Потрясает, как быстро оно возвращается.

Насколько сильнее обрушивается.

Раньше я никогда не кончала больше одного раза за ночь, но с ним? С Шеймусом?

Все становится больше.

Каждый вдох острее.

Каждая частица меня вспыхивает, словно он нашел и повернул какой-то скрытый переключатель.

Раньше я думала о нем, когда ласкала себя в темноте.

Иногда позволяла себе кончить. Иногда останавливалась на самом краю, а затем засыпала, изнывая по нему.

Он натянул каждую струну внутри меня, настроил до грани безумия.

— Хорошая девочка, — благоговейно шепчет он, словно дает обещание, предназначенное лишь для моих ушей. — Вот так, детка. Перевернись на спину. Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Шеймус…

Я уже дрожу, когда он сжимает пылающую ягодицу, возвращая мне ощущение реальности.

— Как ты должна меня называть? — спрашивает он уже резче.

— Сэр, — выдавливаю я, пока пульс бешено колотится.

— Ты действительно собираешься пререкаться сразу после того, как я выпорол тебя ремнем?

Я судорожно сглатываю и спешу подчиниться.

Он целеустремленно подходит к ящику. В его руках поблескивают металлические наручники.

Он защелкивает их на моих запястьях, фиксируя руки над головой.

Меня удерживают.

Я раскрыта.

Я его.

— О боже…

— Разведи ноги.

Он опускается на колени и устраивается между моих бедер так, словно это его законное место.

Так и есть.

Затем его язык медленно, мучительно скользит по моему клитору.

Я вскрикиваю. Бедра дергаются вслед за ощущением, все тело уже дрожит под тяжестью его рта.

Я не знала, что это может ощущаться так.

Не знала, что смогу снова захотеть настолько быстро.

Не знала, что вообще способна нуждаться подобным образом.

Но способна.

Господи, еще как.

Он втягивает клитор в рот. Лижет. Дразнит быстрыми прикосновениями языка.

Снова и снова.

Я выгибаюсь над кроватью, тянусь к нему, стону ради него, изнываю.

А затем… он останавливается.

Нежно целует мое бедро, и эта нежность сводит с ума.

— Останешься так лежать, — тихо говорит он. — Твое наказание еще не окончено.

А затем встает.

— Мне нужно кое-что сделать.

— Шеймус, — задыхаюсь я. — Боже мой, ты не можешь. Пожалуйста… Шеймус.

— Как меня зовут?

— Сэр, — выдыхаю я, окончательно сломленная.

— Не оставляй меня так. Пожалуйста. Мне жаль, обещаю, я…

— А я обещаю тебе, — холодно перебивает он. — Я позволю тебе кончить. И когда позволю, тебе понравится. Но ты научишься мне подчиняться, Зоя. Во-первых, потому что мне это нравится. Во-вторых, потому что это сохранит тебе жизнь.

После этого он уходит, оставляя меня в наручниках — мокрую и обнаженную.

Пылающую.

Я сжимаю бедра, пытаясь получить хоть какое-то облегчение, но это бесполезно.

Жажда лишь усиливается.

Даже будь у меня ключ, я бы им не воспользовалась.

Не стала бы двигаться.

Я хочу ему подчиняться.

Хочу радовать его.

Хочу быть для него идеальной.

Хочу быть его хорошей девочкой.

Господи, как же я люблю, когда он меня так называет.

Поэтому жду.

Считаю. Десять. Пятьдесят. Двести. Триста.

За окном бушует гроза, дождь колотит по стеклам, гром сотрясает небо. Но внутри по-прежнему тепло.

По-прежнему он.

По-прежнему мы.

И вот он появляется в дверном проеме.

— Все еще здесь, любимая?

От его голоса по телу пробегает дрожь.

Я киваю.

— Снова разведи ноги, — приказывает он хрипло, изголодавшимся голосом.

— Шеймус… сэр… пожалуйста…

— Вот что мне нравится слышать, — рычит он. — Обожаю, когда ты умоляешь.

Он снова опускается на пол и целенаправленно ласкает меня языком, касаясь именно того места, которое сильнее всего жаждет его внимания.

Я вскрикиваю, бедра отрываются от кровати, словно меня ударило током.

Я хочу его.

Он мне нужен.

— Скажи, что хочешь меня, — приказывает он.

Его губы касаются бедра, словно клеймо. Это не вопрос, а требование.

Темная, жестокая потребность.

— Я хочу тебя, — шепчу я, раскрытая перед ним до самого сердца. — Господи, как же сильно я тебя хочу.

Он медленно и тяжело выдыхает, словно все это время задерживал дыхание под водой. Его ладонь тянется к моему горлу — не душит, не сжимает, а просто лежит на нем.

Собственнически.

Напоминая.

— Ты моя, — рычит он. — Это тело. Этот рот. Эта гребаная сладость между твоих ног. Мои.

Я отчаянно киваю, тяжело дыша и широко распахнув глаза.

— Да, сэр. Я твоя.

— Скажи еще раз, — приказывает он, слегка усиливая хватку.

Не настолько, чтобы причинить боль, лишь чтобы напомнить, кто здесь главный.

— Я твоя, — громче произношу я, дрожа. — Каждый сантиметр. Каждая частица меня.

— Хорошая девочка, — мурлычет он. — Теперь можешь кончить.

Он лениво проводит языком по моему клитору.

Разрешение обрушивается на меня, словно волна на камни.

Я рассыпаюсь.

Оргазм пронзает меня — дикий и карающий. Он не спрашивает, а забирает. Мое тело выгибается, натягивая наручники, мышцы сводит, а по краям зрения разливается белизна.

Он наблюдает за всем, продолжая поклоняться мне между бедер, словно этот миг принадлежит ему.

Так и есть.

— Прекрасная, — шепчет он, поднимаясь выше и целуя меня в висок. — Ты так чертовски прекрасна, когда рассыпаешься для меня.

— Я хочу тебя. Хочу все это. Целиком, Шеймус.

Я замираю. Дыхание застревает в горле, словно слишком туго натянутая нить.

— Нет, — мягко произносит он.

Тихий приказ, обернутый бархатом.

— Скажи еще раз. Я хочу снова услышать свое имя.

— Шеймус, — шепчу я.

Теперь его имя едва громче дыхания.

Вздох.

Капитуляция.

— Вот так. Ох, хорошая девочка. Ты ведь заслужила награду, правда?

— Пожалуйста, Шеймус, — снова шепчу я, а потребность дымом обвивает мой голос и натягивает его. — Если ты опять ко мне прикоснешься, это будет слишком…

— Доверься мне.

Он наклоняется. Его рот горячий и опасный. Язык снова проходится по соску, дразнит и мучает, пока мои бедра не начинают сами собой приподниматься.

Мое тело больше не принадлежит мне.

Оно его.

Целиком его.

Я выгибаюсь, без слов умоляя, утопая в мучительной жажде.

— Умоляй меня, — приказывает он хриплым, полным желания голосом. — Я хочу это слышать.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я. — Пожалуйста, позволь мне. Мне нужно… пожалуйста, позволь…

— Будешь мне подчиняться?

— Да! — вскрикиваю я, дрожа от невыносимой силы своей потребности. — Обещаю. Я буду хорошей. Буду для тебя такой хорошей.

По щекам текут горячие, неудержимые слезы. Я полностью раскрыта и обнажена, пока он ласкает меня пальцами. Я уже так близко к краю. Сбилась со счета, сколько раз кончила, но теперь мое тело само знает, что делать.

— Шеймус, пожалуйста.

— Вот моя девочка, — бормочет он, почти благоговейно облизывая второй сосок. — Мой ангел. Я разрешаю тебе кончить, любимая.

Его губы касаются округлости груди, словно скрепляют клятву.

— У тебя есть мое разрешение.

Он втягивает сосок в рот. Проводит по моей щеке пальцами, которые кажутся почти нежными.

И я разбиваюсь.

Наслаждение взрывается внутри — жестокое, ослепляющее, огненная буря, которую я не смогла бы остановить, даже если бы захотела.

Кровь грохочет в ушах. Нервы вспыхивают фейерверком — ярким и беспощадным.

Я стону и извиваюсь, каждая частица меня умоляет о большем, пока он ласкает мою киску, теребит клитор, глубоко вводит два пальца и сгибает их, снова и снова с беспощадной точностью находя идеальное место — мою точку G.

Он лижет, втягивает и надавливает, пока я больше не могу выдержать. Пока не растворяюсь под ним, безвольная и задыхающаяся.

А затем он стоит надо мной на коленях.

Наблюдает.

— Я хочу поставить тебя на колени, — спокойно и сдержанно говорит он, расстегивая наручники на моих запястьях. — Хочу взять тебя, любимая.