Я знаю, что он любит семью. Что с теплотой говорит о родителях и младших братьях и сестрах. Когда рассказывает истории, размахивает руками, а в глазах появляется тоскливый блеск.

Наверное, вполне логично, что такая девушка, как я — самая младшая, — влюбилась в мужчину, рядом с которым чувствует себя замеченной.

И мне хочется пойти к нему.

Ну почему день рождения Ани должен был выпасть на четверг? Обычно именно по четвергам мне проще всего ускользнуть, а теперь я только об этом и думаю.

Наконец, наконец Стефан широко зевает, и Семен взъерошивает ему волосы.

— Пора сворачивать вечеринку.

Я помогаю им с уборкой, а затем делаю вид, что отправляюсь домой.

На этот раз сбежать труднее обычного. Братья дома, строят планы и за всем следят. После празднования уже поздно — гораздо позднее, чем я рассчитывала.

Наверное, к моему приезду Шеймус уже уйдет.

Возможно, решит, что я его бросила.

Теперь процесс побега отработан у меня до автоматизма. Я выбираюсь через живую изгородь, оставив обманку на месте… и направляюсь в бар.

Но когда вхожу, он все еще там.

Сидит в дальнем углу и медленно потягивает содовую, словно это единственное, что удерживает его на земле.

Я не спеша подхожу, опустив голову и прикусив губу.

— А вот и ты, — негромко произносит он. — Думал, что не придешь. Я и сам едва добрался, — добавляет Шеймус, качая головой.

— Правда? — спрашиваю я. — Почему?

Он пожимает плечами.

— Э-э, — бормочет он. — Не хочу вдаваться в подробности. Скажем лишь, что меня ненадолго… задержали. Но я выбрался.

Задержали?

Выбрался?

О каком, черт возьми, месте он говорит?

Но я не спрашиваю.

Не давлю.

Я не хочу знать.

Правда?

— Я тоже выбралась, — тихо говорю я, почему-то подозревая, что мое тайное бегство из дома без ведома братьев находится на совершенно другом уровне, чем его.

Но тут за нашими спинами начинается какое-то движение. К Шеймусу наклоняется высокий долговязый парень с копной светлых волос, весь в мышцах и татуировках.

Напряжение рассекает зал подобно ножу.

— Сэр, вам нужно подойти. Мы должны поговорить.

Тон резкий, настойчивый.

Я мгновенно напрягаюсь. В прошлый раз, когда какой-то парень осмелился заговорить с Шеймусом подобным образом, мне показалось, что кто-нибудь лишится языка. Именно так закончилось бы дело, попробуй он подобное с моими братьями.

Я видела, как это случалось.

Значит, этот парень, который сейчас обращается к Шеймусу, рискует всем. Дело должно быть действительно важным.

Ноздри Шеймуса раздуваются…

Ой-ой.

Он хмурится, смотрит на телефон и тихо стонет.

— Сегодня? Да какого хрена? — цедит он тихим, ядовитым голосом.

Его брови плотно сходятся на переносице. Он поднимает глаза на стоящего рядом молодого человека, и в них поблескивает нечто темное.

Нечто большее, чем простое раздражение.

По одному взгляду Шеймуса я понимаю: этот человек ему не друг.

Он лишь терпит его присутствие.

С трудом.

Возможно, даже предпочел бы его уничтожить.

Шеймус наклоняется ко мне и понижает голос.

— Подожди минуту, Зоя. Просто подожди здесь.

Он отворачивается и через плечо начинает говорить со светловолосым парнем.

Телефон лежит прямо передо мной экраном вверх. Знаю, что не должна смотреть. Это похоже на шпионаж.

Но затем вижу слово Копыловы…

И уже не могу отвести взгляд.

Слова бьют меня прямо в грудь.

Копыловы сегодня в баре «Волк и Луна». Все готово. Уничтожить их.

О боже.

Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы осознать увиденное.

Это…

Это приказ на убийство.

Гребаный приказ уничтожить мою семью.

На его телефоне.

Прямо передо мной.

Я слышала, как родные со страхом говорили о человеке по прозвищу Гробовщик. В моем воображении давно сложился его образ, потому что я не новичок в преступном мире.

Я вижу его иссохшее лицо и холодные жесткие глаза. Представляю, как он сидит за столом, сложив пальцы домиком, и рявкает приказы, заставляя каждую соперничающую семью склониться перед ним.

Такие мужчины охотятся на невинных и не имеют никаких принципов.

Неужели…

Неужели Шеймус работает на Гробовщика?

Меня захлестывает паника. Пульс грохочет в ушах.

Я должна что-то сделать.

Должна это остановить.

Сейчас.

— Не сегодня, — шипит Шеймус сквозь стиснутые зубы.

Стоящий рядом мужчина даже не вздрагивает.

— Это… решение принимаете не вы, сэр. Приказ пришел сверху.

Я моргаю, почти ожидая, что в следующую секунду кого-нибудь убьют.

Шеймус ругается, наклоняется над столом и закрывает телефон ладонью.

Но уже поздно.

Я все увидела.

Я знаю.

Знаю, что они идут за моей семьей.

— Тебе нужно домой, Зоя, — резко говорит он.

Его голос напряженный, почти испуганный.

— Иди домой. Сейчас же.

Он стискивает челюсти и с трудом сглатывает. Словно хочет сказать что-то еще, но не говорит.

Не может.

— Что происходит? — шепчу я. — Шеймус… что все это значит?

Кто ты?

Он не отвечает. Только смотрит на меня с тем же измученным выражением.

Я хочу верить, что он меня защищает. Что хочет уберечь, потому что я ему небезразлична.

Разумеется, все именно так.

Иначе быть не может.

Но меня трясет. Я не знаю, что делать дальше.

Он тянется к моей руке. Его ладонь теплая и надежная, хотя голос холоден как сталь.

— Сегодня оставайся дома. Ты меня поняла?

Его глаза намертво сцепляются с моими. В них плещется нечто отчаянное, обнаженное.

— Зоя, — повторяет он, когда я не отвечаю.

Я киваю, сглатывая комок в горле. Он кажется каменным.

— Поняла, — шепчу я.

Когда я поднимаюсь, Шеймус делает нечто неожиданное. Хватает меня за затылок, притягивает и целует так, словно это наш последний раз.

Словно не знает, переживем ли мы происходящее.

— В следующий четверг, — шепчу я ему в губы.

Но голос дрожит.

— Правда?

— Да, — отвечает он. — В следующий четверг.

Но в глаза мне не смотрит.

Вернувшись домой, я совершаю звонок.

Дрожащими пальцами набираю номер Арии Романовой — жены брата Полины.

Она умеет находить информацию.

Я ей доверяю.

Таких людей немного.

В Америке сейчас ранний вечер. Я молюсь, чтобы она ответила. Мы разговаривали всего несколько раз, но после всего, что произошло между нашими семьями… теперь мы все знаем друг друга.

— Алло?

— Ария? — шепчу я. — Это Зоя Копылова.

С трудом сглатываю.

— Мне нужна услуга, — говорю срывающимся голосом.

— Зоя? С тобой все в порядке? — мягко спрашивает она.

— Я… не знаю. Я увидела то, чего не должна была видеть. И мне нужны подробности.

Я делаю вдох.

— Это связано с одним ирландцем. С сообщением… В нем упоминалась моя семья. Говорилось, что ее собираются уничтожить.

Она замолкает. Затем ее голос становится ледяным.

— И почему ты обратилась ко мне, Зоя? Почему не можешь рассказать братьям?

В груди вспыхивает жар. Я в отчаянии.

— Потому что ты знаешь, что они сделают. Если решат, что на них напали, они спалят весь мир. Но сейчас у них нет необходимых ресурсов.

Голос ломается.

Я говорю правду.

— Они начнут войну… и проиграют.

Я чувствую, как она борется с собой, прежде чем наконец шумно выдохнуть и ответить.

— Хорошо, — со стоном произносит Ария. — Я займусь. Но мне нужно знать все, что известно тебе.

— Я знаю только, что его зовут Шеймус. Он ирландец. И мне кажется… кажется, он пытается меня защитить.

Она замирает. Ее дыхание прерывается.

— Ты сказала Шеймус? И он ирландец?

— Да.

Иногда не задаешь вопросов, потому что на самом деле еще не готов услышать ответы.

Потому что, как только услышишь, все станет реальным.

Осязаемым…