И необратимым.

— И ты была с ним, — говорит она.

— Да.

Мой голос дрожит. Совсем немного.

Но достаточно.

Достаточно, чтобы все стало реальностью.

— Хорошо. Ладно, — произносит Ария уже мягче. — Я помогу. А теперь расскажи, что ты увидела.

— Сообщение, — отвечаю я. — Оно пришло этому… мужчине по имени Шеймус. На его телефоне я увидела сообщение о том, что моя семья направляется в бар «Волк и Луна». А дальше было написано… уничтожить их.

Она ненадолго замолкает.

— Хорошо. Мне понадобится несколько минут. Передо мной целый стог сена, а внутри спрятана тысяча иголок, понимаешь? Но скажи: что этот знакомый тебе ирландец говорил? Как он думает, что именно тебе известно?

Теперь она не говорит резко.

В ее голосе слышится понимание…

Мудрость.

— Он велел мне идти домой, — тихо отвечаю я. — Сказал, что там буду в безопасности.

Мне хочется плакать.

— Понятно.

Правда ей понятно?

Да чтоб меня.

— Думаю, тебе лучше послушаться и остаться дома. Похоже, это самое разумное решение, согласна?

Я с трудом сглатываю. Горло сдавлено, словно его обмотали колючей проволокой.

— Да, — выдавливаю я.

Ария вздыхает.

— Оставайся дома, Зоя.

Она произносит это шепотом, словно сообщает тайну, которую не должен услышать весь остальной мир.

Я открываю приложение для отслеживания. Пальцы дрожат. Оно простое, но работает. Такие есть у всех нас, хотя система Рафаила на несколько порядков совершеннее. Его устройство подключено к чему-то, что опережает все наши технологии на десять шагов.

Я проверяю каждого.

Моя сестра Яна находится у себя дома в Южной Африке.

Родион и Эмбер — в своем доме.

Судя по всему, Вадька и Рут тоже вместе.

Затем проверяю остальных: Рафаила, Полину, Семена, Аню, Матвея и Аниссу.

Через несколько минут телефон звонит.

Это Ария.

Руки трясутся, а желудок проваливается вниз, словно я только что шагнула с обрыва.

— Хорошо. Ладно, — говорит Ария.

Теперь ее голос ровный. Не бесчувственный, а контролируемый.

Жестоко спокойный.

— Вот теперь начинается настоящее дерьмо, Зоя. Ирландские соперники отдали приказ ликвидировать твою семью.

Ирландские соперники.

Гребаные ирландские соперники.

Я знала, что не должна была встречаться с Шеймусом.

Знала.

Знала.

Но все равно ходила к нему. Разговаривала. Прикасалась. Доверяла.

Все равно позволила себе влюбиться.

И он ни разу не дал мне повода считать его врагом.

Ни единого.

Но ему пришло сообщение.

Сообщение с приказом уничтожить мою семью.

Так кем это его делает?

Моим врагом?

Или очередной марионеткой в этой проклятой войне?

Возможно, я просто снова себе лгу?

Я сглатываю, чувствуя, как желудок проваливается куда-то в пол.

— Хорошо. Ладно. Что именно ты хочешь мне сказать? — спрашиваю я.

— Вот что тебе нужно сделать.

Теперь Ария полностью сосредоточена на задаче. Никаких колебаний. Никаких извинений.

— Ты права. Если братья узнают, что на бар готовится нападение, они примчатся туда, паля из всех стволов. Но поверь мне: происходящее намного масштабнее, чем им известно. Намного серьезнее, чем они думают. И ты не сможешь их остановить. Понимаешь, о чем я?

Кожа становится холодной и липкой, пульс отчаянно колотится в горле. Меня трясет.

— Да, — шепчу я. — Кажется, понимаю.

— Ты солжешь им, Зоя.

Ее голос тверд как сталь.

Возражения не принимаются.

Я киваю самой себе и сглатываю.

— Ты когда-нибудь лгала братьям?

Только каждый четверг , — с горечью думаю я.

Но вслух не произношу.

— Да, — честно отвечаю я. — Но… нечасто.

— Тогда сейчас тебе придется выложиться по полной. Лучше позвони или напиши. Не позволяй им увидеть твое лицо. Не позволяй прочитать язык твоего тела. Ты меня слышишь?

Я снова киваю, хотя она меня не видит.

— Да.

— Ты отправишь их на склад возле пекарни Ани. Он пустой. Заброшенный. Но они этого не знают. Скажешь, что опасность там. Все должно звучать реально. Неоспоримо. Нельзя просто предложить. Нельзя намекнуть. Ты должна заставить их поверить, что это единственный возможный вариант. Понимаешь?

Желудок словно наполнен кислотой. Горло сжимается.

Но я все же шепчу: — Да. Да, понимаю. Пожалуйста, скажи, что делать.

— Ты заставишь их убраться из своих домов. Всех до единого. Отправишь на склад. Он достаточно далеко от бара «Волк и Луна». Затем останешься дома. Пусть ирландцы делают в баре все, что, блядь, задумали, но твоей семьи там не будет. Ясно?

— Да, — шепчу я.

Нервы держатся на последней нитке.

— Хорошо, — говорит она. — Я сделаю отсюда все, что смогу. А ты, Зоя, будь чертовски осторожна. Ты понимаешь? — снова спрашивает Ария.

— Да. Хорошо. Спасибо, — запинаюсь я. — Что я тебе должна?

— Просто останься в безопасности, — отвечает она.

Ее голос смягчается и слегка ломается.

— Я знаю, насколько все серьезно. Знаю, что поставлено на карту. Пожалуйста, Зоя… будь осторожна.

Она завершает звонок.

Я смотрю на телефон.

Из груди вырывается сухой всхлип. Я тяжело дышу, а затем делаю глубокий вдох.

Первым набираю Рафаила.

Слова Арии до сих пор звучат в голове.

Сделай историю убедительной.

Не предлагай.

Не намекай.

Заставь их поверить.

К тому моменту, когда Рафаил отвечает, я уже плачу.

Если честно, это помогает.

— Рафаил.

Мой голос сломанный.

Измученный.

И я лгу.

Нагло, сквозь гребаные зубы.

Придумываю самую убедительную историю, на какую только способна. Ту, что заставит его уехать.

— Их больше нет, — шепчу я. — Нет. На склад напали. Ты должен ехать. Пожалуйста. Их больше нет. Всех, Рафаил. Родиона. Семена. Матвея. Всех.

Я умоляю, хнычу…

Жалкая.

Но должна заставить его поверить.

И он верит.

Разумеется, сначала задает вопросы. Он не дурак. Но в конце концов говорит, что поедет.

Обещает, что уже выезжает.

Слава, мать его, богу.

Затем я звоню Семену.

Родиону.

Матвею.

Вадьке.

И лгу каждому.

Делаю ложь убедительной. Заставляю ее звучать правдоподобно.

И один за другим они говорят, что едут.

Время заканчивается.

Мне остается лишь молиться, чтобы этого было достаточно. Чтобы отвлекающий маневр сработал. Чтобы обман продержался.

Потому что сейчас?

Сейчас важно лишь одно: они должны уехать.

Я хожу по дому, чувствуя, будто предала всех. Братьев, семью — каждого человека, который когда-либо мне доверял.

А хуже всего?

Я предала единственного мужчину, которого любила.

Я не знаю, что теперь с собой делать. Брожу по дому словно призрак, и каждый следующий шаг тяжелее предыдущего.

Следующий звонок — Мии. Когда я произношу ее имя, мой голос ломается.

— Миа, — шепчу я, едва выговаривая слова. — Мне никогда прежде не было нужно, чтобы ты так ради меня лгала. Никогда. Но сейчас нужно. Ты должна лгать так, словно от этого зависит твоя жизнь. Пожалуйста.

Я рассказываю ей как можно меньше — только то, чего достаточно, чтобы она встала на мою сторону. Не хочу подвергать ее опасности. Не хочу втягивать кого-либо еще в созданный мной хаос.

Но она понимает.

Как всегда.

— Да, — отвечает Миа. — Конечно. Ты была здесь всю ночь. Что случилось, Зоя? С тобой все хорошо? Ты в безопасности?

— Теперь да, — лгу я.

А может, и нет.

Я в безопасности?

Больше не уверена.

Но все равно стараюсь ее успокоить.

— Думаю, да.

Всхлип вырывается прежде, чем я успеваю его подавить.

Я предала их всех.

Шеймус узнает?

Боже.

Что случится, если узнает?

Почему это пугает меня даже сильнее, чем разоблачение перед собственными братьями? Почему именно его я боюсь?

На его телефоне было это сообщение.