И тут я понял неприятную вещь. Если бы мы когда-нибудь оказались по разные стороны баррикад, мне пришлось бы очень постараться, чтобы пережить такую встречу.

— Любуешься? — бросил Хил, отправляя очередного противника на пол.

— Просто оцениваю угрозу.

— И как результаты?

— Пока не решил.

Он усмехнулся. Казалось, происходящее его совершенно не тревожило.

Через несколько минут сопротивление на первом этаже закончилось. Охранники либо лежали на полу, либо предпочли отступить выше. Таким образом показали нам, куда идти.

Лестница встретила нас очередной засадой. Двое сверху. Ещё один сбоку. Арбалетчик у перил.

Я заметил его одновременно с Ухом. Нож сорвался с пальцев моего друга раньше, чем стрелок успел нажать на спусковой крючок.

Арбалет полетел вниз вместе с хозяином. Оставшиеся прожили ненамного дольше. Когда всё закончилось, вокруг снова воцарилась тишина.

В конце длинного коридора, под одной-единственной дверью пробивался свет. Все остальные двери были распахнуты настежь. Нас однозначно заводят в ловушку.

Хил кивнул и ушёл в боковую дверь. Ух встал за моей спиной.

Дойдя до комнаты с заложницей, я ударил плечом. Старое дерево не выдержало. Дверь с грохотом распахнулась.

Первое, что я увидел, — Аделину. Она сидела на стуле посреди комнаты. Волосы растрепались. На лице виднелись следы усталости. Но она была жива.

Только спустя несколько секунд взгляд скользнул дальше.

Напротив неё, в кресле возле камина, сидел мужчина, держа в руке револьвер, направленный в сторону Аделины. Так вот что это был за запах — порох. Оружие, которое было запрещено ввозить в нашу страну.

Пламя в камине вспыхнуло ярче. Свет скользнул по лицу преступника, и я замер. Потому что это лицо я знал.

— Аббет…

Имя сорвалось с губ само.

На его губах появилась лёгкая улыбка. Будто он только и ждал этого момента.

— Добрый вечер, Леонард, — произнёс он спокойно. — Признаться, я ожидал увидеть тебя гораздо раньше.

Я замерла, не сводя взгляда с оружия, направленного мне прямо в грудь.

Нет…

Этого не может быть.

Сначала я решила, что ошиблась. Свет от камина дрожал, тени постоянно двигались, и зрение после удара по голове всё ещё оставалось мутным.

Но чем дольше я смотрела, тем отчётливее понимала.

Это был пистолет.

Нет… Не пистолет. Револьвер.

Он сильно отличался от того оружия, к которому я привыкла, но все же был куда сильнее холодного колюще-режущего.

Всё это время я была уверена, что оказалась в мире, который по уровню развития больше напоминал первую половину девятнадцатого века. Здесь ездили в каретах, освещали дома свечами и масляными лампами, пользовались примитивными медицинскими инструментами. Да, технологии местами отличались от истории моего мира, но подобного оружия я ещё не встречала.

Ни разу.

Ни у стражников, ни у законников, ни даже у Леонарда.

А если бы подобная вещь действительно существовала и получила широкое распространение, я не сомневалась, что именно у него она появилась бы одной из первых.

Но он никогда не носил ничего напоминающего пистолет.

Значит… Это был либо опытный образец. Либо оружие, существование которого тщательно скрывали.

Лирсен Аббет заметил, куда направлен мой взгляд. Его губы тронула едва заметная улыбка. Он расслабленно откинулся в кресле, продолжая удерживать револьвер направленным в мою сторону, словно вес оружия совершенно его не беспокоил.

В этот момент в комнату все-таки вошёл Леонард. Сначала он посмотрел на меня. Затем его взгляд медленно переместился на револьвер.

Я увидела, как изменилось выражение его лица. Ещё через секунду перевёл взгляд на Уха. И… отбросил меч.

Сталь с глухим звоном ударилась о деревянный пол.

«Нет…»

Крик так и остался внутри. Что ты делаешь? Не отдавай ему преимущество.

Этот человек сначала убьет меня, а после этого он без колебаний выстрелит в Леонарда. Потом в Уха.

Собственноручно лишать себя оружия — редкостная глупость.

Я судорожно пыталась вспомнить всё, что знала об оружии. Точнее о револьверах. К своему стыду я знала мало что. И это несмотря на то, что в девяностые каждый второй в больнице был с подобным инструментов в кобуре. А каждый третий пытался выделиться тем, что угрожал им, каждому врачу.

И тут на мой невысказанный вопрос последовал ответ от моего спасителя.

— Порох, — спокойно произнёс Леонард, будто продолжая мои собственные мысли.

Я невольно посмотрела на него.

— Вот чем пахло на складе.

Лирсен довольно улыбнулся.

— Ты всегда был умным, Леонард. Не зря же я потратил на тебя столько времени и сил.

Лицо Грейвиса осталось спокойным. Только я слишком хорошо успела изучить его за последние недели, чтобы не заметить, как напряглись мышцы на скулах.

— Заткнись.

Он сделал шаг вперёд. Револьвер тут же слегка качнулся вслед за его движением.

— Нет, — мягко произнёс Аббет. — Думаю, тебе лучше остаться именно там.

Ух тем временем начал осторожно смещаться вправо, явно пытаясь найти угол, с которого сможет атаковать.

— И тебя тоже рад видеть, — не поворачивая головы, сказал Лирсен. — Даже не пытайся.

Ух остановился.

На несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина. Леонард внимательно смотрел на человека перед собой. Потом медленно произнёс:

— Так ты и есть Тень дьявола?

— О да, — с лёгкой улыбкой ответил Лирсен. — Некоторые называют меня именно так.

Он кивнул в сторону деревянного стула, стоявшего возле двери.

— Садись.

К моему удивлению, Леонард не стал спорить. Спокойно подошёл к стулу, развернул его спинкой вперёд и сел, положив предплечья поверх деревянной спинки.

Со стороны казалось, будто они встретились для обычного разговора. Но револьвер по-прежнему был направлен мне в сердце.

— Чего ты хочешь? — спросил Леонард.

Лирсен лениво покрутил оружие в руке.

— Разумеется, твоей смерти.

Он произнёс это почти буднично.

— Пока жив Лев Восточного квартала, мне не удастся установить здесь тот порядок, который меня устраивает.

Леонард слегка наклонил голову.

— И что же это за порядок?

На лице Лирсена появилась широкая улыбка.

— Вакханалия.

Он произнёс это слово с таким удовольствием, словно говорил о величайшем произведении искусства.

— Испуганными людьми управлять куда легче, чем свободными. Чем больше хаоса, тем охотнее они соглашаются на цепи. А если для этого придётся уничтожить половину Восточного квартала… что ж, история редко пишется без жертв.

Леонард Грейвис

Комната будто сжалась вместе с дыханием присутствующих. Огонь в камине потрескивал тяжело и неровно. Пламя отбрасывало дрожащие тени на стены. Запах горелого дерева смешался с холодной сыростью камня и витал, создавая ощущение запертого пространства, из которого невозможно выйти без последствий.

Я смотрел на Лирсена и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение, смешанное с усталостью. Он говорил спокойно, я бы сказал, лениво, и именно это раздражало больше всего. Казалось, что всё происходящее давно им просчитано.

В очередной раз я оказался слеп и глух.

— Власть, — произнёс он, чуть отклонившись назад. — И деньги. Всё остальное лишь инструменты.

Его взгляд переместился на меня, задержался на долю секунды.

— Знаешь, когда я обучал тебя… — он чуть повёл головой, будто вспоминая, — я думал, ты пойдёшь дальше. Станешь самым жестоким линчевателем среди инквизиторов. Но ты всегда был слишком мягок и слишком привязан к людям.

Он усмехнулся краем губ.

— Я понял это позже. Уже после того, как инсценировал собственную смерть.

Пауза легла тяжело, но он продолжил так же ровно.

— Как оказалось, каждая отнятая тобой жизнь на самом деле была спасена.