже тише, но жёстко.

— Нет. Ты нарушила закон.

Я замерла.

— Какой ещё закон?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

— Женщинам запрещено лечить.

Я уставилась на него.

— Что… — выдохнула я вслух.

А внутри это слово растянулось на большее количество букв «о». Что за бред?!

Леонард… как его там, даже не стал ждать, пока я осмыслю сказанное.